ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Врачебный взгляд

Анна Гордеева, Время новостей, 4.12.2008
«Крейцерова соната» в МХТ — неожиданный выбор репертуара, гораздо проще себе представить эту повесть Толстого в каком-нибудь ортодоксальном заповеднике вроде духовного театра «Глас». Позднетолстовская проповедь целомудрия (в идеале и в браке тоже), а уж коли плотских отношений нельзя избежать вовсе, то работы женщины в качестве матери-производительницы (женщина, отказывающаяся иметь детей, даже после того, как нескольких уже произвела на свет, — существо неполноценное и долженствующее вызывать отвращение). Монолог героя, убившего свою жену и обвиняющего в своем поступке нравственные установления общества. Как это поставить сейчас нормальному режиссеру? Как современным людям смотреть? Антон Яковлев, сделавший этот спектакль, предлагает взгляд почти врачебный. Но если Толстой выставлял счет обществу, в МХТ диагноз ставится лишь конкретному человеку.

Из многословного монолога главного героя выбраны и акцентированы те фрагменты, что более всего говорят о его душевном нездоровье. Как и в повести, Позднышев рассказывает случайному попутчику свою жизнь, и с первых же фраз Михаил Пореченков (которому досталась главная роль) рисует картину клиническую. С нервных — то слишком быстрых, то оплывающе-тормозящих — жестов, с лихорадочной готовности улыбаться так всезнающе, будто персонажу кто-то прямо в голову диктует незыблемые истины, и в то же время так жалко ясно: уже выработалась привычка к тому, что люди шарахаются и до конца дослушать не спешат. Актер точной мерой отмеривает симптомы, и зритель поневоле чувствует себя психоаналитиком: ага, а вот подростковая травма (визит в провинциальный бордель), а вот идея фикс, вырастающая из нелюбви к себе (герой, не отдавая себе в том отчета, ощущает себя «грязным» и потому ищет для женитьбы девушку «чистую»). Но естественное сочувствие сопровождается и естественной опаской: по ходу спектакля герой становится все более страшен, и эта линия настойчиво прочерчена режиссером.

Антон Яковлев сам сделал инсценировку толстовской повести, слегка ее дописав. Лиза, жена Позднышева (Наташа Швец), и его свояченица (Ксения Лаврова-Глинка) получили «отдельные» от героя сцены. Вот они по-девичьи хихикают, обсуждая грядущую свадьбу; вот отчаявшаяся, замученная мужем Лиза бросает сестре самый жестокий и несправедливый упрек — упрек в том, что это сестра убедила ее выйти замуж, сама Лиза вроде как сомневалась. Ничего этого нет у Толстого — там про все рассказывает герой, а что происходило без него, он знать не может. Так Яковлев и в структуре спектакля спорит с Толстым: женщины — самостоятельные персонажи, а не только приложения к мужчине, не объекты его эмоций. Но и в решении имеющихся сцен акценты расставлены иначе: там, где Позднышев рассуждает о том, какая мерзость — избавиться от грядущего ребенка, Лиза еле держится на ногах, рука прижата к животу, и она буквально вышептывает ему, что сказал врач (а смысл в том, что рожать ей больше просто нельзя); и в то время как герой самодовольно проповедует свои взгляды на обязанности женщины, усталость и безнадежность, транслируемая Лизой, просто заполняют сцену. Вот тут и начинаешь бояться Позднышева: болезнь перетекла в иную фазу, он агрессивен и опасен — что, собственно говоря, и подтвердится в финале.

Трое актеров (а домашняя, веселая и неожиданно ранимая сестрица Полина стала вровень с главными героями спектакля) эту клиническую историю разыграли старательно и внятно. Попутчик (Владимир Калисанов) стал отличным слушателем героя — заинтересованным, уходящим в тень, но вовсе в тени не пропадающим. Что касается собственно режиссерской работы, то, предложив концепцию современного спора с Толстым, Яковлев не смог весь спектакль выдержать на уровне этого спора. «Вставленные» сцены довольно ярки, но долго разворачивающаяся «сцена в вагоне» сначала выглядит как читка по ролям (все сидят и произносят свой текст), а периодически возникающие в спектакле стоны скрипок отсылают уж совсем к какому-то провинциальному театру. Вот эта манера отбивать сцены скрипичным скрипением — она давно должна быть отправлена туда же, куда и взгляды Толстого на семью и брак. Ну, скажем так, в почетный архив. 
Пресса
В Ярославле с успехом прошла «Крейцерова соната», Мария Павлова, Городские новости (Ярославль), 17.06.2015
Искушение ненавистью при отсутствии рая, Елена Кузьмичева, Именно, 16.06.2015
«Крейцерова соната» в МХТ им. А. П. Чехова, Анна Бояринова, сетевой журнал о культуре niktaroff.com, 4.04.2014
Антон Яковлев: «Осторожно! Здесь думают и переживают», Алла Митрофанова, православный журнал «Фома», 7.03.2013
Пореченков сыграл «Крейцерову сонату» на тубе, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 13.01.2009
Музыка обратной дороги, Ирина Алпатова, Культура, 18.12.2008
Не о любви — о браке, Григорий Заславский, Независимая газета, 17.12.2008
Как по нотам, Ксения Ларина, Новые известия, 16.12.2008
Пореченков зарезал бедную Лизу, Елена Дьякова, Новая газета, 12.12.2008
«Пореченков, лечиться надо», Елена Ямпольская, Известия, 11.12.2008
Врачебный взгляд, Анна Гордеева, Время новостей, 4.12.2008
Муки семьи, Ольга Романцова, «Газета», № 232, 4.12.2008
История войны двух планет, Радио «Культура», 2.12.2008
В лабиринтах толстовской прозы, Полина Ермолаева, программа «Вести — Москва», телеканал «Россия», 2.12.2008
Маленькое супружеское преступление, Алла Шендерова, Ваш досуг, № 48, 26.11.2008