ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — СЕРГЕЙ ЖЕНОВАЧ
Чайка
МХТ

Художественное руководство и дирекция

Людмила Таширева
Леонид Эрман
Юрий Рожков

Творческая часть

Репертуарная часть

Литературная часть

Музыкальная часть

Лидия Соколова

Издательский отдел

Отдел по связям с общественностью

Мария Федосеева

Служба главного администратора

Николай Булыкин

Организационный отдел

Отдел кадров

Анна Корчагина

Отдел по правовой работе и государственным закупкам

Бухгалтерская служба

Альфия Васенина
Татьяна Медведева

Планово-финансовый отдел

Административно-хозяйственный отдел

Татьяна Елисеева
Ирина Цымбалюк
Лидия Суханова
Людмила Бродская

Здравпункт

Татьяна Филиппова

«?И МУЖЕСТВО РАЗРУШАТЬ СТЕРИОТИПЫ»

Вера Звездова, Нижегородские новости, 11.02.2000
Через шесть дней нижегородских театралов ожидает истинное пиршество духа: на сцене «Комедии» будут играться спектакли «Табакерки», в то числе комедия А. Н. Островского «На всякого мудреца довольное простоты» с лауреатом Госпремии Сергеем Безруковым в главной роли.

 — По идее-то Глумова сначала должен был играть Женя Миронов, — рассказал актер нашей газете. — Наверное, у него он был бы злее. Я же хотел показать, что Егор Дмитриевич невероятно обаятелен, на что окружающие и покупаются. Но роль далась мне непросто. Пришлось ломать собственную природу, безусловно.

Сергей и сам чувствовал, что ему никак не удается нащупать стержень роли. Он переживал, но не сдавался. После одного из спектаклей они с отцом, который тоже был очень недоволен его Глумовым, долго колесили по Москве, ломая голову над тем, как найти нужный ключ и открыть неподдающийся ларчик. Приехав домой, полночи пили чай на кухне, а наутро Безруков-старший сказал: «По-моему, ключевая фраза пьесы — „Мама, мы пойдем другим путем“. Заметь, Островский написал ее задолго до Ленина. Что-то случилось в жизни Глумова, и теперь держитесь все!».

 — Батя сделал мне бесценны подарок, — говорил Сергей, вспоминая ту отцовскую подсказку. — Я вдруг понял: да, действительно, и Ленин, и многие наши сегодняшние политики, являясь людьми очень молодыми, во-первых, из всех сил стремятся встать на уровень «взрослых» воротил, а во-вторых, невероятно обаятельны. Посмотрите на Сергея Владленовича Кириенко: улыбнулся — и все на это откликаются, а что там у него на уме? О, люди, которые занимаются политикой, очень непросты?

Разумеется, подобные соображения не превратили спектакль в агитку на злобу дня с актуальными политическими аллюзиями. Безруков играет не грубо осоциализированную классику, но именно Островского — мощную пьесу, написанную дивным русским языком и уходящую корнями в московскую землю, но, в силу бессмертия типажей, понятную всем, везде и всегда.

Актер не пытается сделать своего героя «парнем из нашего города». Он абсолютно верен духу автора и, как было сказано в телеобозрении «Театральный понедельник», опирается на текст Островского. С восхищением следит он за мыслительным процессом и лицедейством Глумова, как будто хочет, подобно одному из персонажей, отметить про себя: «Вот и это бы кстати записать». И режиссерских установок Безруков не нарушает, честно живет в комедийных законах спектакля. Но его Егор Дмитриевич так истово рвется к победе, с таким неудержимым азартом отдается каждой новой авантюре, так искренне плачет, стуча зубами от страха и бессилия, обнаружив пропажу дневника, что в зрительском мозгу само собой происходит смещение времен: эпоха Островского и сиюминутность соединяются, и зал реально ощущает, как трудно противостоять обаянию и напору этого юного демона.

Ему понадобилось мужество. Во-первых, чтобы вырваться из плена своих привычных приемов и приспособлений. Во-вторых, чтобы разрушить устоявшийся театральный стереотип, по которому Глумова следовало изображать хладнокровным циником, рассчитывающим свои действия на сто ходов вперед. Думаю, прежде всего именно это имел в виду Табаков, говоря об «особенных и важных шагах», сделанных Безруковым в «Мудреце».

Сегодня о Глумове, сыгранном Сергеем Безруковым, можно смело говорить как о большой удаче. Он, кажется впервые за всю сценическую историю «Мудреца», играет? трагедию перерождения, трактуя судьбу Егора Дмитриевича Глумова как развернутую иллюстрацию к утверждению о том, что нищета убивает душу.

Видимо, для Табакова было очень важно показать, что герой молод и завораживающе обаятелен. Не тем «отрицательным обаянием», за которым сразу угадывается циничный деляга и прожженный мошенник, но солнечным обаянием юности, еще не искушенной в искусстве интриг. За эти солнечность и неискушенность окружающие многое готовы не замечать и прощать, на многое закрывать глаза. Может быть, потому, что Егор Дмитриевич напоминает им самих себя — тех, какими они были, «ах, много лет тому назад»?..

Словом, выбор Безрукова на роль Глумова оказался попаданием в десятку, и вы сможете убедиться в этом сами, если придете в театр «Комедия».