ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Как по нотам

Ксения Ларина, Новые известия, 16.12.2008
Одно из самых депрессивных и мрачных произведений Льва Толстого «Крейцерова соната» на Малую сцену МХТ имени Чехова перенес режиссер Антон Яковлев, представитель знаменитой династии. Из многослойной прозы Толстого он вытащил то, что привлекает публику всегда и везде — семейную драму — придав ей несколько неврастенический бергмановский оттенок.

Сосредоточенность режиссера на внутрисемейных ценностях ничуть не обеднила толстовскую повесть, хотя несколько сместила акценты и сюжетные линии и позволила добиться столь необходимой и редкой в нынешнем театре исповедальности. Трактат о семье в эмоциональном исполнении Михаила Пореченкова зазвучал как безумный вальс.

Визуальный образ спектакля — нотный стан. Музыка открывает драму, она же ее и заканчивает. Инструменты живые и только скрипичные. Никаких роялей — не смотря на указание автора на увлечение героини — Лизы — игрой на фортепиано. Черно-белые клавиши заменяют черно-белые наряды и утонченные фигурки женщин — обе героини (Лиза — Наталья Швец, Полина — Ксения Лаврова-Глинка) изящны и худы, почти прозрачны (или призрачны), похожие на черновики сумасшедшего композитора. Такие же черновики — в руках главного героя, Василия Позднышева (Михаил Пореченков). Растрепанная пачка мелко исписанных листов периодически исчезает из его рук, но неумолимо возвращается — как платок булгаковской Фриды, словно напоминая о том, что уже совершено, и что сей рассказ — не плод больного воображения, а документально зафиксированный в протоколах факт. Зрителям, заподозрившим актера в использовании шпаргалок с текстом роли, волноваться не стоит — в руках у Пореченкова действительно музыкальная партитура. Да и смешно попытаться обмануть публику в столь камерной, почти интимной обстановке — когда актер находится от вас на расстоянии вытянутой руки, любая фальшь, любое жульничество вырастают до размеров катастрофы. Жульничать на Малой сцене — это заведомый провал.

Пореченков работает предельно честно. Если за два-три месяца еще можно выучить такое количество текста, то освоить и присвоить его, насытить подтекстами и чувствами, зарядить энергией и логикой — подвластно только мастерам уровня Смоктуновского или Борисова (да и то, сомневаюсь, — те, прежние — за два месяца спектаклей не делали, им и в голову такое прийти бы не могло!). Искренне веря в небесное происхождение актерской природы, напомню все-таки, что чудес в искусстве не бывает — в том смысле, что из Ничего не родится ничего. И прежде чем поднять проволоку под купол цирка, канатоходец раскладывает ее на полу. Свою роль Пореченков разложил, как по нотам: от вступления до коды, от пиано до форте, меняя музыкальные размеры и темпы (может, действительно партитура в руках ему помогает?), не забывая, где вступает оркестр, где — хор, а где — женское сопрано.

Столь разнообразной и насыщенной игры актер, пожалуй, еще не демонстрировал нигде: ни в киноработах, ни в театре (во всяком случае, на мхатовской сцене). Диапазон Пореченкова зрители уже выучили наизусть — от «душки-милашки» до «качка-добряка». Обаятельный такой увалень, балагур, душа компании, друг героя, комический вояка, короче, в русском театре это амплуа хорошо известно — классический простак. Из простаков его пыталась вытащить режиссер Авдотья Смирнова, доверив главную мужскую роль в любовной мелодраме «Связь». Пореченков старательно изображал немногословного «мачо», в лирических эпизодах делал бровки домиком, в эротических — часто и шумно дышал. В своем кошмарном режиссерском дебюте он пытался и вовсе изобразить из себя Шварценеггера, что наивные зрители приняли как пародию. Так что роль Позднышева для многих будет настоящим актерским открытием. Здесь пригодилось все то, чем он владеет: сценическое обаяние, ирония, эмоциональная подвижность. И добавилось (или открылось) много удивительного, ранее в актерской палитре Пореченкова не слишком замеченного. Во-первых, это предельно подробное существование на сцене, без внутренних «перекуров», без пустых пауз и пустой болтовни. Во-вторых, это умение держать в напряжении зал, работая исключительно на крупных планах и почти весь спектакль — лицом к зрителю. И самое главное: Пореченков нашел своего героя, придумал его, доверившись, с одной стороны, мудрому классику — Льву Николаевичу, а с другой — своей интуиции и природе. Конечно, это еще не «Кроткая» (легендарный спектакль Льва Додина с Олегом Борисовым в главной роли), но, безусловно, — первая остановка на этом маршруте.

Актерское соло звучит почти безукоризненно, с ансамблем пока большие проблемы. Артисты, играющие в спектакле по несколько персонажей при одном Главном, обречены на роли статистов. Они не успевают (да от них и не требуют) ни полноценно показать, ни максимально раскрыть свои образы, ограничиваясь небольшими зарисовками, этюдами, которые на фоне полнокровного Героя выглядят либо бледно, либо карикатурно. И Наталья Швец (Лиза, Девочка), и Ксения Лаврова-Глинка (Полина, Дама) играют очень нервно, часто не зная, чем себя занять на сцене, кого соблазнять и кому плакаться. При довольно активном существовании в рисунке спектакля обе женщины не сумели рассказать о себе ничего: может, поэтому и не нашли должного сочувствия у публики, и не смотря на неутихающие страдания, жалость они не вызывали. Режиссер, в свою очередь, ничего интересного актрисам не предложил, кроме дурацкого девчачьего кривляния, которое на первой минуте вызывает умиление, на пятой — недоумение, а на десятой — раздражение. 

Антон Яковлев сделал вполне приличную инсценировку. Вместе с художниками и музыкантами придумал визуальный образ спектакля — с прозрачным черным тюлем, с движением теней и поезда, с ароматным яблоком — горящим красным пятном в черно-белом пространстве. Конечно же, ввел живую музыку в сюжет, сделал ее реально действующим лицом. Нашел общий язык с главным исполнителем. Выстроил вместе с ним роль по-альпинистски — снизу вверх. Но ближе к вершине режиссерская фантазия дала сбой, и на финал сил не хватило: не принимать же за режиссерское решение бессвязное бормотание актеров, из которого с трудом вычленяются ключевые слова — «нож», «ничего не было», «убил», «она умирает»? После этого Михаилу Пореченкову выносят большую медную трубу, он с трудом выдувает из нее жуткие утробные звуки, которые постепенно превращаются в стон.
Пресса
В Ярославле с успехом прошла «Крейцерова соната», Мария Павлова, Городские новости (Ярославль), 17.06.2015
Искушение ненавистью при отсутствии рая, Елена Кузьмичева, Именно, 16.06.2015
«Крейцерова соната» в МХТ им. А. П. Чехова, Анна Бояринова, сетевой журнал о культуре niktaroff.com, 4.04.2014
Антон Яковлев: «Осторожно! Здесь думают и переживают», Алла Митрофанова, православный журнал «Фома», 7.03.2013
Пореченков сыграл «Крейцерову сонату» на тубе, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 13.01.2009
Музыка обратной дороги, Ирина Алпатова, Культура, 18.12.2008
Не о любви — о браке, Григорий Заславский, Независимая газета, 17.12.2008
Как по нотам, Ксения Ларина, Новые известия, 16.12.2008
Пореченков зарезал бедную Лизу, Елена Дьякова, Новая газета, 12.12.2008
«Пореченков, лечиться надо», Елена Ямпольская, Известия, 11.12.2008
Врачебный взгляд, Анна Гордеева, Время новостей, 4.12.2008
Муки семьи, Ольга Романцова, «Газета», № 232, 4.12.2008
История войны двух планет, Радио «Культура», 2.12.2008
В лабиринтах толстовской прозы, Полина Ермолаева, программа «Вести — Москва», телеканал «Россия», 2.12.2008
Маленькое супружеское преступление, Алла Шендерова, Ваш досуг, № 48, 26.11.2008