Портретное фойе

К 120-летию Вадима Шверубовича

Александра Машукова, Медиацентр МХТ, 10.08.2021


Сегодня 120 лет со дня рождения Вадима Шверубовича (1901–1981). Сына знаменитых артистов Василия Качалова и Нины Литовцевой, заведующего постановочной частью Художественного театра, педагога, воспитавшего множество учеников в Школе-студии МХАТ, постановочный факультет которой он возглавлял с 1954 года.
Вадим Васильевич, с детства окруженный людьми выдающихся талантов, был человеком скромным и считал, что не унаследовал дара творца, художника. Но он не отказывал себе в способности чувствовать красоту мира. «Иногда думается, что взял меня господь бог за руку и в утешение в том, что нет у меня талантов созидающих, а есть только талант воспринимающий — привел и показал: рассвет в русском лесу, моря и океаны, вершины гор, долины и потоки Кавказа и Альп, Золотой Рог Босфора, Париж, весенний Гайд-парк, расцвет Московского Художественного театра, Лувр и многое другое прекрасное, ради чего стоило жить и страдать», – так пишет он в мемуарах «О людях, о театре и о себе».
За свою жизнь Вадим Васильевич действительно повидал очень много – и прекрасного, и трагического. Выпавших на его долю испытаний с лихвой хватило бы на несколько насыщенных биографий. 



Сначала было счастливое детство в творческой атмосфере открытого актерского дома Качаловых, общение с Леопольдом Сулержицким (режиссером, педагогом, руководителем Первой студии МХТ), который во время летнего отдыха на Днепре устраивал для детей игры. Все они были моряками, ходили на веслах, ночевали в «вигвамах», праздновали «день открытия навигации», где адмиралом выступал сам Иван Москвин.
Потом – Первая мировая война. Ее начало артисты Художественного театра встретили за границей, и 13-летний Вадим, мечтавший о карьере офицера (что ужасало Качалова), каждое утро докладывал Станиславскому об обстановке на фронте и даже делал собственные прогнозы.
Военным Шверубович все-таки на время стал: в 1919 году, когда «качаловская группа» Художественного театра гастролировала по Югу России, он пошел добровольцем в Белую армию. Вольноопределяющемуся второго эскадрона 12-го драгунского Стародубовского полка еще не исполнилось 18-ти лет, служить было очень тяжело, но в бою он не испытывал страха. Именно тогда со Шверубовичем произошел духовный переворот: «…Не помню, кто или что на меня повлияло, но через два-три месяца я начал получать удовлетворение и даже радость от своей способности уступать и чем-то жертвовать, отдавать больше, чем брать. К концу гражданской войны, вернее, к моему выходу из нее, я уже ясно понял, что источником этого удовлетворения и радости является сознание единственности Истины Христова учения о любви к ближнему больше, чем к самому себе…».
Его сын, историк театра, шекспировед Алексей Вадимович Бартошевич говорит о том же: «Проходить через круги исторического ада ему всякий раз помогала глубокая, лишенная всякого следа гордыни или тем более ханжества, христианская вера». Так было и когда Шверубович ушел на свою вторую войну, Великую Отечественную, хотя как служащий Художественного театра имел бронь. И когда попал в плен и бежал из него, прятался в бенедиктинском монастыре в Италии, участвовал в итальянском Сопротивлении, когда попал в советский лагерь и в одиночную камеру на Лубянке.
Для множества людей Вадим Шверубович был нравственным камертоном. Наверное, это и есть самое главное.



И все же зря Вадим Васильевич отказал самому себе в таланте художника. Его работа во МХАТе и в Школе-студии была отмечена подлинным вдохновением, мастерством, волей к созидательному строительству. Про него и его учителя Ивана Гремиславского, театрального художника и первого завпоста МХАТа, историк театра Виталий Виленкин писал: «Они превратили постановочную часть театра из вспомогательно-служебной в творческую, а постановочную технику возвели в степень искусства». А разве книги Вадима Васильевича «О людях, о театре и о себе», «О старом Художественном театре» не труд театрального писателя? Перечтите их – в память об этом замечательном человеке. И небольшую исповедь, написанную им на склоне лет, о том, что хранило его, что было главным в жизни.

Фото из фондов Музея МХАТ: Вадим Шверубович; Вадим с отцом Василием Качаловым, 1910-е годы; Вадим Васильевич в конце жизни.