I. Конфликт

Хроника. 1926–1927

Конфликт созревал постепенно, постепенно видоизменялись цели, намерения его, определялся круг совершенно, казалось бы, разнородных людей: Дикий, Волков, Ключарев, Пыжова, Бибиков, Музалевский, Цибульский. Все они в разные времена входили в Первую студию. Кроме Музалевского, которого будущие второмхатовцы заприметили, видимо, во время гастролей в Москве петербургского Большого драматического театра весной 1923 г. и припомнили, когда комплектовали труппу открывавшегося театра МХАТ 2-й. Главным раздражителем для них для всех были директор и первый актер театра Чехов и его заместитель по административно-финансовой части и актер Берсенев. Первый толчок конфликту, как считают многие участники с обеих сторон, дала планировавшаяся гастрольная поездка театра летом 1926 г. на юг страны. В подобные поездки, как всегда это бывает, берут не всех, чтобы сэкономить на проезде, нанимаемом жилье, суточных и пр. Для этого нередко сокращают число действующих лиц, убирая проходные персонажи, сливая их в одно (об этом свидетельствуют программки гастрольных спектаклей), сводя до минимума массовки и пр. Для участника поездки гастроли это, ко всему прочему, вопрос финансовый: при сохранении зарплаты платят суточные, премиальные и т.п. Но, может, прежде всего это вопрос, как сейчас сказали бы, престижа: берут, значит, востребован, ценим, нужен. А если не берут? Не взяли Пыжову, актрису первого положения, почти коренную первостудийку, партнершу К.С. по недавним мхатовским гастролям в Америке. (Из будущих оппозиционеров не взяли еще Цибульского, но он работал в основном на выходах.) Это большой удар по ее самолюбию. Оскор бленный за нее муж, В.П.Ключарев, срочно собрал возглавляемый им местком (очень важный тогда орган), потребовал от администрации объяснений, срочно собранное правление представило формально вполне убедительную мотивировку своего решения. Конфликт вроде был исчерпан, но трещина во взаимоотношениях возникает. Пыжова в своей книге «Призвание» (М., 1974), говоря о конфликте, этот вопрос не затрагивает, акцентируя внимание на идейно-творческих расхождениях лично с Чеховым, несогласием с его «мистико-религиозным уклоном» в формировании репертуара. Речь конкретно шла о пьесе С.Моэма «Сэди», выигрышная роль в которой очень приглянулась актрисе. Отказ руководителя театра в разгар оголтелой антирелигиозной кампании ставить антиклерикальную пьесу, предложенную актрисой, вряд ли можно поставить ему в упрек. Однако этот отказ стал одним из весомых пунктов обвинения в устах оппозиции.

Тем не менее весенний конфликт вокруг поездки казался загашенным: правление постаралось подсластить пилюлю оставшимся. Но уже в ее конце возникают финансовые претензии к правлению (впоследствии их необоснованность будет подтверждена комиссией ЦК Рабис), выражающиеся в вызывающе грубой и оскорбительной форме. Возмутители спокойствия все те же. Финансовый вопрос вообще достаточно существенный раздражитель, тем более когда материальное положение почти всех достаточно плачевное. Даже ведущие актеры в личной переписке жалуются на отсутствие денег. Все живут очень скудно. В правление часто поступают просьбы повысить разряд и, следовательно, зарплату – а долги перед театром, набранные авансы, видимо, у всех, даже у самого высокооплачиваемого из них – Чехова. Исключительность его положения в искусстве вообще почти никем не оспаривается, соответственно и его зарплата, но все же многих задевает, вызывает естественное раздражение и зависть, что гонорары за его выступления на стороне весьма высоки – 400 р. за вечер (Качалов и Москвин получают по 300 р.). Все это создает дополнительное напряжение внутри театра. Схлестываются амбиции, характеры, корыстные и творческие интересы. Подключается тогда еще относительно свободная (не в идеологическом плане, конечно) пресса, которая подзуживает недовольных. Активно интригуют профсоюзы, оппозицию демонстративно поддерживает глава Мосгубрабиса Э.А.Шарикян, на ее стороне члены Главреперткома. Им противостоит Наркомпрос во главе с Луначарским – поклонником театра и особенно Чехова. Сколько-нибудь значимых документов из недр профсоюза работников искусств о его роли в конфликте в МХАТ 2-м не обнаружено. Но понять ситуацию с этой стороны можно, экстраполируя на нее иной конфликт – в Большом театре, когда выживали с поста директора Е.К.Малиновскую в 1923 г. Решающую роль в этом тогда сыграл аппарат Мосгубрабиса, который писал или провоцировал доносы, натравливал одни группы коллектива на другие, искусственно создавал критические ситуации, чтобы тут же назвать нужных им виновных и незамедлительно принять меры (см. фонд Малиновской в РГАЛИ – 1933.2.188). Малиновская сдалась, ушла. Но в случае с МХАТ 2-м на стороне Чехова был почти весь коллектив, сплотившись как раз в противостоянии оппозиции, тем более что этому споспешествовала сама оппозиция своими грубыми методами ведения полемики. На стороне Чехова и театра, кроме Наркомпроса, была та часть театральных деятелей, которая тогда делала погоду в театральной сфере, – Станиславский, Мейерхольд, Таиров. Чехова и театр на тот момент отстояли, несмотря на яростную, оголтелую травлю в левацкой прессе во главе с московским журналом «Новый зритель» и подпевающей ему ленинградской «Жизнью искусства».

Формально конфликт вышел на официальный уровень в связи с пьесой Островского «Волки и овцы», которую предложил включить в репертуар один из наиболее активных оппозиционеров – Л.А.Волков. Правление без энтузиазма, но все же пошло ему навстречу, на условиях, однако, которые актера не устраивали. Перипетии вокруг постановки разомкнули внутреннее пространство театра и втянули в конфликт внешние силы. Вообще правление, да и коллектив в целом не любили выносить внутренние распри (а они возникали часто и нередко в весьма резкой форме – студийцы не привыкли прилюдно выяснять отношения и эту традицию долго сохраняли) за пределы своего круга. То, что оппозиционеры пошли на это, в коллективе вызывало возмущение. Выяснение отношений между правлением и оппозиционерами вышло за рамки театра: их приглашает Луначарский, стремящийся загасить конфликт; их приглашает Главрепертком, стремящийся этот конфликт разжечь, устроить показательную порку руководству театра. Первый раз ситуация взрывается, когда 23 ноября в стенгазете театра (органе месткома во главе с Ключаревым) появляется фельетон под названием «Размышления о бренном», в издевательски развязном тоне повествующий о происходящем в театре. Автор неизвестен. Члены редколлегии, ведающие выпуском газеты, известны: сотрудник Бибиков (оппозиционер, будущий муж Пыжовой), Медведева (27 октября присланная из Мосгубрабиса, видимо, для контроля и руководства ситуацией) и сотрудница Щурупова (о фельетоне не ведавшая; она на последнем этапе конфликта примкнет к оппозиционерам и вместе с ними уйдет из театра). Письма коллектива в поддержку Чехова и правления, письма Чехова в руководящие инстанции, взбадривающие письма наркома Луначарского на время притушили остроту конфликта. Но оппозиция и те, кто за ней стоял, судя по всему, жаждали обострения. Случай представился (или был инициирован), когда 22 марта в «Новом зрителе» появилось письмо «городу и миру» актера МХАТ 2-го М.П.Чупрова (не входившего в состав оппозиционной семерки). Его письмо датировано 15 марта. За неделю до этого, 7 марта, на художественном совете, утвердившем пьесу к 10-летию Октября, он был единогласно отвергнут как один из предполагавшихся исполнителей роли Гоша во «Взятии Бастилии» («октябрьская» пьеса). Вероятно, если бы почва не была уже подготовлена, если бы страсти не были столь разогреты, по-мещански грязный и мелочный донос неуравновешенного, бесталанного и тщеславного актера с ущемленным самолюбием не мог бы получить такого скандального резонанса. Только в каком-то нездоровом угаре классовой ненависти можно было принять это выступление за голос поднимающейся общественности. Но именно так ее расценила левацкая пресса и расстаралась вовсю: в «Новом зрителе», например, из номера в номер шли «отклики с мест» – несомненно, организованные – в поддержку необоснованных амбиций актера и обвинений в адрес театра. Бездарность подняла голос, ей дали возможность заявить свои претензии на равноправное положение с талантами. Это был звездный час посредственности, от которой, использовав ее, поспешили отмежеваться даже оппозиционеры. Во всяком случае, ни в одном из известных их выступлений на Чупрова они не ссылались. Протесты сторонников театра и Чехова на страницы печати почти не попадали. Но зритель и власти театр любили. И это был тот редкий случай, когда власть в лице Наркомпроса открыто встала на сторону театра и поддержала его в главном требовании – удалении из коллектива оппозиционеров, которые на протяжении долгого времени создавали нервозную обстанов ку в театре, отравляли атмосферу непрекращающейся склокой. Хотя профсоюзные организации до последнего оказывали весьма настойчивое противодействие.

Театр, казалось, победил. Оппозиционеры были изгнаны. Но очень скоро все почувствовали, что это была пиррова победа. Театр, у истоков которого стояли Станиславский и Сулержицкий, не мог выжить, не изменив своих коренных заповедей, чего настойчиво требовала окружающая действительность. Их преемник – М.Чехов – как мог, пытался противостоять ее напору, но постепенно он лишался главного – поддержки коллектива, который, единодушно став на его защиту в конфликте с оппозицией, вскоре осознал, что новая реальность необорима и нужно привыкать жить по установленным ею правилам. Чехов жить по этим правилам не захотел. С его отъездом летом 1928 г., можно считать, закончилась история прямого наследника Первой студии – МХАТ 2-го – и началась история другого театра – высокопрофессионального, с группой талантливых актеров во главе, но… Но какой-то флер, какая-то аура, идущая еще из Первой студии, отлетела от театра навсегда. Характерно, что с первого же сезона без Чехова поменялась афиша: на исходящих документах, на программках появилось другое наименование театра – ГМХТ 2, словно таким образом они хотели отмежеваться от прошлого, обозначив свое бытие в новом качестве. Почти во всех своих публичных выступлениях, возвращаясь к истории театра, его представители не уставали каяться в прошлых прегрешениях и клясться в верности новым идеалам. Насколько искренне – вопрос другой, хотя репертуар говорил сам за себя. Однако творческие гены давали себя знать и в новой ситуации, а талант и крепнувшее мастерство ведущего актерского ядра помогали театру не потерять окончательно свое лицо.

1926

20 сентября. Заседание правления 1. Присутствуют: Берсенев, Готовцев, Подгорный, Сушкевич. «Слушали: 3. Об изменении состава в пьесе «Волки и овцы». Назначить на роль Мурзавецкого – А.Д.Дикого. Режиссером постановки утвердить Л.А.Волкова, освободив С.В.Гиацинтову от обязанностей сорежиссера 2.

6 ноября. В правление МХАТ II-го. В управление Актео тов. Колоскову 3.

Президиум Мосгубрабиса просит правление театра и Управление Актео в ближайшие дни согласовать с Союзом 4 персональный состав Худож. Совета при директоре театра т. Чехове, согласно личных переговоров членов Правления театра с тов. Шарикяном 5.

Секретарь Союза Щербаков /И.Щербаков/

Зав ОТЭ – Чл. Президиума А.Покровский /А.Покровский/

14 ноября. В Правление МХАТ 2 актера Викт. Ключарева

Заявление 6.

Прошу перевести меня в 16 разряд и утвердить мою ставку с нагрузкой в 160 руб (группа Афонин, Азарин).

Кроме «Евграфа», берущего у меня много сил и здоровья, я вообще очень занят в репертуаре: за октябрь я сыграл 24 спектакля, причем играл иногда и утром и вечером.

Мое повышение не отразится на бюджете, т.к. по сметному предположению я должен получать 140 р., а фактически же получаю по 100 руб. в месяц из-за авансовой задолженности, авансы же по поездочному отчету были зачислены в расход.

Перевод прошу сделать с 15 ноября с.г.

Викт. Ключарев

16 ноября. В Правление МХАТ 2-го (копия в местком) от Л.А.Волкова 7.

Прошу Правление на ближайшем заседании поставить вопрос о включении в репертуар театра пьесы «Волки и овцы» – с определенной очередью.

В случае отрицательного решения – прошу указать подробную мотивировку. Л.Волков

18 ноября. В дирекцию МХАТ 2-го 8.

Управление Госактеатрами настоящим разъясняет:

1) Художественный совет по МХАТу 2-му, как и во всех остальных госактеатрах, может являться только совещательным при Дирекции органом.

2) В настоящее время разрабатывается положение о художественных советах в госактеатрах и об их взаимоотношениях с Дирекциями и предоставляется в Наркомпрос на рассмотрение и дальнейшее утверждение. Но и в этом проекте художественные советы рассматриваются исключительно как органы совещательные.

Одновременно с этим Управление обращает внимание на то обстоятельство, что всякие обжалования действий Дирекции должны направляться через Управление Госактеатрами (или по линии профсоюзной), причем Управление находит совершенно недопустимым обращение через его голову в другие органы, без предварительного установления Управлением, под непосредственным руководством и контролем которого находится МХАТ 2-й, своего отношения к каким-либо конфликтам. Обращение в вышестоящие над Управлением Госактеатрами органы возможны только в случае недовольства решениями УГАТ.

Всякие выступления отдельных групп работников театра помимо указанного пути Управление Госактеатрами считает действием недопустимым, опасным в смысле расшатывания производственной дисциплины.

Что же касается проявленного работниками интереса к результатам и деятельности театра, УГАТ считает это желание работников явлением нормальным и подлежащим удовлетворению путем докладов Дирекции о своей деятельности на производственных совещаниях, общих собраниях и в профорганизациях.

Зам Управляющего госактеатрами: /Колосков/

С подлинным верно: М.Аристова

20 ноября. В эти тяжелые дни, когда мы стоим перед попыткой расколоть наш театр со стороны отдельных его членов, когда поколеблена самая возможность продуктивной работы, мы предлагаем Вам, дорогой Михаил Александрович, всецело и до конца при каких бы то ни было обстоятельствах располагать всеми силами нашей творческой воли, рассчитывать на всемерную нашу поддержку и на нашу полную с Вами солидарность во всех Ваших действиях, направленных к сохранению единства, силы и художественной независимости нашего коллектива на пути создания его будущего. И.Берсенев, А.Чебан, Н.Рахманов, С.Бирман, А.Благонравов, В.Татаринов, В.Готовцев, Е.Оттен, С.Васильев, Н.Бромлей, С.Попов, С.Гиацинтова, В.Громов, А.Шахалов, Е.Федорова, Л.Дейкун, А.Попова, З.Невельская, Б.Сушкевич, В.Подгорный, А.Азарин, М.Дурасова, М.Кемпер 9.

21 ноября. К сведению всех 10. На основании разъяснения, полученного от управления госактеатрами за № 2075 от 18 ноября с.г., копия которого сообщается ниже, назначаю Художественный совет, под своим председательством, в следующем составе: А.М.Азарин, И.Н.Берсенев, С.Г.Бирман, А.И.Благонравов, Н.Н.Бромлей, А.А.Гейрот, В.В.Готовцев, А.Д.Дикий, В.А.Подгорный, В.С.Смышляев, Б.М.Сушкевич, В.Н.Татаринов, А.И.Чебан, М.А.Чехов. Директор МХАТ 2-го: Мих. Чехов

22 ноября. Заседание правления 11. Слушали: 6. Заявление В.П.Ключарева о повышении ему оклада. Постановили: Отказать за неимением средств.

23 ноября в стенгазете театра появляется заметка «Размышления о бренном».

Ввиду появившихся в стенах театра пасквилей, распространяемых через газету, мы, взволнованные и возмущенные этим, чувствуем себя не в состоянии продолжать нашу работу и просим Вас, дорогой Михаил Александрович, отменить завтра, 24-го ноября, все репетиции и собрать весь артистический персонал, т.к. это необходимо для разрешения вопроса о дальнейшей нашей работе и о нашем пребывании в театре 12.

24 ноября. Наркому по Просвещению Анатолию Васильевичу Луначарскому – Мих. Чехов

Заместителю управляющего государственными академическими театрами – Г.А.Колоскову

Копия в Президиум Мосгубрабиса 13.

В очередном номере стенной газеты, издающейся Культкомиссией при Месткоме МХАТ-2, помимо статей, содержащих в себе ряд намеков, не могущих иметь место по своему тону в художественном учреждении, ставящих себе целью травлю и дискредитирование отдельных работников театра, – появилась также и статья, за псевдонимом «Стенкор Подзощенко», следующего содержания:

Размышления о бренном

Италия, братишки, страна прекрасная, и съездить туда невредно 14. Конечно, для Отечественной Литературы пользы немного. Сколько русскому Горькому пьесу ни выправляй, все получится фальшивая, извините, как монета 15. Но и без добра не обходится. Больно уж там бухгалтерия хороша. Типично итальянская. Наши поглядели-поглядели да на помощь нашей бухгалтерии бухгалтера и взяли 16. У бухгалтерии прямо слезы на глазах навернулись. Я думал, что от умиления и благодарности, а, оказывается, работать тяжелее стало. Работа прежнего бухгалтера на них свалилась, а новый за большое жалованье отчет о гастролях делает. Ох, дорого обошлись нам эти гастроли.

Усидчивый у нас новый бухгалтер. Без малого два месяца над отчетом сидел. Дольше самих гастролей. Но зато и отчет вышел. Каких только статей нет! Каких расходов! И предварительные, и непредвиденные, и сверхсметные, и неожиданные, и мелкие, и сверхурочные, и подъемные! Одна статья даже такая есть, что ни копейки по ней не истрачено. «Провоз труппы» называется 17. Зато на «транспорт» четыре с половиной тысячи истрачено. Вот кабы нас всегда провозили, а не «транспортировали». Замечательный отчет вышел. Ну и то сказать, за два месяца не только отчет, роман сочинить можно! Роман: «Тайны Мхатридского Двора».

Рассказывают, что в Ростове на собрании решили, как приедут в Москву, – Ревизионную комиссию по поездке назначить. А не назначают. Документы, что ли еще не все готовы. Иль забыли?18 Ну, ревизия – это пустяки. А благодарность-то от собрания т. Шлуглейту передать не забыли ли? Он вот, небось, нас не забыл. И звонит, и навещает, и цветы прислал. Ну да что цветы, цветы это еще только цветочки, а вот к весне навернется поездка какая, будут, наверное, и ягодки 19.

Говорят, у нас Заслуженных артистов мало. Всего только один 20. А если в ведомость на жалованье заглянуть, – ох, сколько их там, заслуженных-то.

Одни актеры и играют много, и выходит это у них хорошо, а получают пустяки. А другие играют мало, да уж лучше бы совсем не играли, а жалованье вдвое получают 21. Почему такое? А за выслугу лет. И выходит вроде выслуженных. Вот и дать бы им это звание, а жалованье между хорошими актерами распределить.

Перевел с Итальянского на Мхатский Стенкор Подзощенко

Ввиду того, что факт появления этого пасквиля в стенной газете оценивается нами не только сам по себе, но и в связи со всеми предыдущими событиями, нарушающими правильное течение работ в нашем театре, – событиями, вызванными определенной группой лиц, поддерживаемой в своих выступлениях Председа телем Месткома В.П.Ключаревым, – Дирекция в целом, учитывая возмущение труппы, настоящим заявляет: что минимумом, при котором возможна нормальная жизнь театра, является:

1. Удаление из театра Члена Редколлегии Тов. Медведевой, рекомендованной Председателем Мосгубрабиса для работ в театре и поэтому несущей особенную ответственность за охрану интересов всех работников театра – членов Профсоюза – и являющейся Председателем Культкомиссии. Вступив в театр 27-го октября с.г., она не только не приняла никаких мер для урегулирования обострений в театре, но в качестве члена Редколлегии санкционировала появление вышеуказанной статьи.

2. Снятие с работ в Культкомиссии и в Редколлегии Тов. Бибикова. (Третий член коллегии т. Щурупова не была даже ознакомлена с материалом стенгазеты, о чем письменно заявила театру.)

3. Удаление из Месткома тов. Ключарева 22.

При неудовлетворении этих требований Дирекция считает, что отвечать впредь за деятельность театра она не может и вынуждена будет заявить о своем уходе из театра.

Кроме того считаем необходимым сообщить, что вчера во время спектакля М.А.Чехов получил заявление от членов труппы, копия которого прилагается 23. На основании этого заявления М.А.Чехов распорядился отменить все репетиции, назначенные на сегодняшнее число.

Директор МХАТ 2 Мих. Чехов.

Члены дирекции: В.Готовцев, И.Берсенев, Вл. Подгорный, Б.Сушкевич.

24 ноября. Белый – Иванову-Разумнику: «…очень, очень волнует М.А.Чехов: 1) измучен до психич. расстройства; 2) затерзан интригами внутренними в «МХАТе», где одолевает линия халтурная; 3) его в «МХАТе» начинают систематически травить […]; 4) на него косятся и «свыше» […]. Он слишком категоричен и абсолютен для изолгавшейся действительности […]. Над людьми прямого пути – разверзлись просто потопные хляби!»24.

25 ноября. Белый – Иванову-Разумнику: «…с «Орестеей», кажется, кончается линия «высокой» драмы; «блок» друзей М.А. (Чебан, Берсенев, Гиацинтова, Дурасова и др.) из «политики» вынуждены держать равнение на пьесы «Файко»; вообще «уличная» тенденция победила; и теперь на М.А. срывают вну три театра неудачи политики; а за «антропософию» щелкают и темплиеры, и православные, так что его «едят» – сверху и снизу; и он в полной раздранности, ничего не понимает; дня 4 назад был у меня; его вид – «вопиющий», он внушает сильнейшее беспокойство […]»25.

6 декабря заседание – по инициативе А.Р.Орлинского – Главреперткома по поводу конфликта в МХАТ 2-м, на которое были приглашены Чехов, Берсенев, Сушкевич, Дикий, Волков, Ключарев26.

6 декабря. Заседание правления27. Слушали: 2. Заявление артиста ГАБТ А.М.Мессерера в Правление МХАТ 2 следующего содержания: «Очень прошу Правление МХТа II воздействовать на т. Цибульского в том, чтобы т. Цибульский вернул мне (взятые на 1-у неделю в 1925 году) двести рублей. Ввиду сложившихся обстоятельств я принужден обратиться в Правление МХТа II со столь неприятным для меня заявлением. 29/XI-26 г.».

2. а) Уведомить А.М.Мессерера о том, что Правление не имеет в распоряжении средств воздействия в смысле уплаты частных долгов работниками театра. б) Сообщить, в копии, заявление Мессерера – М.И.Цибульскому.

После 6 декабря. Чехов – Луначарскому 28.

Глубокоуважаемый и дорогой Анатолий Васильевич!

Не могу не сообщить Вам о происшедшем в понедельник факте, который произвел на меня и на нас всех удручающее впечатление.

В понедельник 6-го сего декабря – И.Н.Берсенев, Б.М.Сушкевич и я были вызваны в Репертком для переговоров относительно репертуара МХАТ 2-го. Кроме нас троих вызванными оказались А.Д.Дикий, Л.А.Волков и В.П.Ключарев. На мой вопрос: чем вызвано приглашение трех упомянутых выше лиц, которые не являются представителями и лицами, ответственными за художественное ведение театра, т. Орлинский 29 ответил, что лица эти приглашены в качестве особо активных работников театра. На разъяснение наше о том, что тт. Дикий и Волков не являются активными работниками театра, что доказывается определенными фактами (например: отказ Дикого от ряда ролей и постановки), т. Орлинский ответил, что Главрепертком может вызывать для беседы кого он хочет и на этом считает возбужденный мною вопрос – исчерпанным. Затем последовал ряд деловых вопросов, касающихся репертуара, направления театра вообще, его идеологии, планов на будущее и пр.

Все заданные вопросы нам вполне понятны, все они дали нам возможность высказать свои художественные соображения, планы и принципы. И не это нас взволновало. Мы понимаем интерес Реперткома к репертуару того или иного театра и всегда готовы ответить на делово поставленные вопросы. Но нас взволновали и оскорбили выступления Дикого, Волкова и отчасти Ключарева. Дикий и Волков выступали с обвинениями нас в том, что мы разлагаем театр и его репертуар, что мы не ищем, не читаем и не хотим иметь в репертуаре новых современных пьес, что у них мол (у Дикого и Волкова) громадное количество новых великолепных пьес и что мы виноваты в том, что не обратились своевременно к ним за этими пьесами, что театр погибает от тех нот художественной немощи, которую мы вносим на сцену, что М.А.Чехов отравляет и губит театр своей «мистикой», которую он вносит во все, искажая даже пьесы ради «мистики». «Гамлет», «Петербург» и пр. – все это «мистика» М.А.Чехова.

Заседание длилось 3 часа, в течение которых Волков и Дикий позорили и травили нас и наш театр. Все многолюдное собрание Главреперткома в высшей степени одобрительно выслушивало речи Дикого и Волкова, поставив нас в невыносимое положение обвиняемых.

В заключительной речи тов. Орлинского, помимо деловых пожеланий, базировавшихся, к сожалению, в некоторой части на лживых выпадах тов. Дикого и Волкова, – прозвучало также и пожелание нам прислушаться к мнению этих товарищей, кроме того председатель собрания признал поведение Дикого и Волкова желательным в театре и выразил удовольствие по поводу их присутствия на данном собрании.

Я описал Вам не все, Анатолий Васильевич, я хотел только передать Вам основной тон и характер этого собрания. (На собрании велся протокол 30, из которого можно в случае надобности узнать все подробнее.)

Мы все, Анатолий Васильевич, как бывшие на этом заседании, так и не бывшие на нем, просим Вашего решительного вмешательства в нашу судьбу и судьбу нашего театра. Как же мы можем работать в одном театре с такими лицами, как Дикий, Волков, Ключарев и им подобные.

Если наша деятельность действительно позорна и разлагающа, то пусть Вам докажут это.

Не будучи гарантированы от подобных дальнейших выпадов, как можем мы оставаться не только в Правлении, но и вообще в этом театре?

Мы просим Вас, – если Вы найдете и в дальнейшем наш труд необходимым, – дать нам возможность восстановить нарушенную рабочую атмосферу дорогого нам театра и избавить всех нас от присутствия в театре названных товарищей.

11 декабря. «Наша газета»31. Конфликты в академических театрах

Последняя неделя ознаменовалась рядом конфликтов в московских академических театрах. Наиболее острые формы принял конфликт в Большом театре на почве крайне неурегулированных отношений между группой видных и старых работников театра, с одной стороны, и директором театра тов. Колосковым – с другой. В результате тов. Колосков подал заявление об уходе. Отставка принята. Пост директора предложен председателю ЦК Рабиса тов. Славинскому 32. Вопрос о кандидатуре окончательно разрешится на днях.

Другой конфликт произошел в МХАТ 2, где группа артистов во главе с Диким и Волковым потребовала изменения художественной линии театра в сторону отказа от мистических уклонов и перехода на современный реализм. Руководители театра тт. Чехов и Берсенев, в свою очередь, настаивают на сокращении группы артистов, недовольных направлением театра. Как сообщил нашему сотруднику А.В.Луначарский, конфликт этот будет рассматриваться им лично в присутствии обеих сторон.

17 декабря. Луначарский – труппе 2-го Московского Художественного академического театра 33.

Дорогие товарищи!

Ваш театр принадлежит к числу лучших в Москве и во всей Европе.

Ваша труппа блещет замечательными талантами, и спектакли, которые Вы даете, отличаются тонким и продуманным исполнением.

Я счастлив, что в некоторой мере способствовал получению Вашей труппой достаточно вместительного театра, позволившего Вам свободно развернуть Вашу работу.

Я совсем не хочу входить в какую бы то ни было критику вашего репертуара или вашего подхода к пьесам. Ваш театр, таков, каков он есть, привлекает многочисленную публику, охотно посещается и самой важной для нас профессионально-организованной и в первую очередь рабочей публикой. Как и все другие театры, отличающиеся жизненностью и стремлением к художественному самосовершенствованию, так и ваш театр переживал и будет еще переживать различные фазы развития. Он обещает еще гораздо больше, чем сколько выполнил до сих пор. Долг каждого работника Вашего театра дорожить возможностью работать в коллективе такой исключительной силы и беречь театр на 34 всех его путях.

Всегда в большом коллективе, включающем в себя талантливых, энергичных и самостоятельных людей, возможны столкновения, иногда довольно бурные, приводящие к острым разногласиям. Но такой большой художественный организм, как 2-й МХАТ, располагает в себе достаточными силами, чтобы в случае серьезности группировок дать возможность наиболее интересным из них в рамках театра попытаться осуществить намечаемые ими линии для того, чтобы проверить, могут ли они быть плодотворными в общем развитии театра.

Ценой такой гибкости театр не только может сохранить внутри себя все группировки, но, выбрасывая художественно чуткие щупальца в разные стороны, многообразно и целесообразно определять свой путь 35. В то же время, однако, необходимо 36 поддерживать в театре самую серьезную дисциплину, ибо всякое многоголовие в театре, как я в этом убедился, приводит к величайшим изъянам. Наркомпрос чувствует полное доверие к нынешней дирекции театра. Как всякая дирекция, она может подвергаться 37 критике с разных сторон, но она является настолько талантливой и компетентной, что именно другие театры могут в этом отношении с завистью смотреть на Ваш театр 38. Единство воли и руководства при свободе и разнообразии исканий, вот тот лозунг, который мне кажется наиболее подходящ к этому молодому и вместе с тем мощному театру, как Ваш.

Больше всего советую я остерегаться группировок на почве дрязг или раздраженных личных самолюбий, проявления всякого рода личных придирок и несправедливостей. Вы живете такой интенсивной художественной жизнью, что Вам не трудно стать выше той своеобразной актерской обывательщины, которая является одной из самых отталкивающих форм и вообще-то достаточно гнусной обывательской стихии. Я твердо убежден, что скоро мешающие театру работать недоразумения прекратятся, и все вы поймете, какие великолепные перспективы открываются перед вами, поскольку вы сохраните единство, и как нелепо было бы вам расстраивать и раскрошивать ваши силы 39.

Нарком по Просвещению А.Луначарский

21 декабря в «Новом зрителе» (№ 51, с. 12) помещена беседа с Берсеневым и Волковым, где дана попытка объяснить причину конфликта в МХАТ 2-м.

1. Беседа с И.Берсеневым.

В московских газетах появилось сообщение о конфликте во Втором МХАТе, «где группа артистов, во главе с Диким и Волковым, потребовала изменения художественной линии театра в сторону отказа от мистических уклонов и перехода на современный репертуар».

В беседе с нашим сотрудником, член Правления театра И.Берсенев заявил, что конфликт этот имел чисто внутренний характер и был вызван стремлением нескольких актеров Второго МХАТа осуществить постановку «Волки и овцы». И.Берсенев считает, что после того славного прошлого, какое имела эта пьеса на сцене Малого театра, ставить ее сейчас во Втором МХАТе, когда в театре идет «Орестея», готовится «Дело» Сухово-Кобылина и «Смерть Грозного» Толстого, – не является целесообразным.

Но, идя навстречу работникам театра, правление предоставило им возможность готовить постановку в лабораторном порядке. Имевший место конфликт ликвидирован.

И.Берсенев категорически протестует против помещенной в газетах фразы, что – «руководители театра настаивают на сокращении группы артистов, недовольных направлением театра», и утверждает, что, конечно, об этом не может быть и речи.

2. Беседа с Л.Волковым.

Как сообщил нашему сотруднику актер театра Л.Волков, «конфликт» этот далеко не случаен и вызван не только личными взаимоотношениями. До сих пор актер МХАТ II был в общественном отношении отсталым, только теперь он начинает понимать, что он должен быть не только художником, но и общественным деятелем в полном смысле этого слова.

Репертуар МХАТ II в настоящее время в основной своей части страдает нездоровым уклоном к разрешению неких «мировых», «космических» и т.д. вопросов. Фактически же репертуар театра чужд современному зрителю и удовлетворяет разве только дореволюционного интеллигента. Об этом за последние годы много говорилось на диспутах, в печати и даже в самом театре.

Задача нашей группы противопоставить этому оторванному от действительности репертуару – репертуар, близкий настроениям современного массового зрителя, осуществляемый в простых, понятных формах художественного реализма, а главное, в трактовке вполне определенной и направленной к «зарядке» зрителя бодростью.

С другой стороны, мы считаем необходимым внимательно прислушиваться к общественному мнению; мы считаем необходимой организацию художественного совета с представительством в нем общественных и культурно-просветительских организаций. До последних дней в театре не было даже постоянного художественного совета.

Этот конфликт не может разрешиться соотношением внутренних сил театра. Он должен быть освещен и решен вмешательством общественного мнения.

28 декабря. Протокол заседания художественного совета МХАТ 2-го о работе над пьесой А.Н.Островского «Волки и овцы»40.

Присутствуют: А.М.Азарин, Н.Н.Бромлей, С.Г.Бирман, И.Н.Берсенев, А.И.Благонравов, А.А.Гейрот, В.В.Готовцев, А.Д.Дикий, В.А.Подгорный, В.С.Смышляев, В.Н.Татаринов, Б.М.Сушкевич, А.И.Чебан, М.А.Чехов.

При рассмотрении вопроса о «Волках и овцах» присутствует приглашенный Советом – Л.А.Волков.

Председательствует М.А.Чехов.

М.А.Чехов доводит до сведения Совета, что к моменту его организации была принята в репертуар театра постановка «Дон Кихота» и была предложена постановка «Фальстафа»41. Предлагается обсудить функции Художественного Совета. По мнению М.А., первая и основная функция Х.С. это – обсуждение плана каждого сезона, 2) назначение режиссера, 3) принятие и обсуждение режиссерского списка исполнителей, 4) подыскание в течение сезона новых пьес, чтение их, предложение пьесы отдельными членами на обсуждение Сов., 5) выпуск пьесы, советы режиссеру.

Б.М.Сушкевич 42 считает необходимым отнести к функциям Совета наблюдение за текущим репертуаром. Все замены ведущих ролей производятся по усмотрению Х.С. (форс-мажорные случаи – дело режиссера пьесы и Заведующего труппой и репертуаром). Перед началом сезона Художественный Совет утверждает текущий репертуар из уже идущих пьес и обсуждает состав исполнителей в этих пьесах.

М.А.Чехов, дополняя свое сообщение о функциях Х.С., считает необходимым, чтобы при составлении репертуарного плана Художественным Советом назначались определенные сроки для выпуска каждой пьесы. При нахождении новой пьесы член Совета не должен вести сепаратно переговоров с автором ее. Все переговоры о принятии пьесы театром должны проводиться через Х.С. и с его ведома.

А.Д.Дикий 43 спрашивает, не связано ли это предложение с вопросом о принятии в репертуар «Фальшивой монеты», когда получилась неловкость с Горьким 44.

М.А.Чехов. Нет. Этого случая я не имел в виду, так как по отношению к Горькому никакой неловкости не вышло. Решением вопроса о пьесе он вполне удовлетворен.

А.А.Гейрот45. Куда апеллировать в случаях, когда замечено, что пьеса текущего репертуара идет плохо.

В.С.Смышляев46 напоминает, что в Студии были определенные лица – дежурные, – наблюдавшие за спектаклями. В настоящий момент необходим такой же контроль над текущим репертуаром 47.

В.В.Готовцев48 говорит о необходимости докладов Художественному Совету со стороны дежурных.

М.А.Чехов предлагает направлять определенного члена Х.С. на просмотр того или иного спектакля, поручая ему высказывать свои замечания исполнителям.

И.Н.Берсенев 49 спрашивает, не входит ли в обязанности Художественного Совета рассмотрение причин понижения качества спектакля. Не вредят ли спектаклю те или иные замены и каковы причины этих замен.

М.А.Чехов находит, что контроль над текущим репертуаром есть функция не только Х.С., но и всего правящего аппарата театра.

В.В.Готовцев находит, что задачей Х.С. является поднятие качества спектаклей.

А.А.Гейрот говорит о поднятии авторитета Художественного совета и его отдельных членов.

По мнению Смышляева, если дежурные систематически наблюдают случаи понижения качества какого-либо спектакля, – вопрос выносится на обсуждение Художественного Совета.

М.А.Чехов предлагает в случае, если будет принят Советом вопрос о художеств. контроле, поручить дежурным согласовывать свои замечания исполнителям с режиссером спектакля.

Б.М.Сушкевич возражает против назначения дежурных, он находит, что наблюдение над спектаклями текущего репертуара необходимо поручить всем членам Х.С. Каждый член совета по собственному желанию фиксирует у секретаря Совета день, когда он смотрит тот или иной спектакль. Необходимо завести особую книгу для записи замечаний по спектаклям. Наиболее важные замечания выносятся на обсуждение Совета.

М.А.Чехов предлагает в случае, если на какой-либо спектакль никто не записался (контролером) дежурным, – назначать дежурного по усмотрению Художественного Совета. На спектакле должен быть один контролер.

А.И.Чебан 50 предлагает вместо постоянного дежурства установить периодический просмотр всех пьес текущего репертуара членами Совета с тем, чтобы замечания по спектаклям проходили через режиссера.

С.Г.Бирман 51 и Н.Н.Бромлей 52 протестуют против того, чтобы исполнителям пьес текущего репертуара замечания делались через режиссера, находя, что такой порядок страшно «опресняет» то или иное замечание. Лишь при повторяющихся ошибках актера необходимо вмешательство режиссера спектакля.

В.С.Смышляев (о порядке заседаний Совета) предлагает до начала заседания вырабатывать повестку дня и оглашать ее перед началом заседания, чтобы все члены Совета могли вносить свои дополнения и поправки к порядку дня.

М.А.Чехов оглашает повестку дня:

1) Сообщение о сделанном в области репертуара до момента организации Художественного Совета.

2) Обсуждение репертуарного плана будущего сезона.

3) Вопрос о работе над пьесой «Волки и овцы».

В.В.Готовцев спрашивает, как обстоит вопрос с разрешением к постановке «Дон Кихота» Реперткомом.

М.А.Чехов. Вопрос еще не выяснен.

Н.Н.Бромлей выносит на обсуждение вопрос о постановке в будущем сезоне романа В.Гюго «Человек, который смеется», поручив инсценировку А.Файко.

М.А.Чехов предлагает подойти к этому вопросу, когда инсценировка уже будет готова.

Б.М.Сушкевич предлагает теперь высказать отношение Совета к пьесе на эту тему, чтобы подтолкнуть осуществление инсценировки, оставив за Советом право окончательного принятия пьесы 53.

С.Г.Бирман предлагает показать Совету «Любопытных» и «Бабьи сплетни», соединенные в одно, весной текущего сезона, и в зависимости от результата показа поставить вопрос о включении этого спектакля в репертуар. Работают над спектаклем С.Г.Бирман и С.В.Гиацинтова 54.

М.А.Чехов находит своевременным подумать о пьесе к 10-летию Октябрьской Революции.

Бромлей, Берсенев и Подгорный 55 предлагают предложения в этом смысле внести на обсуждение Комиссии по празднованию 10-го Октября при театре.

В.С.Смышляев находит, что надо наметить тему для такой пьесы, разработать сценарий и по готовой уже теме и сценарию поручить тому или иному автору написать пьесу.

М.А.Чехов предлагает ввиду важности вопроса о постановке пьесы к 10-летию Революции перенести этот вопрос на следующее заседание Совета, посвятив обсуждению его более продолжительное время 56.

3) Вопрос о работе над пьесой «Волки и овцы».

М.А.Чехов. Вопрос о постановке «Волков и овец» был возбужден в свое время Л.А.Волковым, который и должен был показать работу над пьесой театру. В зависимости от результатов показа зависел вопрос о включении пьесы в репертуар. Теперь Волков и Дикий у А.В.Луначарского заявили, что они видят новое направление в театре, в противовес существующему. На основании переговоров с А.В.Луначарским и согласно его письму вопрос о пьесе теперь разрешается следующим образом: Л.А.Волков с группой актеров, увлеченных работой, готовит пьесу. Пьеса включается в план работ театра. Отпускаются средства на художников спектакля. Работа должна быть показана весной 1927 года, хотя бы и в черновом виде при макете и эскизах костюмов.

Л.А.Волков – возражает против того, что, беря в работу Островского, он хотел работать в каком-то новом направлении. Наоборот, работа должна была протекать по старому методу работы над спектаклем. Об увлечении актеров не может быть речи. Работа над пьесой должна идти на общих основаниях, так как пьеса, как таковая, может быть включена в репертуар театра, хотя бы под другим режиссерством.

М.А.Чехов. Пьеса была уже отвергнута Художественным Советом. Л.А.Волков работал все время с увлекающимися. Отречение от новаторства странно, так как о новаторстве Волков говорил и у Луначарского, откуда и явились термины: «гнилой театр и молодая ветвь». Если нет новаторства, то отпадает и вопрос о работе над «Волками и овцами». Необходимо письменное отречение Волкова от новаторства.

Л.А.Волков утверждает, что ничего о новаторстве и «гнилом театре» им у Луначарского не говорилось. У него, Волкова, есть расхождение с основной линией театра и противопоставление ей своего иного.

Б.М.Сушкевич. Неожиданно отречение Л.А.Волкова от новаторства. У Луначарского, как общее мнение Волкова и Дикого, противопоставлялись понятия: «гнилой театр» и группа новаторов. Откуда возникло и резюме Луначарского, и соглашение: 1) О включении представителя автономной группы в Художественный Совет и 2) О возможности этой молодой группе проявиться в работе. В этом разрезе, согласно сообщению М.А.Чехова, и рассматривается вопрос.

И.Н.Берсенев. Сомнения в двух различных точках зрения А.Д.Дикого и Л.А.Волкова при их выступлениях в Реперткоме и у Луначарского не могло быть. Утверждалось ими, что от нашего театра все отвернулись. У автономной группы есть рецепт нового искусства. Слова «молодая ветвь» прозвучали вполне определенно из уст Луначарского.

Л.А.Волков. Группировок в театре много, так что вопрос об автономной группе отпадает. Весь вопрос, рассмотренный у Луначарского, освещен предвзято и неверно.

М.А.Чехов предлагает Л.А.Волкову точно мотивировать свой отказ от работы над пьесой «Волки и овцы» на предлагаемых ему Художественным Советом условиях.

Л.А.Волков. При предлагаемых условиях: 1) Увлекать актеров, 2) Автономная группа, работающая для показа новаторства, 3) Трата денег на художника для нерепертуарной пьесы и

4) Пьеса не театра, а автономной группы – работа над пьесой невозможна.

А.Д.Дикий утверждает, что все выступления его на стороне были вынужденными, так как не было дано возможности договориться на общем собрании в театре. Отсутствует атмосфера дружбы и любви, необходимая для работы над пьесой, из которой может выйти один из лучших спектаклей. Увлекать актеров нет возможности. У Луначарского возбуждались вопросы: 1) Места в Художественном Совете и 2) Пьеса (не только «Волки и овцы», но и следующая). У группы есть идеологическое расхождение с линией театра, есть и утверждение нового. Вопрос о «Волках и овцах» должен быть пересмотрен.

Л.А.Волков говорит о миролюбии, к которому призывал Луначарский. Миролюбия этого ожидал он от сегодняшнего заседания Художественного Совета. Новаторства никакого нет, т.к. его, как художника, увлекает система Станиславского. Резкие выступления на стороне (в Реперткоме) вызваны отказом от общего собрания.

Б.М.Сушкевич сообщает, что общее собрание не было созвано потому, что Председатель Президиума Мосгубрабиса счел невозможным его созвать при столь обостренной атмосфере в театре.

Л.А.Волков утверждает, что не требовалось общего собрания для обсуждения материальных вопросов, а нужно было собрание художников.

И.Н.Берсенев. Последнее заявление Л.А.Волкова является неожиданной новостью, т.к. все его выступления на общих собраниях велись в плоскости чисто материальной. Затем начались выступления вне стен театра, в Реперткоме. После этого договариваться в товарищеской обстановке трудно.

А.Д.Дикий заявляет, что вопросы театра были вынесены в Репертком ввиду того, что было отказано в товарищеском обсуждении этих вопросов в театре.

В.С.Смышляев ставит вопрос о «Волках и овцах» в связи с вопросом о жизни и существовании театра. Необходимо сначала решить вопрос дружеской атмосферы в театре, и только тогда возможно решить вопрос о «В[олках] и о[вцах]». По его мнению, в театре всегда нужна борьба различных художественных мировоззрений.

М.А.Чехов указывает на то, что создавшаяся атмосфера мешает основной работе театра так же, как и работе Волкова. Л.А.Волков и А.Д.Дикий взывают сейчас к любви и дружескому отношению, зачеркивая все прошлое, как то: вопрос о недобросовестном ведении дел Правлением и вопрос о мистическом направлении театра, выдвинутый ими в Реперткоме. После таких выпадов совершенно невозможны по отношению к Л[еониду] А[ндреевичу] и А[лексею] Д[енисовичу] какие бы то ни было дружеские отношения. Любовь в устах Вал. Серг. и Ал. Ден. совершенно разные понятия.

А.Д.Дикий. Любовь и дружба – богадельня, он говорил о любви и дружбе лишь в связи с хорошей рабочей атмосферой.

Л.А.Волков утверждает, что с его стороны никаких упреков в недобросовестном ведении дел Правлением не было. Разговор о мистике в нашем театре в Реперткоме начал сам М.А.Чехов. Во всех выступлениях он и Дикий воздерживались от произнесения термина – мистика.

A.М.Азарин 57 находит, что в данное время, благодаря выступлениям Волкова и Дикого, подрывающим авторитет руководителя театра М.А.Чехова, дисциплина в театре расшатана. Вопроса о примирении быть не может. Группа, не признающая авторитета руководителя театра, должна отколоться.

B.С.Смышляев утверждает, что театр должен строиться не на слепом подчинении воле руководителя, а на свободном творчестве. Всем необходимо договориться или до сплоченности, или до раскола.

И.Н.Берсенев высказывает опасение, что при отрицании объединяющей воли руководителя театра, в конце концов единое лицо театра может исчезнуть и замениться рядом сборных спектаклей.

C.Г.Бирман. После всего, что произошло, не может быть вопроса о примирении. Единственным решением вопроса может быть лишь принятие Л.А.Волковым всех условий и продолжение работы над пьесой.

Н.Н.Бромлей. За все время существования театра Дикий и Волков были первыми, кто вынес на улицу вопросы нашей внутренней жизни. По отношению к учреждению это является тягчайшим преступлением. Теперь Л.А.Волков обязан взять работу над «Волками и овцами», чтобы доказать, во имя чего совершались все его совершенно недопустимые выступления на стороне.

М.А.Чехов. Ввиду того, что Л.А.Волков не согласен работать над пьесой «Волки и овцы» на условиях, предложенных ему Художественным Советом в соответствии с мнением А.В.Луначарского, – вопрос снимается с обсуждения впредь до возникновения каких-либо новых привходящих обстоятельств.

Заседание художественного совета МХАТ 2 объявляется закрытым.

Председатель художественного совета МХАТ 2-го /Чехов/

С подлинным верно:

Секретарь А.Благонравов

1927

4 января. «Новый зритель», № 1, с. 1. Камо грядеши? (После постановки «Орестеи»58)

Новый «жупел» и упрямая жизнь

Вопреки попыткам отдельных (закоренелых и новоявленных) консерваторов на репертуарно-театральном фронте обязательно представить нынешнее положение как некий «тупик» (очередной «жупел» для нового драматурга, режиссера и зрителя!), – театры, старые и молодые, успели дать в этом году и продолжают готовить ряд премьер на революционные и социально созвучные нашей современности темы, при всей огромной сложности и трудности разрешения этой задачи.

Не говоря уже о молодых театрах, рожденных революцией, ставящих «Штиль» Билль-Белоцерковского, «Купите револьвер» Бела Иллеша, «Рост» Глебова, «Чернь» Шаповаленко, «Путь-дорогу» Крепуско, актеатры дают «Лево руля» Билль-Белоцерковского, «Любовь Яровую» Тренева (прекрасный ответ на «Дни Турбиных»!), «Любовь под вязами» О’Нейля, «Цемент» в инсценировке Гладкова 59 и др.

Даже опера старается не отстать и готовит в Экспериментальном театре «Иван-солдат» Корчмарева.

Тем досаднее неудачный зигзаг, проделанный Мейерхольдом в «Ревизоре», и тем увереннее, надо полагать, ТИМ наверстает свой условный отход от современности в сторону резкой переделки нашей классики, что само по себе, заметим, отнюдь не противоречит задачам революционного театра, если эта переделка… удачна.

В стороне от столбовой дороги

На этом общем фоне линия МХАТа II как-то прошла в сторону от основных путей нашего репертуара, дав последнее подтверждение этому в «Орестее», правильно отмеченной критикой как экскурс театра в далекий по времени, по сюжету и теме мир греческой трагедии, хотя бы и принадлежащей перу такого гениального мастера древности, как Эсхил.

Дело, однако, не в «Орестее», как таковой, и к этому мы еще вернемся в цепи последующих рассуждений.

Суть вопроса в том, каково лицо МХАТа II в целом, и в том, как это лицо выражается: 1) в подборе репертуара, 2) в оформлении его.

В этом смысле «Орестея», отрицательно оттеняющая некоторые особенности театра в смысле репертуарном и положительно оттеняющая те же особенности в смысле режиссерской трактовки, является для нас лишь поводом для обзора эволюции этого театра, богатого силами и возможностями и тем не менее упорно отстающего от нашей современности.

Первый этап

За 13 лет своего существования МХАТ II проделал весьма сложную эволюцию.

Начав как Первая студия МХАТ с мелодрамы «Гибель ‘Надежды’», натуралистического «Праздника мира», пройдя через трогательно-патриархального «Сверчка на печи» и социально заостренный «Потоп», театр перенес центр тяжести на широкие масштабы монументальной героики.

При этом, с одной стороны, в театре обозначилось тяготение к трагедии, переходящей порой в какое-то мистическое действо, окруженное таинственным светом, мерцающими огнями и жуткими тенями, что чувствовалось отчасти уже в «Росмерсхольме», «Эрике XIV», соединявших в себе «полнокровие и человечность» с полутонами и жутью, и еще более определенно сказалось в «Дочери Иорио» и «Балладине» и особенно в упадочно-мистическом спектакле «Архангел Михаил».

С другой стороны, театр перешел на образцы монументальной героики, кипящей страстями, борьбой и жизнерадостностью, доходящей до гротеска, как это проявилось в том же «Эрике XIV», «12-й ночи», «Герое», «Укрощении строптивой» и даже в «Короле Лире».

Отдельные экскурсы в «прекрасную старину», вроде пьесы «Любовь – книга золотая», не играли какой-то решающей роли для молодого и крепнущего театра.

Весь этот период театра (I студия МХАТ) закончился постановкой «Расточителя», глубоко реалистического спектакля, насыщенного эмоциональностью, движением, разнообразием фигур, остротой, сочной колоритностью, доходящей порой до пересола в сторону «русского стиля». Этим закончился первый период театра.

На новых путях

1925 год, ознаменовавшийся преобразованием I студии в МХАТ II под новым руководством [?], открылся постановкой «Гамлета»60.

Какая же линия наметилась с этого момента в дальнейшей работе театра?

Необходимо оговориться с самого начала, что основной вопрос как раз в том и заключается: есть ли у театра к настоящему времени вообще единая ясная линия?

Между двух сосен

По различным определениям театр страдает «отсутствием определенного художественного лица», соединяет в себе «этические начала сострадания», идущие от режиссера Сулержицкого, с началами «театральности и гротеска», идущими от Вахтангова, вместе с тем фактически дает «уклон мистического порядка», является источником «упадочных настроений», служит ареной «соединения мистериальности с действительностью», заменяет «динамику исполнения статикой» и т.д.

Разумеется, все это не случайно.

Мы думаем, что основная особенность театра заключается в том, что в нем бьют две идеологические струи как в области репертуара, так и режиссерской работы.

Двуликий Янус

С одной стороны, мы имеем за этот период времени «Гамлета» и «Петербург», отмеченные высоким мастерством режиссуры и актерской игры, но насквозь пропитанные мистической настроенностью, раздвоенностью, каким-то «противоестественным» соединением идеалистической бесплотности и растворенности в окружающей обстановке с обычно одним героем, полным действенности, активности и воли. Таков Гамлет, превращенный из нытика и «лишнего человека» в действенного героя, одновре менно беседующего в сумрачной галлюцинации с преображенным «духом» отца и борющегося с реальной, хотя и обескровленной средой, которая в целом не соответствует, как и фигура Гамлета и тень отца, грубым и простым приемам Шекспира.

Таков Аблеухов в странном «Петербурге» Андрея Белого (характерен выбор автора!), превращенный из обыкновенного царского бюрократа в жуткую фигуру какого-то особо настроенного «мудреца», действующего на фоне почти бесплотных (хотя бы с торчащими рыжими усами) героев призрачно-туманного Петербурга.

Такова одна сторона театра, судя по «качеству продукции», режиссерски и актерски блестяще подготавливаемая.

Ее эмоциональное воздействие на зрителя – «разрядка» бодрости, внушение ему представлений о чем-то смутном, потустороннем, активно действующем в полуреальности.

Другая сторона деятельности театра за тот же период выразилась в таких постановках, как «Блоха», развертывающая в формах старинного балагана веселое, яркое и бодрое «представление», хотя и не без недостатков в смысле знакомого пересола в сторону «русского стиля», как «1825 год», как первые действия «Евграфа», сбивающегося (или сбитого?) в дальнейшем в упадочный спектакль 61.

Эмоциональное воздействие этой стороны работы театра на зрителя – «зарядка» его бодростью, здоровыми «земными», реалистическими настроениями.

Но, по всему судя, эта струя репертуарно-художественной работы театра не является доминирующей для него.

На этом фоне родилась «Орестея».

Чуждая современности по теме, облеченная в ткань древней мифологии, она грозила превратиться в глубоко-мистериальную трагедию.

Нельзя не отметить поэтому с удовлетворением, что режиссеру Смышляеву удалось счастливо избегнуть этой опасности.

Не вдаваясь подробно в разбор постановки, следует, однако, указать, что она развивает главным образом, хотя, к сожалению, далеко не в полной мере, здоровые, языческие мотивы трилогии великого Эсхила, идею победы солнца и жизни над смертью и упадочными силами «души» человеческой.

В этом, несомненно, важнейшее прогрессивное значение для театра постановки «Орестеи», содержащей в себе ряд не достатков и достоинств в смысле оформления, что отметила теакритика.

Ради чего?

В свое время Сулержицкий, фактический создатель и вдохновитель I Студии, неизменно ставил перед ней, на каждом этапе ее развития, вопрос «ради чего?». Когда вы ставите пьесу, спросите себя: «Ради чего вы ее ставите?»

Нам кажется не менее важным и уместным поставить сейчас этот вопрос перед МХАТом II в отношении всего репертуара в несколько другой форме: Камо грядеши? К чему стремишься?

Ибо мы хотим, чтобы этот театр вышел на дорогу здорового, ясного, созвучного нашей революционной эпохе реализма, будь то современный быт или современная героика.

А.Орлинский

6 января. В Правление МХАТ II-го. Копия: Месткому театра 62.

Следя за работой В/театра, я всегда старался своевременно оказывать нужную помощь работникам театра, в том числе руководителям, поскольку для меня были дороги интересы театра. Для Союза было важно иметь на месте здоровую, общественную союзную ячейку, которая могла бы способствовать развитию производства и общественному самосознанию работников театра. В этом направлении я выполнял директивы Союза и доволен тем, что у Вас в театре имеется Местком, который проводит удовлетворительно директивы Союза на основе общих постановлений вышестоящих союзных органов.

К сожалению, в театре за последнее время возникли конфликты между Правлением и группой работников, каковые в настоящее время ликвидированы по заявлению тов. Берсенева.

Считаю со своей стороны целесообразным постановку В/доклада на общем собрании работников о внутреннем положении театра, дабы раз навсегда найти общий язык в работе между работниками театра и быть уверенным, что МХАТ II, как и прежде, вел и будет вести свою большую художественную работу в интересах н/государства, н/общественности.

С приветом

Председатель Мосгубрабиса Э.Шарикян /Э.Шарикян/

10 января. Чехов – Луначарскому 63.

Глубокоуважаемый и дорогой Анатолий Васильевич!

В присланном Вами на мое имя письме группы артистов МХАТ 2-го 64 я различаю две части: в одной из них дается информация по поводу жизни театра с момента беседы с Вами, в другой – делается конкретное предложение: созвать Общее Собрание в Вашем присутствии. По поводу первой части я должен сказать, Анатолий Васильевич, что в ней имеется целый ряд неточностей, например, фраза: «Ваше письмо к труппе истолковано как резкое осуждение всего нашего выступления и использовано как новый повод дискредитирования нас перед театром». Никакого использования и особого истолкования письма, разумеется, не было, и быть не могло. Ваше письмо было вывешено к сведению всей труппы без каких-либо письменных или устных комментариев.

Кроме того из письма, присланного Вам группой артистов МХАТ-2, а также из устных заявлений А.Д.Дикого и Л.А.Волкова у Вас в кабинете, как и из разговоров в Реперткоме, из заметок, даваемых ими в прессу, следует, что борьба ведется ими с Дирекцией и, в частности, с личностями И.Н.Берсенева и М.А.Чехова, что является очень крупной неточностью, неправильно освещающей дело. Ни Правление МХАТ-2, ни И.Н.Берсенев, ни я никогда не базировались в своем поведении, связанном с этим конфликтом, на личных мотивах, но всегда выражали только волю труппы. А.Д.Дикий и Л.А.Волков знают, что их противниками являются не отдельные лица, но труппа в своем основном ядре. Эту поправку я считаю очень существенной для правильного освещения дела, в подтверждение чего прилагаю письмо, полученное мною в самом начале конфликта. Есть и другие искажения, которые не являются столь важными.

Что касается второй части письма, где выражается пожелание созвать Общее Собрание Театра в Вашем присутствии, то ни я, ни мы не можем иметь ничего против и предоставляем решение этого вопроса целиком на Ваше усмотрение.

Предлагая Вам в своем письме Общее Собрание, группа артистов, очевидно, по недосмотру назвала это собрание «Общим Собранием», в то время как оно по сути дела должно быть только «Общим Собранием Актерского Цеха». И непременно в Вашем присутствии, Анатолий Васильевич 65.

Что касается «Волков и Овец», то Л.А.Волкову были предложены наилучшие условия для его работы, вплоть до материальных средств на приглашение художника и на оборудование макета с тем, чтобы в конце сезона пьеса могла быть показана Вам, Анатолий Васильевич, и Художественному Совету нашего театра с эскизами и макетами, после чего предполагалось дальнейшее обсуждение этой принципиальной постановки в Вашем присутствии. Вместо артистов, заявивших о полной невозможности участвовать в работе с группой, ставящей «Волки и Овцы», ему были предложены другие артисты (Е.В.Измайлова и М.И.Цибульский), но Л.А.Волков отказался на Художественном совете от предложенных ему условий и категорически заявил, что ничего нового и ничего иного, чем то, что уже есть в художественных планах театра, – он не имеет.

Что же наконец хотят эти люди от Вас и от нас?

Анатолий Васильевич, надо же наконец поставить точку на всем этом деле! Они начинают свое письмо фразой «Мы подняли голос и т.д.».

Что же такое их идеологическая линия? Это последняя ширма, которую они выставили, стараясь прикрыть ею целый ряд совершенных ими бестактных поступков, возмутивших труппу МХАТ 2-го.

Мы утверждаем, мы знаем, что у них нет никакой идеологии! Никогда раньше, а также и в течение всего конфликта они не говорили об идеологии, за исключением последнего момента, когда они захотели использовать тему «идеологической борьбы». Это тога, в которую они драпируются.

А.Д.Дикий, всегда участвовавший в Художественных Советах МХАТ-2 и в Советах 1-ой Студии, всегда имел таким образом возможность высказывать свои идеологические устремления, но никогда их не высказывал.

По вопросам идеологической линии театра руководящие театром лица обращались и будут обращаться к Вам, Анатолий Васильевич, как к непосредственному законному руководителю, а также и в Главрепертком.

И если в идеологической линии театра и есть еще известные несовершенства, то лица, ответственно ведущие театр, всегда находили возможность и найдут таковую и в дальнейшем договориться и найти общие точки соприкосновения по этим вопросам с лицами и учреждениями, ведающими этим.

Какова же в данном вопросе роль этой группы? Кого и чему они хотят учить? Что нового и конкретного предложили они? Почему в результате их выступлений создалась немыслимая атмосфера для художественной работы театра и почему основное ядро труппы отвернулось от них?

Необходимо также указать на всегдашнюю терпимость в нашем театре по отношению к различным точкам зрения и на умение нашего коллектива жить среди подлинной идеологической борьбы, не только не нарушая рабочей атмосферы, но и пользуясь результатами этой борьбы для дальнейшего развития своих художественных сил, – как это имело место в прошлом театра.

Почему же так катастрофично окончилась только что начатая «идеологическая борьба» группы актеров МХАТ 2-го? Да только потому, что эта борьба отнюдь не идеологическая, борьба, своими приемами и сменяющимися в зависимости от обстоятельств целями возмутившая и возмущающая коллектив МХАТ 2-го.

Положение А.Д.Дикого, Л.А.Волкова и их товарищей в труппе действительно тяжелое, но создано оно целиком ими самими.

В ожидании Ваших дальнейших распоряжений по этому делу

с глубоким уважением – Ваш [М.Чехов]

13 января.

Уважаемый тов. Славинский 66.

По поручению заболевшего тов. Берсенева – посылаю Вам копию письма Анатолия Васильевича Луначарского – к труппе Московского Художественного академического театра Второго – от 20-го декабря 1926 года.

Секретарь правления МХАТ-2

18 января. «Рабис», № 1, с. 15. За кулисами МХАТа Второго

В Художественном театре Втором возник художественно-идеологический конфликт, разделивший труппу на две части: меньшинство и большинство. Мы обратились к представителям обеих групп – меньшинства (Ключарев и Дикий) и большинства (Чехов) – с просьбой изложить сущность конфликта.

М.А.Чехов (Директор)

Из заявлений устных и письменных, сделанных Диким и Волковым от лица группы артистов МХАТа Второго, можно вывести неправильное заключение, что несогласными с ними оказывается ди рекция МХАТа Второго, и в частности И.Н.Берсенев и М.А.Чехов. Это является основной неточностью, искажающей картину всего происходящего. Не дирекция, не Чехов и не Берсенев лично, а все основное ядро труппы оказываются противниками этой группы.

Дирекция же, как состоящая исключительно из режиссеров и актеров театра, рассматривает себя в данном конфликте как группу лиц, целиком входящую в состав труппы МХАТа Второго и защищающую ее интересы в целом.

Как Правление, так и директор являлись и являются, в данном случае, лишь выразителями воли основного ядра труппы.

В притязаниях группы актеров, с Диким, Ключаревым и Волковым во главе, нет никаких конкретных требований и предложений. На предлагавшиеся им в разных местах и разными лицами вопросы о конкретности их требований эта группа не сумела ясно оформить свои пожелания.

Группа до сих пор все свои выступления базировала на двух общих положениях: 1) негодность и разлагающее влияние МХАТа Второго в его настоящем положении, 2) необходимость выпрямления идеологической линии репертуара в целях созвучности его с сегодняшним днем.

На этом кончались и дальше не шли все требования этой группы.

В то время когда группа этих актеров говорила о новом современном репертуаре – она выдвигала к постановке пьесу «Волки и овцы» Островского. В разговоре с М.А.Чеховым, И.Н.Берсеневым и Б.М.Сушкевичем в присутствии А.В.Луначарского Дикий и Волков создали впечатление, что у них имеются новые идеи и методы, которые сдвинут театр, стоящий, по их мнению, на мертвой точке, и что они это могут конкретно показать на постановке пьесы «Волки и овцы». По предложению А.В.Луначарского я в присутствии Художественного Совета МХАТа Второго предложил Волкову осуществить высказанную им мысль о постановке пьесы «Волки и овцы» в новом преломлении и оформлении. На это Волков, неожиданно для присутствующих, на заседании Художественного Совета категорически отказался от всяких попыток к какому бы то ни было новаторству, сказав, что никаких новых идей он не имеет. Это было также подтверждено бывшим на этом заседании членом Худ. Совета А.Диким.

Выступление группы артистов нашего театра сильно отразилось на театре, снизив рабочую атмосферу коллектива.

В.П.Ключарев (Председатель месткома)

Наши расхождения с дирекцией произошли главным образом из-за той непонятной установки в выборе и подаче репертуара, который показал за последнее время МХАТ II.

Мы считаем, что только Художественный Совет с привлечением в него авторитетных лиц как из членов труппы, так и извне театра поможет нам выбраться на правильный путь.

Разумеется, были попытки договориться об этом с дирекцией, но с ее стороны такого желания мы не встретили. Поскольку наши выступления носят характер чисто деловой критики (они происходили всегда в присутствии официальных лиц), мы считаем, что они допустимы и в начале и в середине сезона, так как на производственной работе они могут отразиться только в сторону ее улучшения.

Мы подняли вопрос главным образом об оздоровлении трактовки пьес, но кроме этого мы имеем в виду выбор их. Надо отметить, что наши выступления дирекция уже учла при выборе дальнейшего репертуара. Но в то же время поставила нашу группу в такое положение, что о «нашем репертуаре» сейчас говорить несколько преждевременно.

Мы считаем, что весь «конфликт» должен кончиться выпрямлением идеологической линии репертуара, оздоровлением атмосферы внутри театра и приближением театра к общественности.

А.Д.Дикий (Режиссер)

Идеологический стержень нашего театра соскользнул в неприемлемый нашей группой уклон оторванности от театральных начал. Взамен системы К.С.Станиславского, взамен глубоко человеческих театральных начал Сулержицкого и яркой театральности Вахтангова за последние два-три года наш театр ушел в сторону мистического, теософского, антропософского уклона, не могущего служить тем фундаментом, на котором может развиваться театр.

Наша малочисленная группа заявила свой протест против индивидуального влияния на театр в целом одного лица в смысле проведения в театре его эстетических воззрений, предлагая взамен этого сдвинуть театр, в отношении выбора репертуара, трактовки пьес и отдельных ролей, в сторону сближения с нашим календарным днем, и связи нашего театра с нашей общественностью. Стенная газета, в которой были помещены наши пожелания, была снята. В данное время положение активной группы в нашем театре совершенно недопустимо в смысле полной изолированности и оторванности от всякой возможности участия в какой бы то ни было работе.

Все попытки наши переговорить и договориться с дирекцией внутри театра не привели ни к чему.

25 января. «Новый зритель», № 4, с. 4. Рубрика «По чужим гранкам».

Возобновивший свое издание журнал «Рабис» № 1 (43) весьма своевременно опубликовывает беседы с представителями возникших групп внутри МХАТа II. Так, представитель «меньшинства» актер Ключарев заявляет:

«Мы подняли вопрос главным образом об оздоровлении трактовки пьес, но кроме этого мы имеем в виду и выбор их… Дирекция… поставила нашу группу в такое положение, что о «нашем репертуаре» сейчас говорить несколько преждевременно».

Тов. Ключарев со своими товарищами борется за «оздоровление атмосферы внутри театра и приближение театра к общественности». На такой же точке зрения стоит и режиссер А.Дикий, из слов которого мы узнаем:

«За последние два года наш театр ушел в сторону мистического теософского, антропософского уклона… Наша малочисленная группа заявила свой протест против индивидуального влияния на театр в целом одного лица… Все попытки наши переговорить, договориться с дирекцией внутри театра не привели ни к чему».

В то же время в том же обзоре «За кулисами МХАТа II» мы читаем, что директор театра М.Чехов как будто даже несколько недоумевает о происходящем:

«Группа до сих пор все свои выступления базировала на двух общих положениях: 1) негодность и разлагающее влияние МХАТа II в его настоящем положении, 2) необходимость выпрямления идеологической линии репертуара в целях созвучности его с сегодняшним днем.

На этом-то (очевидно, по мнению М.Чехова, нестоящем дельце. – Ред.), собственно, кончились и дальше не шли все требования этой группы».

После таких слов, после такого непонимания нашей действительности нынешними главарями МХАТа II, приходится сочувственно присоединиться к словам А.Дикого, заявившего, что «положение активной группы в театре совершенно недопустимо».

Поднятое «меньшинством» дело, несомненно, заслуживает спешной поддержки советской общественности. И чем скорее, тем лучше!

Непонятно почему в такой неподходящий момент «Программы ак. театров», № 3, ратующие якобы за перевоспитание и оздоровление «аков», посвящает целую страницу панегирическому излиянию своего преклонения перед М.Чеховым как художником, заинтересованным «выявлением контрастов человеческого духа… всегда – где-то между реальным и ирреальным».

Несвоевремен этот тон, а кроме того, полон как раз теми нездоровыми свойствами, которые, увы, за последние годы так досадно и опасно начинают преобладать в творчестве М.Чехова – одного из лучших актеров современности 67.

26–31 января. «Программы гос. академических театров», № 4, с. 14.

Информация. МХАТ 2-й. Постановка пьесы Островского «Волки и овцы», являющаяся, так сказать, яблоком раздора, вызвавшем в театре нарождение оппозиции, ведется группой артистов, возглавляющих эту оппозицию. Дирекция, с своей стороны, предоставила постановщикам полную возможность проявить ту новую линию своего художественного творчества, какую они желали бы выявить. Работа эта ведется вне плановой работы театра. Но среди отдельных актеров были случаи отказа от ролей, предлагаемых им в этом спектакле.

8 февраля. «Рабис», № 4, с. 11. К конфликту в МХАТ Втором (Письмо в редакцию)

Уважаемый т. редактор! В целях восстановления истины прошу напечатать следующее. Я и А.Дикий от лица группы протестовали против навязывания Чеховым театру в целом своей личной идеологической установки и просили об учреждении художественного совета с участием в нем общественных деятелей извне театра, существование которого, конечно, дало бы возможность свободной работы в театре и приблизило бы его к современности. Что касается утверждения, что мы собирались конкретно показать на постановке пьесы «Волки и овцы» свои «новые идеи и методы», дело обстояло так. Пьеса «Волки и овцы», по моему предложению, принята в работу театра еще 18 марта 1926 г., т.е. задолго до конфликта и никакой связи с ним не имеет. Работа над постановкой начата весной же с составом, назначенным особым распоряжением директора МХАТ II М.Чеховым от 18 марта 1926 г. Но с началом конфликта несколько актеров отказались от работы в пьесе без каких-либо уважительных причин, что было санкционировано дирекцией. Работа вследствие невозможности заменить некоторых исполнителей остановилась сама собой. При таких условиях 28-го декабря на заседании худ. совета Чехов предложил мне ставить «Волки и овцы», подчеркнув, что эта постановка будет испытанием на мое «новаторство». Предложение ставить пьесу без актеров я, конечно, должен был отклонить, равно как и экзамен при таких условиях на «новаторство». О своих личных идеях к постановке я не говорил, да и незачем было, потому что еще весной, прежде чем принять пьесу, Чехов в присутствии специально собранных актеров выслушал мой план постановки и нашел его интересным для театра. Ни от каких «попыток к какому бы то ни было новаторству» я не отказывался, ибо тогда я перестал бы быть художником.

Леонид Волков

15 февраля. «Новый зритель», № 7, с. 2. В.А.Павлов в статье «Пора пересмотреть»68 пишет: «Не так давно мы с радостью отметили появление в МХАТ II крепкого боевого ядра, настойчиво требующего оздоровления художественного руководства театром и приближения его к революционной общественности. А ведь подобные «движения» для большинства театров уже не новость!»

19 февраля. Белый – Иванову-Разумнику: «И одно из впечатлений недавнего времени – впечатление от М.А.Чехова в «Деле» Сухово-Кобылина; пьеса, по-моему, вполне недурная; несколько сухая; и – очень трехмерная; «быт», и «быт», отошедший без всякого прокола в «широкие горизонты»; поэтому от пьесы душно, несмотря на социальную талантливость ее для своего времени. И грустно, что М.А. вопреки его воле силком засадили в пьесу его товарищи по линии (Гиацинтова, Берсенев), мотивируя, что лучше играть «Дело», чем быть вынужденным играть предлагаемый реперткомом репертуар. И – что же: М.А. создал нечто несосветимое; конечно, у Сухово-Кобылина старичок Муромский – не тот; вероятно, это – «тип» своего времени; у М.А. выявился, конечно, тип мировой семидесятилетнего «старичка», в духе Шекспира; так сказать, фигура, равная Отелло, Гамлету, но живописующая тему «старый да малый», или, вернее, – «старый как малый»; благо и свято малеющий старичок: «Если не будете, как дети, не внидете в Царство Небесное». Всю монументальность текста во всей силе его выразил М.А.; это – что-то совершенно чудесное […]. Пьеса поставлена великолепно, играют великолепно; но все прочее – «великолепная игра», а М.А. – это уже не игра: это – проповедь христианской любви-жалости к «малому сему»69.

28 февраля. В Местком 2-го МХАТ артиста М.И. Цибульского

Заявление 70.

Роль Клиента в пьесе «Потоп» с 1920 г. по 1924 г. – играл я.

Затем роль перешла к С.Васильеву.

В прошлом году, когда играли «Потоп» в Клубе Кухмистрова 71 для бесплатного проезда труппы в летней гастрольной поездке, в которой я не принимал участия, играл я, т.к. С.Васильев был занят в театре.

12 марта идет «Потоп» в Ленинграде. С.Васильев занят в спектакле в Москве 72. Казалось бы, если в прошлом году я заменял С.Васильева, то в настоящую поездку, при занятости С.Васильева, я также должен был бы заменить его.

На деле же выходит другое: Б.Сушкевич на мой вопрос, кто едет, – ответил мне, что Клиента играет П.Ермилов. Считая эту замену несправедливой, прошу Местком выяснить в Правлении причину замены, причем должен добавить, что П.Ермилов у нас в штатах актером не числится, т.к. на конкурсном экзамене он не был принят, а был зачислен помощником режиссера, который имеет уже одну обязанность в данном спектакле – ведет пьесу.

М.Цибульский.

Верно: Зав. Общ. Канц. Мосгубрабиса Николаев

7 марта. Из протокола заседания художественного совета МХАТ 2-го о выборе пьесы для постановки к десятилетию октября 73.

Присутствуют: С.Г.Бирман, Н.Н.Бромлей, А.И.Благонравов, А.М.Азарин, И.Н.Берсенев, А.А.Гейрот, В.В.Готовцев, А.Д.Дикий (до момента обсуждения списка исполнителей к пьесе «Взятие Бастилии»), В.А.Подгорный, Б.М.Сушкевич, В.С.Смышляев, В.Н.Татаринов, М.А.Чехов, А.И.Чебан.

При обсуждении вопроса о пьесе «Взятие Бастилии» присутствуют также члены комиссии по празднованию десятой годовщины революции В.П.Ключарев, В.Д.Зайцев.

Собранием принимается следующая повестка дня:

О принятии в репертуар к десятилетию Октябрьской революции пьесы Р.Роллана «Взятие Бастилии».

Сообщения отдельных членов совета о прочитанных ими пьесах.

Репертуарный план будущего сезона.

По первому вопросу повестки Б.М.Сушкевич сообщает о результате заседания комиссии по празднованию десятилетия Октябрьской революции, выразившемся в следующем постановлении: «Включить пьесу Р.Роллана в репертуар для спектакля 7 ноября и, кроме того, заказать авторам пьесы на темы Октябрьской революции, обсудив таковые в порядке их поступления для того, чтобы иметь возможность поставить их в случае пригодности в течение сезона».

Это постановление было принято всеми членами комиссии, за исключением В.П.Ключарева, подавшего следующее особое мнение: «Не возражая против художественных достоинств пьесы Р.Роллана вообще, считаю, что она не отвечает заданиям Октябрьских торжеств».

Художественному совету предлагается обсуждать первую часть постановления комиссии о включении в репертуар к десятому Октябрю пьесы «Взятие Бастилии».

Б.М.Сушкевич сообщает следующие мотивы, по которым пьеса должна быть принята к постановке в дни Октябрьских торжеств:

Имеется постановление Актео о том, чтобы пьеса была ценным вкладом в репертуар, так как специальных средств на постановку временной пьесы к десятому Октябрю не отпускается.

Заказы специальных пьес десятью театрами – безрезультатны.

Пьеса должна быть только революционной, как об этом сообщалось на заседании в Актео, и не обязательно, чтобы пьеса была написана на тему Октября.

А.В.Луначарский вполне одобряет выбор «Взятия Бастилии» для постановки к Октябрьским торжествам.

В.П.Ключарев, дополняя свое особое мнение, говорит, что у театра есть силы и возможности найти более подходящую пьесу, чем «Взятие Бастилии».

B.С.Смышляев возражает В.П.Ключареву и говорит, что «Взятие Бастилии» по своей революционной патетике отображает Октябрьскую революцию.

А.Д.Дикий находит преждевременным останавливаться на пьесе Р.Роллана и предлагает искать еще материал для постановки к Октябрю.

C.Г.Бирман полагает, что «Взятие Бастилии» есть настоящее художественное воплощение темы революции.

A.Д.Дикий предлагает готовить пьесу в репертуар театра, а не специально к Октябрю.

Н.Н.Бромлей. Трудно ждать хорошую пьесу от современных авторов на революционную тему. В лучшем случае это будет робкая иллюстрация. Пьеса же Р.Роллана является настоящим художественным откликом на торжество революции.

B.В.Готовцев поддерживает мнение Н.Н.Бромлей.

М.А.Чехов заявляет, что дальше ждать более подходящей пьесы нельзя, так как в противном случае придется готовить спектакль как халтуру.

В.П.Ключарев. Если театр хочет откликнуться на современность, он должен приложить все силы к созданию спектакля, более тесно связанного с Октябрем. Что касается боязни о недостатке времени для постановки, то он указывает на постановку «Дела», сработанную в течение всего полутора месяцев.

Б.М.Сушкевич. Пьеса Р.Роллана четко отвечает на празднование десятого Октября. Мы знаем, что новой пьесы, более отвечающей на тему революции, не будет. Отвергнув сейчас «Взятие Бастилии», мы рискуем остаться без пьесы и наскоро сооружать бессодержательный апофеоз. В.П.Ключарев ошибочно судит о работе над пьесой «Дело»: 1) Эта пьеса готовилась не полтора месяца, а гораздо более. 2) Режиссерский план постановки был уже подробно разработан к началу работы.

М.А.Чехов предлагает, ввиду крайней трудности постановки пьесы Р.Роллана, в случае ее принятия сейчас же назначить режиссера и исполнителей, чтобы немедленно приступить к работе.

В.Д.Зайцев 74 заявляет, что, по его мнению, высказанному уже в заседании комиссии, пьеса Р.Роллана вполне соответствует заданиям Октябрьских торжеств.

Прения прекращаются. Вопрос о включении пьесы Р.Роллана «Взятие Бастилии» в репертуар к дню празднования десятого Октября ставится на голосование и принимается большинством – тринадцать голосов.

В.П.Ключарев и А.Д.Дикий сообщают, что ими в письменной форме для приложения к протоколу будут поданы особые мнения.

A.Д.Дикий возражает против того, что повестка заседания не была сообщена заранее и он, не зная ее, не ознакомился с пьесой Р.Роллана. […]

Вопрос об исполнителе роли Гоша. Обсуждается и отвергается кандидатура М.П.Чупрова (единогласно). Предлагаются: С.В.Попов, М.Д.Орлов, Т.Д.Соловьев. Б.М.Сушкевич предлагает В.В.Готовцева (мотивы – большая жизнерадостность и сочность образа). В.А.Подгорный и М.А.Чехов предлагают А.И.Благонравова.

Постановлено роль Гоша поручить А.И.Благонравову. […]

Начало [7?] марта. Народному комиссару по просвещению А.В.Луначарскому

Директора МХАТ 2-го М.А.Чехова

Докладная записка 75.

Небольшая группа актеров МХАТ 2-го в течение этого сезона неоднократно выступала как внутри театра (на общих собраниях, в Художеств. Совете, в стенгазете), так и вне его (на заседании Главреперткома, в прессе) с обвинениями по адресу театра, главным образом по линии его руководителей в том, что за последние годы МХАТ 2-й ведет антиобщественную идеологическую 76 политику в области своего репертуара и в методах своей работы. Упадочничество, отсутствие общественной установки театра, политика «закрытых дверей», выражающаяся в непривлечении общественных и партийных слоев к внутренней работе театра, – вот главные, по мнению входящих в группу, «грехи» руководителей театра, приведшие якобы к понижению интереса к нему со стороны населения.

В то же время ни со стороны Правительства, ни со стороны отдельных его представителей, ни со стороны видных общественных и государственных деятелей, бывающих в нашем театре, не было не только никаких упреков по отношению к театру в смысле идеологического 77 несоответствия его репертуара и неправильных подходов к его осуществлению на сцене, но, наоборот, в отзывах, данных мне и моим ближайшим помощникам целым рядом видных государственных и общественных деятелей, можно было почерпнуть указание на ценность такого театра, как МХАТ 2-й в нынешнем его виде и внутреннем его содержании. Кроме того, официальные учреждения, как УГАТ, Бюро Хозрасчетных предприятий при Наркомпросе, Наркомфин, Госплан, при просмотре отчетов и смет театра, устанавливают настолько правильное ведение дела, что, театр, не пользующийся никакими дотациями, идет бездефицитно, без перебоев в выплате зарплаты и не имеет на себе никаких долгов.

Что касается посещаемости театра, то текущий, 3-й сезон театра, особенно подчеркивает со стороны широких масс внимательное отношение к театру, так как процент распространяемых среди профсоюзных организаций билетов доходит до 70.

Кроме того, театр пользуется исключительным интересом со стороны пролетарского студенчества и широко идет ему навстречу, что выражается посещением театра уже в этом сезоне в количестве около 20 тысяч человек студентов.

Все это убеждает меня в том, что художественная и администр.-хозяйственная политика театра, мною руководимого, проводится правильно.

До конца сезона осталось около 3-х месяцев, в течение которых необходимо разработать и определить план будущего сезона.

Между тем, поведение группы актеров не дает никакой гарантии в том, что их выступления, дезорганизующие работы в театре, и упорно пытающиеся дискредитировать и подорвать театр в общественном мнении, когда-либо прекратятся, и потому вынуждает меня заявить, что совместная с этими актерами работа в будущем сезоне является для меня совершенно немыслимой.

Я не могу нести ответственность за театр ни перед государством, ни перед работниками театра, не имея уверенности в том, что какое-либо выступление группы не поставит театр под угрозу его распада и даже его закрытия.

На основании изложенного я прошу дать мне указания по поводу моих дальнейших действий по отношению к данной группе меньшинства (7 человек). В случае невозможности изменить существующее положение в театре, я буду принужден просить – до конца сезона, т.е. с 1-го мая с.г. – назначить мне преемника, которому я мог бы передать свои права и обязанности, связанные с должностью МХАТ 2-го 78.

Директор МХАТ 2-го

Заслуженный артист /М.А.Чехов/

8 марта. Народному комиссару по просвещению – А.В.Луначарскому

Директора Московского Художественного Академического

Театра 2-го – М.А.Чехова

Докладная записка 79.

Возникшие в начале текущего сезона внутренние недоразумения в МХАТ 2-м, вызванные выступлениями группы актеров (семь человек), дискредитирующими МХАТ 2-й как внутри его, так и вовне, – до сих пор не ликвидированы и, как я окончательно, к сожалению, убедился, и не могут быть ликвидированы.

До конца сезона осталось около трех месяцев, в течение которых необходимо определить план работ будущего сезона 80.

Категорически не представляю для себя возможности какой-либо совместной работы – ни в качестве Директора, ни в качестве актера – с этой группой, я прошу Вашей санкции на удаление ее в полном составе (О.И.Пыжова, А.Д.Дикий, Л.А.Волков, В.П.Ключарев, Г.В.Музалевский, М.И.Цибульский, Б.В.Бибиков) из МХАТ 2-го.

В случае невозможности принять мое предложение я принужден буду просить об освобождении меня от обязанностей Директора МХАТ 2-го и о назначении мне преемника, которому я мог бы передать должность.

Директор МХАТ 2-го

Заслуженный Артист /М.А.Чехов/

С подлинным верно: М.Аристова

15 марта. «Новый зритель», № 11, с. 14. Хроника. По ту сторону… – Дела. (В театре МХАТ 2)

В «Новом зрителе» уже был освещен вопрос о конфликте во 2-м МХАТе, где группа артистов требовала от дирекции изменения художественной линии театра, отказа от мистических уклонов и перехода на современный репертуар.

На вопрос нашего сотрудника Л.Волков, возглавляющий эту группу, указал, что «ни в художественном направлении МХАТа II, ни в его внутреннем быте не произошло пока никаких существенных улучшений. Поэтому наша борьба в этой области не могла прекратиться и не прекратилась. Она лишь приняла затяжной характер и не по нашей вине».

Группа «меньшинства» в театре дирекцией изолирована и поставлена в весьма тяжелые условия. Мы ждем разрешения вопроса со стороны Наркомпроса.

Мы уверены, что широкая общественность ближе присмотрится к этому делу и своим мнением ускорит разрешение вопроса об объективном и более отвечающем времени руководстве МХАТом II.

15 марта. «Жизнь искусства», № 11, с. 10–11. Главрепертком безмолвствует (На теасовещании в Наркомпросе)

После ряда критических замечаний в адрес Главреперткома «совершенно иные нотки прозвучали в речи А.Д.Дикого. Он переносит весь центр тяжести не на ГРК, а на сами театры. Все человеческие слова, говорит он, сказаны. Трудно поэтому говорить.

Нет театров, которые хотели бы протащить контрреволюционный багаж, но и современного театра, а тем более современного репертуара – нет. Революционный театр он не мыслит себе в том виде, в каком здесь о нем говорят. Революционный же репертуар мыслит себе не так, чтобы нести его на просмотр тт. Семашке или Буденному. Вина во всем, что так рельефно отмечалось в прениях, не только в Главреперткоме, но и в театре. Десять лет для театра большой срок. Но вот они прошли. Дают ли они право говорить о какой-то большой, настоящей театральной деятельности? Нет! Главрепертком в смысле своей политической зрелости впереди театра, хотя и работает обычно в ущерб его художественной деятельности.

Можно ли предъявлять театру счет на театральную зрелость? Что оказывается здесь? Единственный счет, который театру предъявить пока нельзя, это именно такой счет. Позвольте театру перестать быть тем младенцем, которым его некоторые считают! Что это за бородатый мужчина, которому дают сосать академическую пустышку? Когда представитель театра, актер и руководитель, М.А.Чехов, боится от слишком напористой деятельности цензуры впасть в апатию, то это грустно. Найдется все же ряд актеров, которые ни от какой цензуры в апатию не впадут. […]

В театрах просыпается актерская гражданственность, которая требует, чтобы ей предъявили полный счет. Воспитание актерс ких коллективов и приближение их к современности необходимо. Из трех слагаемых, составляющих в сумме свой театр, оратор цензуру ставит на третье место. На первом месте у него коллектив самого театра, а потом драматург. Если, – заканчивает он, – мы к следующему десятилетию не поставим театру какие-то большие требования, мы не будем иметь театра.

Необходимо расширить Худ. советы театров привлечением аккредитованных в смысле худож. и общест. деятельности лиц, укреплять и развивать деятельность Союза и вести единую руководящую политику, единый общий заказ».

Речь А.Д.Дикого характерна. Она прозвучала как симптом намечающейся ориентации театра на гражданственность, ростки которой кое-где начинают уже отчетливо выявляться.

16 марта. Местный комитет Московского Художественного академического театра 81.

В Губотдел Союза Рабис (ОТЭ)

При сем препровождаем выписку из протокола заседания Месткома от 9/III-27 г.:

Слушали: Заявление Цибульского 82.

Постановили: Передать на рассмотрение ОТЭ Союза.

Секретарь Месткома – подпись [отсутствует]

Верно: Зав. Общ. Канц. Мосгубрабиса Николаев

17 марта. В Правление МХАТ II-го83.

Президиум Мосгубрабиса, препровождая при сем копию заявления артиста В/театра М.И.Цибульского и постановление МК, просит в срочном порядке сообщить ОТЭ Союза о причинах неиспользования в работе т. Цибульского.

Одновременно с этим сообщить В/мотивы о неиспользовании в работе артиста Чупрова.

Председатель Союза Э.Шарикян /Э.Шарикян/

Зав. ОТЭ – Член Президиума А.Покровский /А.Покровский/

После 17 марта. В Президиум Мосгубрабиса 84.

В ответ на Ваш запрос за № 575/331/19 от 17/III-27 г. – настоящим сообщаю Вам, что:

1. М.И.Цибульский – с осени 1923 года (момент ухода из МХАТ-2 в Музыкальную студию МХАТ) – был заменен в пьесе «Потоп» – в роли Клиента – С.Б.Васильевым и Б.В.Бибиковым.

За все последние годы М.И.Цибульский играл роль Клиента – один раз, в конце сезона 1925/26 года – в клубе «Кухмистерова» – спектакле, данном для бесплатного проезда работников театра в Дом отдыха (г. Туапсе).

Что касается поездки в Ленинград с пьесой «Потоп», то последняя была вне плана театра и носила частный характер, и, естественно, брать лишнего человека для произнесения двух реплик не было надобности, и как всегда в таких случаях бывало, роль исполнялась помощником режиссера.

2. Запрос о М.П.Чупрове – не понимаю, ибо с момента поступления в театр до последнего времени Чупров был использован в репертуаре театра согласно с его художественными возможностями. Если же в трех постановках последнего сезона (после ролей в «Петербурге» и «В 1825 году» – прошлого сезона) Чупров не был занят, объясняется тем, что распределение ролей в данных пьесах («Евграф», «Смерть Грозного», «Дело») совпало с моментом или ухода Чупрова из театра (январь–февраль 1926 г.) или с моментом отпуска его по болезни (ноябрь–декабрь 1926 г.). В последней распределенной постановке – «Взятие Бастилии» – Чупров занят 85. Для ознакомления прилагаю копию письма, адресованного Чупровым Директору – М.А.Чехову в феврале 1926 года, в момент ухода из театра 86.

Член Правления

Зав. труппой и худож.-постан. частью /Сушкевич/

21 марта. Директору Московского Академического Художественного Театра 2-го

М.А.Чехову 87.

Мы, нижеподписавшиеся члены труппы МХАТ 2, считаем, что образ действий т. наз. «оппозиционной группы», состоящей из 7 человек, направлен не столько против Вас и Правления, сколько против театра в целом.

Эта группа рядом безответственных выступлений всячески дискредитирует наш театр перед лицом общественности и разлагает художественную жизнь и здоровую, рабочую атмосферу театра.

Поэтому просим принять наше заявление о том, что в случае, если названная группа не будет удалена из театра, мы все принуждены будем покинуть театр, т.к. мы окончательно убедились в невозможности дальнейшей совместной с ними работы.

С.Попов, А.Чебан, Е.Федорова, В.Громов, А.Жилинский, А.Попова, Л.Дейкун, М.Кемпер, И.Новский, А.Шахалов, М.Дурасова, А.Гейрот, А.Азарин, В.Соловьева, Н.Рахманов, Е.Оттен, С.Гиацинтова, В.Смышляев, С.Бирман, А.Благонравов, В.Татаринов, З.Невельская, Е.Корнакова, Н.Бромлей, Б.Афонин

22 марта. «Новый зритель», № 12, с. 6. Настало время. Открытое письмо Моск. Губ. Отделу Союза Рабис и советской общественности

Мне известно, что в художественном совете МХАТа 2-го в связи с пьесой Ромен Роллана «Взятие Бастилии», готовящейся к 10-летию Октября, упоминалась моя фамилия как возможного исполнителя роли Гоша. Но так как член худ. совета А.И.Благонравов выразил желание играть эту роль, то ее ему и отдали. Но он занят последовательно во всех последних постановках – «Петербурге», «Евграфе», «Орестее», «Смерти Грозного»… Чем же объяснить предпочтение, отданное ему? Его большей художественной зрелостью?.. Нет, мы, приблизительно, одного сценического возраста. И еще соображение – почему в таком случае аналогичные образы – Киркора в «Балладине», короля французского в «Лире», Орсино в «12-й ночи» были поручаемы в свое время мне, а не ему, зачем тогда сейчас играю ту же «12-ю ночь» я, а не Благонравов?

Может быть, вопрос решается проще – худ. совет назначается М.А.Чеховым из лиц, ему угодных; членом этого совета состоит А.И.Благонравов и функции совета, видимо, в том, чтобы распределять роли между собой?!

А молодому актеру, видимо, для того чтобы получать даже явно ему подходящие роли, необходимо было своевременно стать членом этой, весьма «аристократической» семейной касты, мужем какой-либо маститой актрисы?!

Ведь если проследить все указанные последние постановки – кто играет? – М.А.Чехов, И.Н.Берсенев – С.В.Гиацинтова (супруги), А.И.Чебан – М.А.Дурасова (супруги), Л.И.Дейкун – А.И.Благонравов (супруги), В.В.Соловьева – А.М.Жилинский (супруги) и приближенные… А остальные могут выявлять себя на театре только через этих власть имущих людей.

С так называемой «оппозицией» правление расправляется без крови, тихо, методически и совершенно спокойно. Почти год с момента разрыва ни один член этой «оппозиции» не занят ни в одной из последних работ театра.

Правление безответственно, непогрешимо. К кому можно апеллировать? Такого органа – нет! Худсовет распределил, обнародовал, и кончено! И не одного – целую группу прекрасных актеров среди бела дня душат, медленно удушают, прикрываясь талантом и обаянием имени Чехова и взятой у МХАТ I маркой.

Ведь дело уже не в одной какой-нибудь роли!.. Воздуха нет и дышать нечем!.. Какой-то смрад, кошмар, ужас... И это в центре Советской России, в Москве, в центре Москвы, на Свердловской площади, в академическом театре МХАТе 2-м, и это с пьесой, которая будет готовиться к десятилетию Октября!..

А пройдет еще полгода, год, и каждый посмевший поднять свой голос против существующего «порядка» и определенной идеологической линии в театре и касты, вершащей судьбы отдельных актеров, каждый из них будет окончательно сведен на нет. А вместо советской общественности, за которую они борются, они или поодиночке должны будут принять условия победителей или художественно погибнуть…

Да ведь люди буквально гибли, если и не в борьбе, то в этом современном утонченном застенке.

Так повесился Верещагин, одна из жертв чеховской политики… в театре же говорят святейшие, христианнейшие, наитеософские слова, а действительность выражается хотя бы в следующем: во вторник, 8 марта, по поводу поездки в Ленинград с «Потопом» заседание в месткоме, где Берсенев отстаивает права Чехова как антрепренера спектаклей набрать соответствующий штат своих людей и таким образом оплатить их преданность, где беззастенчиво идут на халтуру, заменяя актера Цибульского помрежем Ермиловым и постоянного исполнителя Антонова, мелкую сошку, получающего 63 рубля жалованья, – своим человеком Громовым.

Может быть, Ермилов и способный человек (хотя на экзамене в сотрудники его провалили), но какое беззастенчивое отношение к актеру, когда в другое время давая ему (актеру) роль в два слова, торжественно твердят, что это – роль, что это нужно для искусства и отношение к этому должно быть священнейшим, а завтра будут выпускать на сцену портного, билетера и т.д.

И никто не осмеливается возражать из боязни лишиться места и погибнуть! А ведь погибнешь действительно! У правления и худсовета есть прекрасное средство – объявить тебя бездарным бунтарем, приклеить тебе на спину бубновый туз и пустить в посредрабис заживо разлагаться!..

Разве все это не вопиет!.. Остается только спросить – известно ли это и как борются с этим?.. Настало время поставить вопрос об актерском бесправии и о дневных художественных убийствах во всю ширь…

И потом – как можно от таких органов, худсоветов и пр. ждать проведения через театр той идеологии, которая, будучи проведена до конца, лишит их налаженных теплых местечек!

А ведь сейчас советская действительность делает крупную ставку на театр и актеров. Но если не обратят внимание на такое вопиющее бесправие, то пусть тогда же сознательно поставят крест на гражданском воспитании актера, ибо нельзя же от него этого требовать, не дав права апелляции, без опаски быть медленно и тихо удушенным под аплодисменты кумиру.

Настало время требовать от союза, авторов и других заинтересованных в общественном теа-строительстве советских органов пересмотра театральных конституций и осуществления широчайшего общественного контроля над внутренней и, в частности, художественной жизнью театра. Требовать материального улучшения условий существования низшего сотруднического персонала… Оставить существующие условия – значит поощрять злейшую эксплуатацию любви к искусству.

Но, в общем, я уверен и спокоен, что со злом будут бороться. Наша общественность не может отринуть и игнорировать правдивого обличающего голоса. Она откликнется. Ибо такие расправы и такое кумовство в наше время недопустимы.

А вот и подтверждение правильности прогноза, не успел переписать этого письма, как увидал распределение ролей в пьесе Гольдони 88 – опять ни один из группы меньшинства не занят. Все свои, близкие, родные… Видимо, правление уверено, очень уверено в своих силах, но вряд ли оно встретит чью-нибудь авторитетную и могущественную поддержку?!

Артист МХАТ 2 Чупров89.

Москва, 15 марта 1927 г.

22 марта. Директору МХАТ 2-го М.А.Чехову90.

Дорогой Михаил Александрович!

Мы, молодежь МХАТ 2-го, узнав сегодня о письме М.П.Чупрова, помещенном в № 12 «Нового Зрителя», глубоко возмущены его клеветническим содержанием.

Мы рассматриваем выступление М.П.Чупрова как продолжение клеветнической и разлагающей деятельности группы лиц, именуемой у нас в театре «оппозицией», и просим Вас, Михаил Александрович, принять меры к удалению означенной группы из театра, т.к. совместная наша работа с ними не мыслима. В противном случае мы просим считать нас выбывшими вместе с Вами из театра.

Н.Сорокин, Лемм, С.Васильев, Виктор Яблонский, Ан.Должанский, К.Ястребецкий, З.Малахова, Вл.Таскин, Н.Николаевский, К.Шиловцев, Н.Антонов, А.Андреев, Е.Богословская, Л.Жиделева, М.Кравчуновская, О.Ключарева, Давыдова, М.Скрябина, А.Кисляков, Нат.Шиловцева, Шелапутин, Игумнова, А.Глумов, Потоцкий

22 марта. Дорогой Михаил Александрович!91.

Мы, нижеподписавшиеся, напоминаем Вам, что горячо Вас любим и всецело доверяем, как любили и доверяли всегда.

Настало время, когда мы требуем от Вас самых решительных мер для восстановления в театре здоровой атмосферы, необходимой для нашей свободной театральной жизни и работы, совершенно утраченной театром в связи с недопустимым выступлением в печати гр. Чупрова и всеми последними событиями в театре. В противном случае мы не видим для себя возможности работать в театре.

Т.Соловьев, Е.Гуров, Ф.Москвин, Т.Щурупова, Елиз. Измайлова, Г.Андриевская, А.Смирнов, Кл. Воробьева, Васильев Юрий, Г.Маркс, П.Ермилов, М.Кутузова, Соколова, Михаил Орлов

23 марта. Дорогой Михаил Александрович!92

Позвольте и нам, работникам Административного персонала МХАТ 2-го, – выразить свое негодование по поводу такого неслыханного в истории театра выступления со стороны Члена нашего театра – М.П.Чупрова, поверьте в лучшие чувства, волнующие нас вместе со всеми, и примите нашу полную готовность разделить со всем театром постигший его удар.

М.Аристова, В.Пантелеева, Д.Кленов, П.Тунков, К.Байкова, Атават, Г.Байков, Е.Дудова, С.Яковлева, Резголь

23 марта. Протокол общего собрания актерского цеха работников МХАТ 2-го 93.

Присутствовало 78 человек. Представители Союза тт. Баянов и Кустов.

Председатель А.К.Кустов. Секретарь Базилевский.

Слушали:

1. Собрание открывает т. Ключарев. Т. Чебан – вносит предложение отвести т. Ключарева как председателя данного Собрания и избрать такового из среды других членов Месткома.

Постановили:

1. Ввиду отказа всех членов Месткома от председательствования председателем избирается представитель Союза – т. Кустов.

2. [Слушали:]

Заявление представителя журнала «Нового Зрителя» о разрешении ему присутствовать на собрании актерского цеха.

2. [Постановили:] Ввиду присутствия на данном Собрании представителя от газеты «Известий», являющимся представителем официального органа печати, присутствие представителя «Нового Зрителя» – отклонить.

Рассматривать выступление гр. Чупрова в печати как продолжение разлагающей линии так называемой оппозиции.

Признать необходимым выступить в печати с ответом на инсинуации и клевету на МХАТ 2, его руководителей и отдельных работников, избрав редакционную коллегию из 7 человек.

Констатировать абсолютную невозможность работы с так называемой группой оппозиции.

Просит Союз услышать голос актерского цеха и учесть это обстоятельство в его дальнейшей тактике в отношении МХАТ 2.

По повестке дня данного собрания высказывались тт. Ключарев, Кустов, Смышляев, Чехов, Баянов и Чебан.

На обсуждение и решение Собрания был поставлен вопрос о поведении и выступлении ряда работников Театра, именуемых оппозицией, которые (слова М.А.Чехова) благодаря разрушительной работе, дискредитирующей МХАТ 2-ой, привели его к моменту жизни или смерти, ибо дальнейшее существование группы в стенах театра означало бы уход М.А.Чехова не только с поста директора, но и актера, а вместе с ним и уход значительной части труппы.

М.А.Чехов, ставя выступление в 12 № «Нового Зрителя» М.П.Чупрова в связи со всеми предыдущими выступлениями группы, которая, не стесняясь в выборе средств, под лозунгом общественности и идеологических противников, оперируя пошленькими демагогическими фразами, посеяли не только внутри Театра гниль, заразу и яд, но и ставят все театры под вопрос их дальнейшего существования. (Полученные М.А.Чеховым со чувствия в связи с печатными выступлением Чупрова – от Владимирова и Вс. Мейерхольда.)

Одной из мер борьбы с группой М.А.Чехов предлагает – обратиться к общественности так, чтобы она могла найти действительную разницу между честными работниками и нечестными и тем самым нанести решительный удар тому злу, от которого зависят судьбы не только нашего Театра. А также устроить общественный суд, который бы в дальнейшем оградил бы Театры от возможностей подобных нападений, которые могут получить распространение и на все другие Театры.

Затем М.А.Чехов оглашает ряд писем, полученных им от труппы в связи с выступлениями группы и М.П.Чупрова, а также и свое заявление на имя Наркома по Просвещению т. Луначарского от 8/III с.г. о сложении с себя полномочий директора и ухода из Театра как актера в случае не удаления из Театра группы в составе 7 человек. (Письма и заявления прилагаются к протоколу 94.)

В прениях принимали участие: тт. Смышляев, Бирман, Громов, Берсенев, Чехов, Чебан, Сушкевич, Николаевский, Кустов, Баянов и др.

Суммируя результат прений – выступавшие товарищи в основе, примерно выраженном в письмах к М.А.Чехову, – констатируют дискредитирующую роль оппозиции, которая привела Театр к разрушению, и констатируют необходимость немедленного разрешения вопроса в сторону создания в Театре нормальной, художественной и здоровой атмосферы для дальнейшей работы.

Ряд товарищей в прениях указывают на неправильную линию Союза и Месткома в деле разрешения конфликта, которые своевременно не прислушивались к голосу труппы, к ее желанию работать в здоровой атмосфере и до некоторой степени виноваты в распадении художественного коллектива, представляющего ценность в Союзном масштабе. Союз должен чутко прислушиваться к голосу масс, чтобы изжить нездоровую атмосферу в Театре и не допускать постановку вопроса с той остротой, какой он ставится сейчас.

Т. Баянов отклоняет обвинение Собрания в неправильной линии поведения Союза и Месткома по данному вопросу, т.к. вся союзная работа намечается планом и все вопросы ставятся на разрешение всех работников Театра. Данный же вопрос настолько стар, что мог бы быть разрешенным внутри Театра.

Если же вопрос ставится по отношению к оппозиции в порядке конфликта, то Союз должен беспристрастно выявить ее вину и притязания. Так как работа на театре настолько специфична при условии художественной ценности каждой индивидуальности, то тов. Баянов возражает против формы борьбы, предполагаемой М.А.Чеховым, – или удаление группы в семь человек, или уход М.А.Чехова, тем более что отношение к МХАТ 2 у оппозиции таково, как и у всех работников театра, и обвинять ее в предумышленном разложении Театра – не обоснованно.

Собрание против такого объяснения вопроса бурно протестует вплоть до единичных выкриков «Долой Союз!», «Мы все выходим из Союза!», что было остановлено общим собранием.

Т. Чупров. Можно как угодно наэлектризовывать аудиторию, можно выливать на меня потоки оскорбительных фраз и слов, я к этому готов настолько, что если б меня граждански совершенно уничтожили, я продолжал бы говорить: «А все-таки все написанное я не выдумал». Это первое. А второе то, что никто меня не избирал как проводника «зла, гнили и заразы», выражаясь словами М.А.Чехова. Я не был в числе семи. А сейчас горд тем, что эти семь смелых и выявивших свое гражданское мужество творят со мной одну из самых трудных революций – революцию театрального быта.

Т. Кустов – останавливает внимание Собрания на то, что Союз является детищем Октября и вычеркнуть из истории борьбы существование Союза – не дело личностей. Союз не реагировал на ту или иную сторону вопроса только потому, что видел в нем конфликт, разрешение которого могло произойти внутри Театра, т.к. коллектив МХАТ 2-го представляет из себя настолько крепко сплоченную массу, что за его дальнейшее существование опасаться не приходится. Но раз конфликт зашел до остроты, не могущей быть разрешенной внутренним порядком, то Президиум Мосгубрабиса на ближайшем своем заседании – скажет свое слово по этому вопросу.

Вопрос, поднятый по переизбранию Месткома, ввиду констатирования факта удовлетворительной работы всего состава Месткома, за исключением т. Ключарева, – отклоняется.

На запрос Собранию – можно ли по данному вопросу высказываться представителям других цехов, – Собрание за отсутствием времени переносит весь вопрос на общее Собрание всех работников МХАТ 2-го.

4. Избрание редколлегии.

4. Избираются (71 гол.): 1. Громов В.А., 2. Смышляев В.С., 3. Благонравов А.И., 4. Новский И.П., 5. Бромлей Н.Н., 6. Николаевский Н.П., 7. Чебан А.И.

Председатель /А.Кустов/

Секретарь /В.Базилевский/

23 марта. Чехов – Луначарскому 95.

Дорогой Анатолий Васильевич!

Считаю себя обязанным поставить Вас в известность о том, что произошло в нашем театре в связи с появлением последней статьи со стороны так называемой «оппозиции» в «Новом зрителе» – № 12.

Прилагаю эту статью и копии всех тех писем, которые я получил за это время. Кроме того сообщаю, что по требованию всего артистического состава сегодня состоялось в 3 часа дня экстренное собрание актерского цеха в присутствии Месткома и представителей Союза под председательством Тов. Кустова.

Копию резолюции также посылаю Вам.

Здесь же находится письмо автора вышеупомянутой статьи гр. Чупрова – присланное им в театр в феврале 1926 года при вторичном вступлении его в труппу 96.

Копия. Глубокоуважаемый Михаил Александрович!

Ввиду того, что уход мой из Театра, как и извещающее Вас об этом письмо было определено моей горячностью, но могло вызвать неправильное толкование, считаю нужным сказать Вам перед лицом театра, что самый театр я чту высоко и пренебрежения к нему уходом своим никак выказать не хотел, не высказывая и недоверия к руководящим. Меня систематически нагнетала та безработица, в которую я попал благодаря объективным причинам (болезнь и пр.), и это было причиной неспокойствия и неудовлетворенности.

Теперь, изжив эти чувства, я прошу Вашего и Правления театра согласия на возвращение меня в «отеческое лоно», причем, во избежание кривотолков, считаю нужным заявить, что ни на какое особенное положение в театре я не претендую.

/Чупров/

Дорогой Анатолий Васильевич 97.

Мне хотелось бы неофициальным путем вручить Вам мою официальную докладную записку. Но, зная, как Вы заняты, ни я, ни мои товарищи, являющиеся представителями труппы и вполне солидарные с моими действиями, не решаемся отнять у Вас хоть немного времени. Тем более что, по наведенным справкам, Вы сегодня не будете в Наркомпросе. А мне хотелось бы не откладывать вручения Вам записки.

Поэтому я направляю ее с этим письмом к Вам.

Глубоко преданный Вам: /М.Чехов/

23 марта. Открытое письмо т. Чупрову 98.

На его статью в № 12 «Новый Зритель» – от 22-го марта 1927 года – «Настало время».

Вы озаглавили Вашу статью «открытым письмом к… Советской общественности».

Одной из единиц этой общественности являюсь – я.

Вы ждете отклика на Вашу статью, считая напечатание ее своим гражданским долгом. Этот же гражданский долг повелевает мне критически отнестись к Вашему так наз. открытому письму.

Начинаю со структуры Вашего письма, разделяя его на абзацы.

Абзац первый: Вы пишете: «Мне известно» и т.д.

О чем же идет речь в этом абзаце? А о том, как Вас обидел Художественный совет, назначив на роль Гоша – в пьесе «Взятие Бастилии» – А.И.Благонравова, а не Вас.

Мне представляется, гр. Чупров, что вместо Ваших предположений о такой замене лишь потому, что т. Благонравов является Членом Худ. Совета, Вам надлежало бы до апеллирования к общественности, обратиться к Худ. Совету за разъяснениями и тогда лишь только обращаться к общественному суду.

В подобных вопросах чисто личного характера, затрагивающих действительно общественные интересы, где не малую роль играет специфическое актерское самолюбие, необходимо полное самообладание и строгая объективность.

Этого у Вас нет. Ваш перечень ролей Благонравова и Ваших служит лучшим доказательством Вашей, мягко выражаясь, необъективности.

Как конь, закусивший удила, Вы несетесь дальше в следующем абзаце втором: «Может быть, вопрос решается проще...» и т.д. И, не сходя с пути предположений, здесь в этом абзаце Вы затрагиваете, грубо и беззастенчиво, честь и доброе имя человека и талантливейшего артиста.

Вы, дорожащий Вашим мелким самолюбием, топчите и забрасываете грязью имя, созданное годами упорного труда и признанное общественностью далеко за пределами Москвы, – где Вы являетесь на общественной арене пока еще бесконечно малой (выражаясь алгебраически) величиной. Вы, не особенно разбираясь в полемических приемах, прибегаете к крылатым словечкам демагогического пошиба, именуя Худ. Совет «аристократической семейной кастой», члены которой состоят мужьями «маститых актрис».

Ведь этой пошлой трескучей фразой задеты личности в своем интимном и сокровенном «я», вторжение в которое недопустимо для мало-мальски порядочного человека. Вы не остановились даже перед этим. Не сомневаюсь, общественность оценит эту Вашу культурность по заслугам.

Для Вас все средства хороши, и взяв камертоном пошлый тон, Вы всю силу своей злобы сосредоточиваете на одном лице – М.А.Чехове.

Далее Вы пишете: «Воздуха нет, и дышать нечем! Какой смрад, кошмар и ужас!»

Действительно, смрадом, кошмаром и ужасом веет от этого Вашего письма.

Не общественности Вы служите, а самому себе и тем, кто стоит за Вами: Вам нужен скандал, посредством которого Вы по своей близорукости надеетесь в мутных водах его выплыть на, увы, недосягаемые для Вас высоты служения чистому искусству.

В Вашем т. наз. «открытом письме» достаточно материала, чтобы привлечь Вас к уголовному суду за клевету, рассыпанную в этом письме под флером гражданского возмущения.

В дешевом пафосе Вы восклицаете: «Наша общественность не может отринуть и игнорировать правдивого обличающего голоса. Она откликнется».

Я откликнулся, и до посылки этого письма Вам постараюсь сделать его достоянием тех групп театра, в которых вращаюсь я.

Резголь, Бухгалтер МХАТ 2.

Общему собранию актерского цеха МХАТ 2-го

23-го марта 1927 года.

Гражданин М.П.Чупров в своей статье «Настало время» «ждет откликов общественности».

Выражая мое глубокое уважение почтенному Собранию, прошу принять прилагаемое при сем «открытое письмо» – на имя гр. Чупрова, как ожидаемый им отклик.

С глубоким уважением

Бухгалтер МХАТ 2-го

24 марта. Возмущены гнусной статьей Сочувствуем Оскорблены за вас Зрители 99.

24 марта. Редактору «Нового зрителя»100.

Уважаемый товарищ редактор!

В течение настоящего театрального сезона группа актеров МХАТ 2-го неоднократно выступала – как в самом театре, так и вне его – с дискредитирующими и порочащими в общественном мнении МХАТ 2-й и его руководителя заявлениями. Они нашли свое завершение в появившемся в № 12 «Нового Зрителя» открытом письме артиста МХАТ 2-го Чупрова, адресованном Мосгубрабису и Советской общественности.

Дирекция МХАТ 2-го не сомневается в том, что здоровая советская общественность всегда сама сумеет определить свое отношение к МХАТ 2-му и его руководителям, общественное дело которых всегда на виду.

Но письмо артиста Чупрова содержит в себе ряд тягчайших обвинений по адресу руководителей МХАТ 2-го. И это вынуждает Дирекцию выступить с открытым протестом против приемов, безответственно порочащих имя и честь людей, возглавляющих большое общественное дело и несущих за него полную ответственность.

Мы обращаемся к советской общественности с просьбой произвести свой беспристрастный и авторитетный суд.

Директор МХАТ 2: /М.Чехов/

Члены Дирекции: /И.Берсенев/ /В.Готовцев//В.Подгорный/

/Б.Сушкевич/

24 марта. В «Рабочую газету»101.

Уважаемые товарищи!

По поручению собрания актерского цеха МХАТ 2-го считаем своей гражданской обязанностью довести до сведения редакции «Рабочей газеты», что в связи с появлением в № 12 журнала «Новый Зритель» письма артиста Чупрова, порочащего МХАТ 2 и его Руководителей, – вчера, 23-го марта, было вынесено Постановление, которое при сем прилагается.

Гр. Редактор!

Благоволите напечатать нижеследующее:

По поручению общего собрания актерского цеха МХАТ 2-го сообщаем, что семьюдесятью голосами из семидесяти восьми присутствующих на собрании принята следующая резолюция:

Собрание цеха актеров МХАТ 2-го, созванное в связи с появлением в печати письма гр. Чупрова – 23/III-27 г.

Постановляет:

1) Рассматривать выступление гр. Чупрова в печати как продолжение разлагающей линии так называемой «оппозиции».

2) Признать необходимым выступить в печати с ответом на инсинуации и клевету на МХАТ 2-й, его руководителей и отдельных работников, избрав редакционную комиссию из 7 человек.

3) Констатировать абсолютную невозможность работы с группой так называемой «оппозиции».

4) Просить Союз услышать голос актерского цеха и учесть это обстоятельство в его дальнейшей тактике по отношению МХАТ 2-го.

Председатель /Кустов/

Секретарь: /Базилевский/

Члены редакционной коллегии, избранной актерским цехом: /Николаевский/ /И.П.Новский/ /В.А.Громов/ /А.И.Благонравов/ /А.И.Чебан/ /Н.Н.Бромлей/.

24 марта. Записка председателю Рабис Ю.М.Славинскому 102.

Глубокоуважаемый Ювенал Митрофанович!

По поручению экстренного собрания актерского цеха МХАТ 2, имевшего место вчера, 23-го с. марта, считаем себя обязанными довести до Вашего сведения весь появившийся за вчерашний день материал, являющийся откликом как на все выступления так называемой группы «оппозиции», так и последней статьей в № 12 журнала «Новый Зритель» гр. Чупрова.

Выделенная общим собранием Редакционная Коллегия:

24 марта. В.Попов – Чехову 103.

Дорогой Миша!

Ввиду того, что отсутствие моей подписи под письмом, адресованном тебе большинством моих товарищей, может быть тобою истолковано в том смысле, что в переживаемые теперь тяжелые дни нашим театром я не с тобой и не с большинством, я и хочу написать тебе несколько пояснительных строк.

Миша! Ты знай, что я полон глубокой благодарности за все то, что я получил от тебя. Ты знаешь, с каким я восторгом впитываю в себя твою игру, как жадно черпаю от тебя вдохновение и подъем, как я благодарен тебе за моральную поддержку в минуты моего отчаяния и растерянности (Петербург 924 г.104) и вообще за твою постоянную ласку.

Ничто не может ни на минуту поколебать меня в том, чтобы сказать тебе ясно, просто, ото всей души, искренно, что я пойду с тобой, дорогой Миша!

Я вполне согласен, что группа 7-ми (8-го же я совсем не считаю, потому что у него не все винты дома*), что они причинили слишком много горя нашему театру и, конечно, они должны быть ответственны за него. Но все же совесть моя не позволяет мне моим товарищам, преступление которых как бы тяжело ни было, подписать крайнюю меру наказания, когда с некоторыми из них я провел вместе часть моей жизни. Повторяю, однако, что это мне не мешает с открытой душой еще раз заверить тебя, дорогой Миша, что пойду за тобой и с удвоенной энергией, с большей требовательностью к самому себе и верой в тебя буду работать.

Твой Вл.Попов

*Прости, что я так неграмотно определяю поступок Чупрова.

25 марта. Дорогим и любимым М.А.Чехову и всем оскорбленным отвратительной инсинуацией гр. Чупрова 105.

«Настало время» озаглавлена статья.

Настало время, скажем и мы, поднять голос публике.

Недопустимо, чтобы какой-то бездарный актер (да простит нам гр. Чупров, – публика тоже может «сметь свое суждение иметь») возводил чудовищную клевету на всех лучших актеров прекрасного театра.

Еще менее допустимо органу печати воспроизводить такой пасквиль.

Мы твердо уверены, что Союз, пресса, другие театры и просто публика (а ведь нас тысячи) сумеем отстоять лучший Московский театр и своих любимых художников от подобных выходок.

Телицына, В.Бенинг, Обухов, Ювалова, Данилова, Е.Рахманова, С.Галоголев, А.Никитина, М.Кастровская, А.Казаков, Н.Сабинина, М.Дубровский, Е.Полева [и 4 подписи нрзб.]

25 марта. Н.Ф.Комиссаржевский – Чехову 106.

Многоуважаемый Михаил Александрович!

Глубоко возмущенный теми выпадами, которые позволили себе в отношении Вас и Вашего театра хулиганствующие бездарности, я не могу не выразить Вам своего искреннего сочувствия, так как ясно себе представляю, какой тяжелый осадок должен получиться у Вас на душе от подобных переживаний.

В таком большом художественном деле, как Ваш театр, не может не быть трений, конечно, но не должно быть низости и гнусного интриганства, коим, казалось бы, нет места там, где люди сплочены художественным горением.

Позвольте мне присоединить мой скромный голос к тому сочувствию, коим полны все интересующиеся Вашей творческой работой и наслаждающиеся ею и сердечно пожелать Вам сил и удачи для борьбы до полной победы. Ваша огромная культурная работа нужна русскому искусству, и никакие интриги не смогут затемнить яркость Ваших достижений.

Искренно уважающий Вас

Ник. Комиссаржевский

25 марта. М.Н.Мейчик – Чехову 107.

Глубокоуважаемый Михаил Александрович!

Позвольте мне выразить Вам свое сочувствие Вашему горю – потому что я считаю большим горем то, что автор гадкого и бездарного «письма в редакцию» имеет хотя бы формальное право именоваться «артистом МХАТ 2-го».

Хочется надеяться, что будет наконец положен предел таким «революционным в театральном смысле» выступлениям, не имеющим под собой другой почвы, как уязвленное самолюбие маленького человека, и мешающим планомерной творческой работе тех, кто на это имеет право.

С горячим приветом Вам и Вашему театру

Марк Мейчик

25 марта. Протокол собрания вокального цеха работников МХАТ 2-го 108.

Присутствовало: 23 человека.

Председатель: В.Д.Зайцев.

Секретарь: С.Б.Васильев.

Повестка дня:

1. Доклад делегата цеха о собрании актерского цеха 23/III.

2. Обсуждение открытого письма М.П.Чупрова, помещенного в № 12 «НЗ».

1. Доклад делегата В.Г.Крепкогорского о состоявшемся 23/III Собрании актерского цеха н/театра, где разбирался вопрос о текущем моменте в театре и об открытом письме М.П.Чупрова, помещенном в № 12 «Нового зрителя».

Г.Н.Дурасова – делает краткий содоклад, в конспективной форме обрисовывая состоявшееся собрание актерского цеха, но, по разъяснению председательствующего, оказывается, что протокол находится в печати и зачитан быть не может.

Н.И.Шеломенцев – считает необходимым указать о платформе оппозиции. На данный вопрос председатель отвечает, что для него странным кажется, что на собрании актерского цеха Месткому даже не известна платформа «оппозиции» и лично председательствующему также о платформе «оппозиции» известно только из печати, как то беседы с Л.А.Волковым, А.Д.Диким и т.п. материалов.

А.С.Свешникова – характеризуя оппозицию и сопоставляя М.А.Чехова и с ним всю труппу с одной стороны, с другой – «оппозицию» во главе с А.Д.Диким, считает, что выбора быть не может и, по ее мнению, вокальная часть может идти только за М.А.Чеховым и его группой.

Е.Н.Зарахани – Я не знаю, как мужчины, но вся женская часть вокального цеха целиком идет за группой М.А.Чехова.

Е.И.Епанешникова – говорит, что МХАТ 2-й родился из 1-й студии МХАТ, создателями которой был М.А.Чехов и подавляющее большинство его группы, а уж никак не группа «оппозиции», которая целиком состоит из людей, пришедших позднее, также отмечает, что как 1-я студия МХАТ, так и сам МХАТ 2-й всегда пользовались и пользуются у Москвы колоссальным доверием, и в данное время мы не должны верить той лжи, которая выплескивается оппозицией.

Н.И.Шеломенцев – считает, что вопрос стоит особо остро, что сейчас происходит генеральное сражение, и когда две стороны борются, то вокальный цех не имеет права быть где-то посредине, а обязан примкнуть или к одной стороне или к другой. Мы как художники должны идти туда, где искусство и где правда, и мы считаем, что это на стороне М.А.Чехова и его группы, поэтому вопрос ясен – идти с М.А.Чеховым.

А.С.Свешникова – также считает невозможным в этой серьезной борьбе быть в стороне.

Еще раз заслушивается текст резолюции, принятой актерским цехом.

2. Вносится предложение прекратить прения и присоединиться целиком к резолюции актерского цеха.

Принимается единогласно.

2. Вносится предложение выразить М.А.Чехову сочувствие в этот тяжелый момент жизни театра.

Принимается единогласно.

Председатель /В.Зайцев/

25 марта. Протокол собрания в помещении МХАТ 109.

Присутствовали: К.С.Станиславский, И.М.Москвин, Вс.Э.Мейерхольд, А.Я.Таиров, З.Н.Райх, М.А.Чехов, И.Н.Берсенев, В.В.Готовцев, В.А.Подгорный, В.С.Смышляев, Б.М.Сушкевич.

Председательствовал – К.С.Станиславский.

Обязанности секретаря исполнял – В.А.Подгорный.

1. Слушали: Письмо артиста МХАТ 2-го М.П.Чупрова, помещенное в № 12 «Нового зрителя», адресованное Мосгубрабису и советской общественности.

Постановили:

1. Признать необходимым, не входя в рассмотрение происходящих в МХАТ 2 и вокруг него событий, обратиться в периодическую печать за подписью присутствующих на собрании руководителей: Моск. Худ. Ак. Театра – К.С.Станиславского, Театра им. Вс. Мейерхольда – Вс.Э. Мейерхольда, Моск. Камер. Театра – А.Я.Таирова, с письмом следующего содержания:

Письмо в Редакцию.

Уважаемый т. Редактор.

Не откажите в любезности поместить в Вашей газете нижеследующее письмо:

«Мы ознакомились с письмом артиста МХАТ 2 М.П.Чупрова, помещенным в № 12 «Нового Зрителя», и крайне удивлены, 1) что Редакция «Нового Зрителя», помещая письмо Чупрова, своевременно не запросила ответа на него со стороны МХАТ 2-го; 2) Что, не помещая одновременно писем обеих сторон, Редакция «Нового Зрителя» сочла возможным напечатать письмо Чупрова без всякой редакционной оговорки.

Мы не можем не отметить, что художественная работа МХАТ 2-го, имеющего крепко спаянный коллектив, руководимый таким выдающимся артистом, как М.А.Чехов, тормозится возникшим в Театре конфликтом – и потому мы с нетерпением ждем скорейшего его разрешения в соответствующих инстанциях.

Народный Артист Республики: /К.С.Станиславский/

Народн. Арт. Респуб.: /В.Э.Мейерхольд/

Заслуж. Арт. Госакт.: /А.Я.Таиров/»110.

2. Сообщение МХАТ 2-го, в лице присутствовавших на совещании представителей его, о систематической травле театра со стороны отдельных его членов в течение всего настоящего сезона.

3. Резолюцию, принятую общим собранием актерского цеха МХАТ 2-го от 23/III в связи с выступлением Чупрова в печати.

Председатель: К.Станиславский

Секретарь: В.Подгорный

26 марта. Сон в мартовскую ночь. Заметка в стенгазету 111.

«Странные бывают, мой друг, мозговые рефлексы, вызывающие те или иные сновидения после пережитого за день… Как эти сновидения не отвечают действительности; но вместе с тем имеют некоторую, порою фантастическую связь с событиями иногда далекого прошлого, а тогда только что совершившегося факта!»

Так начал свою беседу зашедший ко мне приятель, редко посещавший меня, и продолжал:

«Был я перед этим сновидением, которое хочу рассказать тебе, на общем собрании акт. цеха МХАТ 2 по поводу знаменитого в летописях театра «Открытого письма» Чупрова и затем, на другой день, в этом же театре на пьесе Эсхила «Орестея». Пьеса мне нравится, правда, она несколько скучновата и не особенно динамична, но, в общем, оставляет цельное и глубокое впечатление. Отдельные монологи и сцены иногда поразительны, например, сцена изгнания Аполлоном из храма Эриний, – какою силою и величием звучат слова Аполлона, обращенные к ним:

Подите вы из храма моего,

Иначе же стрелой позолоченной

Я в вас метну крылатою змеей,

И вы изрыгните потоки черной крови… и т.д.

И много, много еще хороших мест!

В общем, «Орестея» взволновала меня, сердце учащенно билось и мозг мой усиленно работал. Придя домой, я долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок, – и потому заснул тревожным тяжелым сном… И снятся мне в беспорядочной непоследовательности то Аполлон, то Чупров, то Мельпомена, то оппозиция, о которой я слышал на собрании актерского цеха, то будто бы актеры, человек восемь, играют все вместе в одной и той же пьесе одну и ту же роль. Словом, чепуха невероятнейшая! Шум, крик и гам ужасный, так как все они говорят свои роли на разные лады (по талантам и способностям!). То будто бы кто-то кого-то душит… Тяжело!

Я чувствую сквозь сон, что голова моя горит, что это бред, хочу проснуться, избавиться от этого кошмара, я задыхаюсь и наконец просыпаюсь при словах Мельпомены, обращенных к этому сборищу: «Оставьте вы мой храм».

Рукопись этого этюда была найдена мной в фойе театра без подписи автора; решила переписать ее на машинке и опустить в убедительно зовущий ящик для рукописей – стенгазеты МХАТ 2-го «Реплика», авось напечатают.

Человек тоже без подписи.

Для Редакции: А.Резголь

26 марта. А.В.Свешников – Чехову 112.

Дорогой Михаил Александрович!

Позвольте выразить Вам свое глубокое сочувствие и пожелать Вам силы и бодрости в этот тяжелый момент. Я верю только в Ваше искусство и иду только за Вами. Прошу присоединить мою подпись к протоколу Актерского цеха. Верю, что общественное мнение ценит в Вас не только гениального актера, но и руководителя МХТ 2-го, и также присоединится к резолюции актеров.

Преданный Вам А.Свешников

26 марта. В редколлегию стенгазеты МХАТ 2-го 113.

При сем препровождаем Открытое письмо труппы МХАТ 2-го для помещения его полностью в ближайшем № стенгазеты.

По поручению общего собрания цеха актеров МХАТ 2 члены редакционной коллегии: Вал. Смышляев, А.Чебан, А.Благонравов, В.Громов

Открытое письмо труппы Московского Художеств. Академич. театра Второго

Ряд лиц, принадлежащих к труппе МХАТ 2-го, взяли на себя труд в течение целого сезона позорить свой театр перед лицом общественности.

МХАТ 2-й до последних дней не считал возможным вступить в пререкания с этими своими товарищами на страницах печати.

Время настало теперь.

Театр заявляет:

Те, кто именует себя оппозицией МХАТ 2-го, лгут, называя себя этим именем: эти люди не связаны между собой ничем, кроме личного недовольства. В устах этих людей высшие идеологические устремления являются профанацией, ложью и маскарадом. Театр не верит людям, для которых провозглашение идеи есть средство, а не цель.

МХАТ 2-й.

Театр вынес на своих сомкнутых плечах все бури великого десятилетия. Революция совпала с первыми годами его начинания. Революция не могла не войти в плоть и кровь театра. Все десять лет театр был насыщен идеологическими и художественными взрывами изнутри. В этом был его рост. Разногласия создавали горячий ритм его жизни, но внутренняя сплоченность театра охранялась страстно. Театр был горд глубиной, чистотой, правдой своих внутренних отношений. Лицо театра было чисто. Нашлись люди, осмелившиеся бросить в него грязью.

Дикий, Цибульский, Волков, Ключарев, Пыжова, Бибиков и Музалевский.

Деятельность названных лиц, разлагающая театр, имеет своим основанием мотивы личного свойства каждого из них. Отчасти это было недовольство оплатой их труда, отчасти тем, что не все они были взяты в гастрольную поездку весной 1926 года.

С начала текущего сезона группа пытается обвинить Правление театра в воровстве и бесхозяйственности. Точность и верность всех финансовых отчетов, представленных в Управление Госактеатрами и в Наркомпрос, положили на время предел этим безответственным нападкам.

«Оппозиция» меняет свой фронт, выбрасывает новые лозунги: театр объявлен ими упадочным, антиобщественным, мистическим и гнилым. «Оппозиция» требует «оздоровления атмос феры театра и приближения его к общественности» в согласии с нашим календарным днем».

На запрос театра, в чем они хотели бы осуществить свои новые лозунги, единственно, что они предложили на деле – постановку пьесы «Волки и овцы» Островского, но заявили, что никакого осуществления новых лозунгов они в этой работе выявить не предлагают. Театр недоумевал.

На общем собрании актерского цеха группу еще раз вызывают высказаться о своих желаниях и планах. В ответ – безмолвие. Недоумение театра переходит в уверенность, что лозунги, выброшенные этой группой, нужны им лишь вне театра и только как средства для спекуляции на общественном мнении.

М.А.Чехов.

Значение М.А.Чехова как художника бесспорно. После смерти Вахтангова наш коллектив избрал М.А.Чехова своим руководителем. К счастью и гордости нашей, Советская Власть подтвердила это избрание назначением М.А.Чехова ответственным Директором МХАТ 2-го.

В особую заслугу М.А.Чехову как общественному деятелю следует поставить глубину и остроту его отношения к общественным и этическим задачам театра во всей их широте.

Обвинения в антиобщественности.

Все безответственные обвинения, предъявляемые театру этой группой в его мистическом уклоне, в антиобщественности и упадочности репертуара и его трактовки – театр категорически отвергает.

Такого рода обвинения основаны на глубоком непонимании творческих процессов театра и того, что Советизация театра есть сложный органический процесс, а не агитационная фраза.

Чупров.

Кто такое Чупров?

Это артист МХАТ 2-го, написавший открытое письмо, помещенное в № 12 «Нового Зрителя» под заглавием: «Настало время».

Чупров в театре шесть лет. Из них он болел около двух лет.

Уходил из театра, затем вернулся, прислав в театр следующее письмо 114.

Театр хорошо знает цену Чупрову как актеру. Он настолько слабо исполнял поручаемые ему роли, что в Заседании Художественного Совета его кандидатура на роль Гоша («Взятие Бастилии») была отвергнута единодушно. Это явилось достаточным для Чупрова поводом к написанию того неопрятного письма, какое он позволил себе предложить в Редакцию «Нового Зрителя» и которое Редакция «Нового Зрителя» позволила себе напечатать. Вот лицо этого человека, обвиняющего театр в «дневных художественных убийствах». За клеветническое же обвинение «чеховской политики» в самоубийстве сотрудника Верещагина (человека душевно неуравновешенного) и за наглое опорочивание внутренней жизни театра, Чупров ответит там, где подобного рода клевета получает надлежащий отпор 115.

Все сказанное в этом письме мы, нижеподписавшиеся, берем на свою полную ответственность и ждем общественного ответа и суда.

По поручению общего собрания цеха актеров МХАТ 2-го –

Редакционная коллегия: А.Чебан, Вал. Смышляев, Н.Бромлей, И.Новский, А.Благонравов, В.Громов, Н.Николаевский

Конец марта. С.В.Гиацинтова – Н.-Д.116.

Многоуважаемый Владимир Иванович!

Я пишу Вам от своего имени и от имени Ивана Николаевича – мне очень хотелось самой написать Вам, и потому я взяла это на себя. Я хочу, чтоб Вы знали все, чтоб Вы нас услыхали. Я знаю, что Вы все поймете. И скорей хочу все рассказать – Иван Ник. так мечется, так занят, что ждать у него свободного вечера уже не хватает терпения.

Владимир Иванович! Вот что произошло – у нас есть группа лиц, недовольных театром. Они не уходят, хотя их мало, а нас много. Они хотят изменить внутреннее устройство нашего театра. Вы подумаете – вот надо прислушаться, они указывают на ошибки, пусть резко, в недостойной форме, но ошибки могут быть и их надо исправлять. Владимир Иванович! Как бы я хотела передать Вам в письме всю ту атмосферу лжи, зависти, интриги, в которой мы живем с самого начала этой осени. Ложь все – ложь их гражданские чувства и доблести, ложь – художественные несогласия, ложь все то, что они говорят для пропаганды своей группы. И эта ложь, наглая, вульгарная, грубая, она звучит сейчас в мире, – есть люди, которые ее слушают, с ней считаются. Я назову Вам имена нашей оппозиции: Пыжова, Цибульский, Дикий, Волков, Музалевский, Бибиков, Ключарев. Все они объединены чисто личными причинами, и историю каждого я могла бы рассказать, думается, беспристрастно; хоть я и страстна, но силой воли и разума заставляю себя смотреть на все это вне нашей ненависти и борьбы – как будто я в этом и не участвую. Но, Владимир Иванович, в нас во всех действительно есть одна добродетель, воспитанная дорогим Художествен. театром, – мы любим свое дело, любим его так, что трудно передать это на словах. У каждого есть дела, в кот. он доказал, что театр для него дороже многого в личной жизни. И вот когда это чувство нагло поругивается, когда борьба, споры и ссоры печатаются в газетах, когда устраивается тяжба Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем по всем присутственным местам, когда Пыжова позволяет себе на вечерах держать речи при чужих людях (но выгодных в этом случае) о недостатках нашего театра и мнимых преступлениях наших; когда все, что за стенами, делается достоянием печати, толков и пересудов, – вот тогда загорается ненависть такая, равной которой я никогда не испытывала. Я постараюсь объяснить Вам и самой себе, откуда взросла вся эта оппозиция. Я назвала Вам их: все почти люди пришлые. Кого они, собственно, ненавидят, чего хотят? Говорят они о том, что у нас мало общественности, что на сцене нужна современность сегодняшнего дня, что Чехов и все мы погрязли в мистике. Сейчас мистика – модное слово. Это почва удобная. Надо только произнести «мистика» (почему? где? – это все равно), и газеты (конечно, не настоящие газеты) бросаются на это сломя голову. Чехов еще рта не раскрыл, а наши бегут предупредить – он это скажет с мистической точки зрения. Но мы занимаемся искусством, а не мистикой! Мы ищем художественных, а не мистических произведений, мы не можем и не хотим ставить бездарных пьес только потому, что они написаны вчера или сегодня; но если есть что-то мало-мальски талантливое, мы ставим, мы готовим; но мы хотим заниматься театром, только театром, только искусством! Волков и Дикий в реперткоме, обвиняя наш театр в отсталости, консерватизме, мистике, в несовременном репертуаре (главным образом), никак не могли назвать, что же за пьесы они-то, новаторы, предлагали и что за пьесы отверг Худож. совет. Потому что они ничего не предлагали, ничего не нашли и никогда этим не интересовались. Все ложь. Причины их борьбы совсем не здесь. Они меняют свои обвинения и клевету по мере надобнос ти. Чем же они недовольны? Дикий прежде всего – талантливый режиссер и актер. Но почему, почему у современного актера такая дешевая, маленькая мерка для таланта?!117 Почему все так ограниченно-самодовольно? Дикий поставил некоторые вещи хорошо, некот. очень плохо. Играл роли очень хорошо и посредственно 118. Почему же он гений и первый человек в Москве? И что в нем признавать? Талантливого человека? Мы и признавали всегда, потому и держали этого глубоко бесчестного и непорядочного во всех отношениях человека. Но вождем он быть не может и рядом с Чеховым стоять не будет. Уже по одному тому, что Чехов весь в работе – он учится сам, он добивается, ищет – он как художник и как человек растет на глазах, и мне неловко и смешно, когда люди, знавшие его несколько лет тому назад и сохранившие о нем представление, каким он был тогда! Рядом с ним интересно жить в театре! Дикий завидует славе Чехова. Потом он хочет быть в Правлении, хочет быть если не самым главным, то одним из них. Волков: я не могу его определить в двух словах. Я считаю его неумным. Вот как Достоевский определяет (кажется, в «Идиоте»), что есть большой и маленький ум – так большим умом он никогда не может похвастаться. Может быть, он немножко более культурен, чем Дикий, он хитрый, и ему подсказывает хитрость, где и как надо сказать. Он как женщина борется – он царапается. Думаю, что в нем не просто подлость, а истерическая подлость. Какая-то тихая, внутренняя истерика. Он может говорить тихим голосом, взгляд у него печальный, движениями он неизменно на всю жизнь подражает Вахтангову. Говорит он мягко и нарочито просто. Но то, что он говорит, так нагло, что страшно его слушать. У него цель жизни – разрушать учреждения, в которых он служит. Он разрушил Студию Вахтангова первого состава 119, свою же студию «Синюю птицу» подвел под суд 120. К нашему театру он всегда относился чрезвычайно недобросовестно: говорил, что болен, и срывал спектакли, а сам в это время уезжал куда-ниб.121. Он все хотел, чтобы его перевели в центр. группу нашу, и его хотели перевести (это относительно жалованья). Но всякий раз он тут же сорвет спектакль, сочинит себе болезнь, вдруг требовал, чтоб Азарин, несколько раз игравший «Блоху» и спасший этим спектакль, не мог больше играть никогда, потому что это ему, Волкову, невыгодно. И благодаря всем этим выпадам переход его снова откладывался. Это причина его недовольства. И еще глухая ревность к Чехову. В нем вообще всегда живет ненависть.

Мы, по наивности, очень долго с ним возились – до весны прошлого года, всячески рассеивали его подозрения, обиды, помогали в его начинаниях. Когда-то он мечтал о «Снегурочке» – мы сами предложили ему актерский состав очень крепкий, он стал работать, и очень скоро всех нас бросил. Когда Вы советовали его заменить в «Любви – книги золотой», это мы, актерский состав, умоляли дать ему попробовать еще – мы его прямо за уши вытаскивали 122. В прошлом году он замечтал о «Волках и овцах». Как режиссера его никто, в сущности, не знает, и ему предложили показать свою работу, дав ему состав, который он просил, и часы и место для занятий. Кроме того Михаил Александр. просил меня принять участие в режиссерстве – Волков на это охотно пошел. Я особенно много хлопотала об этой пьесе, потому что еще заботилась в то время о хорошей роли для Пыжовой. Потом расскажу Вам судьбу этой постановки. У Волкова обида, что он пришлый, а не свой, честолюбие – огромное, но и трусость есть – я убеждена, что Волков отказался бы быть в Правлении – велика ответственность, лаять из-за угла куда легче. Музалевского Вы совсем не знаете. И я тоже. Он совсем чужой, крайне невоспитанный, грубый, громадный (ростом) человек. Играет он очень много и далеко не все хорошо, жалованье получает хорошее. Когда он поступал к нам (благодаря настояниям Ивана Ник. и Сушкевича), то Лаврентьев и актеры Александринки говорили нам 123, что негодяй, но мы не обратили должного внимания на эти слова – уж очень дружно все его определяли 124. Музалевский говорит всем, что до болезни ненавидит Берсенева. Это очень загадочно. Он знает и этого не скрывает, что роли свои он в большинстве случаев получал благодаря Ивану Ник. – может быть, из-за этого и ненавидит? Ну, а остальных за что? Не знаю. Бибиков и Цибульский – об этих сразу. Оба бездарны. Бибиков глуп, хочет играть большие роли, а играть их не может. Хочет быть переведен в труппу, а перевели двух его друзей и сверстников, более талантливых, а его оставили в сотрудниках 125. Цибульский же все играет плохо и потому постепенно у него берут все роли. Ключарев и Пыжова. Очень трудно говорить о них. Принято так объяснять – Ключарев любит Пыжову, он слабохарактерен и делает неблаговидные поступки под чужим влиянием. Я не верю в это. Может быть, я злее других, но я до такой степени не выношу слова «бедный» по отношению к Ключареву, что мне это всегда кажется гнусной сентиментальностью. Он председатель месткома и широко пользуется своим общественным положением и различными приемами борьбы. Пыжова была мне очень дорога и близка. Но один глаз у нее светлый, другой темный. И душа ее делится на две половины – одна хорошая, другая совершенно черная. Ей всегда хочется быть первой. Приехала она из-за границы 126, когда мы уже репетировали «Петербург» Андрея Белого, и я получила с весны роль Софьи Петровны. Ей безумно хотелось ее играть, но она крепилась долго, долго боролась с собой и ко мне была вполне прилична. Пробыв за границей долго, она как-то отстала от жизни нашего театра. Произошли за это время перемены, образовалась тесная дружеская группа вокруг Чехова. Может быть, она чувствовала себя одинокой, хотя мы относились к ней внимательно и нежно. А я и вообще любила ее. Как-то, во время репетиций, она спросила меня, как я отнесусь, если она тоже будет готовить «Петербург». Я сказала ей, что отнесусь плохо. Когда уже сдам работу, тогда что же делать, но пока репетирую – неприятно. Но разве есть на свете актриса, которая радовалась бы дублерству, получив роль после двух лет ничегонеделания. Да и вообще – это может радовать? Меня – нет. Я могу благоразумно этому подчиняться, и только. Пыжова не стала готовить роль, но очень ко мне изменилась. После этого она получила роль в «Евграфе» – хорошую и большую, но ей хотелось играть дурасовскую роль 127. Она репетировала хорошо. Впереди ей предстояли «Волки и овцы». Она прекрасно знала, что я изо всех сил помогала, стояла за эту постановку (я ведь не в Худ. совете, но ведь помимо всего, можно помогать или мешать). На роль Глафиры рвалась и Корнакова, вернувшаяся к нам 128, но мы отстаивали Пыжову. Подошла весенняя поездка – Пыжова ни в чем не была занята, кроме дублерства Дурасовой в «12-й ночи» и в «Потопе». «Потоп» они играют одинаково, «12-ю ночь» Дурасова играет в тысячу раз лучше. Пыжову не взяли. Не взяли и Смышляева, Афонина, Гейрота, многих из молодежи, а главное, за это сокращение стоял сам предместком Ключарев 129. Сначала она промолчала, но ее не пустили за границу, и тогда она написала в Правление какую-то странно-нахальную записку – что ее обстоятельства изменились и пусть ее возьмут в поездку. Ее не взяли, она подала жалобу в Местком, и под предводительством Ключарева началась целая история 130 – его роль лживая и подлая в этом, и он не «бедный». Очевидно, с поездки и началось объединение недовольных. Уже весной, когда мы уезжали из Ростова, были гнусные выступления Волкова, Дикого, Музалев. и Ключарева по поводу поездки и денег и т.д. Надо сказать, что поездка была и материально и художественно больше чем удачна и дезорганизовать труппу не могла – условия были исключительны. Вся же эта компания пила без просыпа, а Музалевский ходил с перевязанной головой, пьяный и громадный. Дикий в Тифлисе играл «Сверчка» в таком пьяном виде, что я его боялась, как на улице хулигана. Осенью все шло невероятным темпом. Они не стесняются никакими средствами, и дышать в театре тяжелей с каждым днем. Пыжова смотрит на всех уже только одним черным глазом, и не хочется повторять ее слов и рассказывать о ее поступках. «Волки и овцы» сорвались. Я первая ушла, после – Бирман, Попова, Невельская, Шахалов, мотивировав уход невозможностью работать с ними, пока не разрядится атмосфера в театре (в это время уже были их выступления в газетах, реперткоме, они подзуживали рабочих и молодежь на Правление и распространяли слухи о нечестности Правления). Ездили представители тех и других к Луначарскому, без конца все разговаривали, но конкретных их требований я не могу Вам передать, потому что их нет. Вообще желание, чтобы не было мистики (которой нет), чтоб ставились пьесы на злобу дня (которых нет, потому что бездарные пьесы не для нашего театра). Это туманные требования, которые говорятся. Да – еще чтоб в Худож. совете были лица не из театра – обществен. деятели и т.д. Но кто именно, они не указывают. Желания, которые не говорятся: подмочить репутацию правления, сместить Чехова, в мутной воде всплыть на поверхность, получать больше всех жалованья – как можно больше, очень, очень много! И главное – играть роль, шуметь, обращать на себя внимание. Все зашло так далеко, что вместе нам нельзя работать. Союз нам нисколько не помогал охранять театр. Чехов решил уйти, если ему не помогут в их удалении. Мы, труппа, тоже. И поверьте, что это не легкомыслие, не актерский легко возбудимый и быстро гаснущий темперамент – целую зиму мы изживали это и поняли – все, все лучше, чем это дикое, ненормальное положение: ненавидя их, быть связанными с ними тем делом, кот. они разрушают вполне сознательно. Предложили им было найти себе пьесу, взять актеров, которые в них верят, правление обязалось дать им средства, время и место. А они должны весной показать работу Правительству, прессе, всем, кому хотят, – если это новое течение удовлетворит всех и если оно действительно новое – пусть им находят помещение, труппу, ну, пусть отнимут у нас театр – но разделят нас наконец, и главное, будут судить по делам, а не по словам. Они от этого, конечно, отказались на том основании, что их мало, а к ним актеры труппы работать не пойдут. А кроме того они заявили, что нового направления у них совсем и нет. Это заявление было сделано не у Луначарского, а в МХАТе 2-м, перед изумленным Художеств. советом. Владимир Иванович! Больше не стало сил жить, как мы жили эту зиму. Ведь репетиции шли от скандала до скандала, ведь это чудо, геройство, что у нас было три постановки и кончается четвертая 131. Но силы иссякли. С Цибульским раскланяться уже для всех стало невозможно. Конечно, и среди нас есть пташки, кот. порхают, ничего не понимают, да и не хотят понять – ведь понимать опасно и страшно. Поняв, надо действовать. Поняв, увидишь, что театр разрушается. Но и эти пташки (Вл.Попов) полетят стремглав за Чеховым.

Вы теперь спросите меня – что же, нет разве и у Вас недостатков, разве и Вы не можете быть виноватыми перед этими людьми? Есть недостатки, Владимир Иванович, и можем быть виноватыми, но я повторяю – мы грудью отстаиваем свое дело, а разве все мы между собой такие друзья? Разве все любят друг друга? Конечно, нет. Но все мы, плохие и хорошие, глупые и умные, – все мы солдаты одного войска, вместе любим одно – театр, и потому мы сильны и правы. Конечно, и у Михаила Александровича есть, вероятно, большие недостатки: прежде всего он не умеет требовать – если кто-то заинтересовался тем, во что он верит и чего хочет, он сразу принимает его. Если кто-то не верит – он убеждать не станет, а будет ждать. Но особым терпением он не отличается, он подождет, да и перестанет им интересоваться. Чехов не умеет скрыть при этом ничего и никогда. Чехов весь полон исканием актерской техники – голоса, жеста, у него свой подход к дикции, к работе над образом, и, как всегда, когда человек во что-то верит и чего-то хочет, у него сразу появляются враги. Чехова какой-то особенной любовью любят люди и все ждут от него чудес, а ведь он «свой», сверстник, товарищ, как же смел он сделаться таким. За то, что он свой, а вместе с тем знаменитый, и ненавидят его в своей вульгарности Дикий и Волков. Теперь Берсенев. Ведь Вы же знаете его; в своей труднейшей задаче, в таком невероятно трудном деле, как ведение театра вне стен этого театра – он, конечно, талантливее всех, шире всех, у него есть что-то европейское, смелое, ничего кустарного, семейного, неряшливого. Казалось, за это надо бы ценить. Но то, что он дружно работает с Чеховым и они составляют как бы одно – это такая сила, которую перенести трудно. По актерской этике их непременно надо поссорить. Этим занимался Дикий еще в прошлом году – все уговаривал «бросить» Чехова. Еще: Берсенев не был в 1-й Студии, значит, что же – пришел и кого-то опередил? Это тоже не годится. Еще: соединил Чехова с Сушкевичем. Но есть и действительные недостатки. Я их прекрасно знаю. Он наживает много врагов своей какой-то небрежностью к людям – наряду с большим вниманием, у него бывают невидящие глаза и отсутствующий голос. Он горяч и самолюбив, но, странная вещь, он слывет хитрым человеком, но я простодушнее не видала – его очень можно обмануть какой-то ласковостью, которую он очень ценит 132. Я раньше наблюдала за тем, что за мелочами он вдруг терял важное: начинал идти к цели и вдруг, во время пути, сбивался в сторону незаметно, продолжая кипеть, клокотать, а для чего? Потеряно. Но как прекрасно он излечился от этого! А какой у него заразительный азарт в жизни и в деле. Теперь Сушкевич – он пережил тяжелый для своего самолюбия период – он никак не мог примириться со всеми обстоятельствами, изменившими его положение в Студии 133. По благородству своему он никак не мог втянуться в какие бы то ни было дрязги и составлял свою собственную партию с Надеждой Николаевной. И вдруг он начинает увлекаться тем, что говорит Чехов, признает его художествен. влияние и дружно работает с Иваном Николаевичем. Сушкевич искренен, смел, прям и умен, но кроме этого он упрям и вместе с тем от мягкости немножко и распускает труппу – Волковы и садятся ему на шею.

Я долго не посылала Вам этого письма – за это время появилась гнуснейшая статья Чупрова, восьмого члена оппозиции, нашего неталантливого сотрудника. Это была последняя капля. И теперь пошли заседания, причем оказалось, что нас, труппы, 70 человек, – все сплотились в такую силу, действуют с таким воодушевлением, что я не верю, что 8 человек (нас всех 78) могут развалить такое в конце концов здоровое учреждение. Ведь разве мог бы организм больной продолжать-таки работать и сейчас – мы не только кончаем постановку («Смерть Грозного»), мы начали две новых («Взятие Бастилии» Ромена Роллана и «Бабьи сплетни» с «Любопытными» Гольдони) да еще занимаемся с нашей молодежью и днем и даже ночью, после спектаклей, чтобы воспользоваться сценой. Это же доказательство силы, правда? Теперь в дело вступился ЦК Рабис, нам назначают арбитражную Комиссию 134, которая, наверное, все скоро разрешит. Все театры выражают нам свое сочувствие и оказывают моральную поддержку. После статьи Чупрова в театр летят пачками письма, телеграммы от публики, вчера, после спектакля, кричали «Да здравствует МХАТ 2-й» и Чехову бросили цветы с запиской «Долой Чупровых, даешь Чехова в массы». Мы весь год воздерживались от всяких газетных выступлений, никак не защищались, но теперь написали от труппы (от всех 70) письмо, и скоро оно появится. Все это очень и очень тяжело, но все близится к концу.

Если Вы хотите – я напишу Вам все, что произойдет135.

Пожалуйста, передайте от меня и от Ивана Николаевича наш самый сердечный привет Екатерине Николаевне 136.

С.Гиацинтова

Конец марта. Н.А.Венкстерн – Чехову 137.

Глубокоуважаемый Михаил Александрович!

Прочтя в журнале «Новый зритель» возмутительное письмо актера Чупрова, имеющее целью дискредитировать в глазах общества дорогой для всех театр, считаю своим долгом высказать глубокое негодование. Я уверена, дорогой Михаил Александрович, что все московское общество, все друзья театра, все имевшие счастье так или иначе соприкоснуться с Вашей работой, единодушно поддержат Вас в тот момент, когда люди, чуждые любви к искусству, во имя личных, мелких побуждений стремятся подорвать ту прекрасную, глубокую художественную работу, которую мы давно и горячо любим.

Я знаю, как силен и жизнен театр, я знаю, как глубоко связан он с зрителем, как он необходим в культурном строительстве, и потому уверена, что никакие клеветы, как бы они ни рядились в форму гражданского протеста, не в силах нанести ущерб той работе, которая была всегда образцом глубокой и бескорыстной любви к искусству.

Примите, дорогой Михаил Александрович, выражение моего глубокого уважения и искреннего сочувствия.

Н.Венкстерн

Конец марта. Просим печатать без сокращений и с полным перечнем фамилий подписавшихся или не печатать совсем 138.

Уважаемый товарищ Редактор!

Ввиду того, что в своих выступлениях, завершившихся выступлением Чупрова в «Новом зрителе» № 12, группа т.н. оппозиции в нашем театре неоднократно оперировала именем молодежи МХАТ 2-го, якобы защищаемой ими, просим Вас не отказать в напечатании нижеследующего письма.

Мы, молодежь МХАТ 2-го, считаем своим долгом выступить в печати с освещением своего положения в театре в противовес клеветническому выступлению гр. Чупрова («Н. зритель», № 12).

Все, выплеснутое гр. Чупровым в его жалобе, является его личным измышлением и ни в одном из нас не находит никакого подтверждения.

Ни мы сами, ни один из старших товарищей наших по сцене МХАТ 2-го никогда не расценивали молодежь как «мелких сошек» (по выражению гр. Чупрова).

Наряду с подлинно товарищеским отношением к нам, старшие товарищи проявляют исключительную заботливость в отношении нашего художественного роста, уделяя нам почти все свое свободное время. Нет ни одного опытного члена нашей труппы, который не занимался бы с нами той или иной ролью.

Приготовление репертуарных ролей не только не стесняется, но всячески поощряется, и прежде всего – М.А.Чеховым. Все случаи серьезной и активно творческой претензии на репертуарные роли кончались введением в пьесу товарищей, приготовивших эти роли.

Мы располагаем полным правом и возможностью реально демонстрировать свои художественные достижения, если мы этого по-настоящему хотим.

Гр. Чупров, получавший ответственнейшие роли в репертуарных пьесах, больше любого из нас владел этой возможностью. Не вина театра в том, что в своей деятельности театр должен больше считаться с требованиями зрителя, нежели с самолюбием не оправдавшего надежды актера. (Об исполнении некоторых из возложенных на гр. Чупрова ролей публика может судить и поныне.)

Достаточно беглого обзора наших программ, публикуемых в театральных журналах, чтобы убедиться в объективности вышеизложенного и полной необоснованности выдвижения гр. Чупровым какой-то «аристократической семейной касты» из нашей одной общей актерской семьи, единодушно отмежевывающей от себя гр. Чупрова и группу подобных ему.

Лемм, Нат. Шиловцева. Е.Богословская, Л.Жиделева, Вл. Таскин, З.Малахова, М.Скрябина, Ан. Должанский, [нрзб], Васильев С.Б., Н.Антонов, Виктор Яблонский, Е.Оттен, К.Шиловцев, М.Кравчуновская, [нрзб], Н.Николаевский, К.Ястребецкий, Е.Гуров, П.Ермилов, Васильев Юрий, М.Орлов, З.Игумнова, О.Ключарева, Давыдова, Шелапутин, Г.Андриевская

Конец марта. Отклик советской общественности на статью «Настало время», помещенную в «Новом зрителе» № 12 от 22-го марта 1927 г.139.

Мы зрители, совслужащие, которые свободное от работы время посвящаем театрам. Театр МХАТ 2-й сумел завоевать у нас первое место как проводник культуры и художественных исканий. Нас глубоко возмутило появившееся в печати истерическое письмо актера Чупрова, которое с первых своих строк пропитано завистью, злобой и явной клеветой. Какую группу прекрасных актеров душат средь бела дня? Их имена автор таинственно умалчивает. Мы хорошо знаем всю труппу и судим об актерах не по сценическому возрасту, а по их художественной зрелости. Для нас эти понятия не являются однородными, как для автора. Можно быть одного сценического возраста с К.С.СТАНИСЛАВСКИМ, но далеко не одной с ним художественной зрелости, а между тем ценно именно последнее. Начинавшие вместе Благонравов и Чупров, к сожалению, не оказались одинаковой художественной ценностью.

Мы помним Благонравова от эпизодических ролей до ответственных, и весь его актерский рост шел в гору – мы помним и Чупрова в «Балладине», в «Лире» и в «12-й ночи», где он был одинаково беспомощен и неубедителен; а в последней маленькой роли, – в «Петербурге»140, он был просто смешон. Мы можем только удивляться снисходительности Худсовета, не передавшего до сих пор роль Орсино более опытному актеру. В статье упомянуты имена: ЧЕХОВА, Гиацинтовой, Берсенева и [др. супругов]. Так разве это не есть кадр самых талантливых сил коллектива!! Возьмем первого: Чехову не играть!? Чехову, создавшему ряд образов, незабываемых в истории советского театра. Не всякая страна может гордиться таким многогранным дарованием. А остальные образы, созданные Гиацинтовой, Дурасовой, Соловьевой, Чеба ном, Берсеневым, Жилинским, Дейкун и Благонравовым, разве это не есть актеры крупного масштаба.

Достаточно просмотреть программы театров, чтобы убедиться в явной клевете автора, указавшего лишь на 9 человек, несущих репертуар театра; в то время как программы пестрят и другими именами, как, напр., Азарин («Дело», «Евграф»), Пыжова («Евграф»), Орлова («Орестея»), Ключарев («Евграф»), Скрябина («Гамлет», «Орестея»), Музалевский («Орестея»), Соловьев («1825 г.»), Гуров («Орестея»), Бирман («Евграф», «Орестея»), Готовцев («Дело», «1825 г.»)141 и много других примеров. Можно без конца отвечать автору письма, но сейчас нам хочется говорить только о том, что доходит до зрителя через рампу. Нам хочется защитить дорогих нам актеров, имена которых втаптывают в грязь. И еще нам хочется пожелать вырвать с корнем подобные выпады, явно разлагающие дисциплину театра и мешающие художественной работе подлинного искусства. Как любят играть такими словами, как «Советская общественность», «широчайший общественный контроль», «идеологическая линия» гг. Чупровы, личные интересы которых сквозят через каждую строчку «письма».

Если автор письма «задыхается» от злобы и зависти, то надо лечиться и ехать в санаторий или Дом отдыха.

Постоянные зрители

1. Член Союза Совторгслужащ. (чл. бил. 133034) Касперова

2. Член Союза Рабпрос. (чл. б. № 54816) Зеленская

3. Член Союза Рабпрос (чл. б. № 31085) Л.Паскар

4. Член Союза Рабис (чл. б. № 893) Т.Зданович

5. Член Союза Медсантруд (чл. б. № 42484) Семенова-Тяньшанская

6. Член Союза Совторгслужащ. (чл. б. № 112879) / [нрзб]

7. Член Союза Рабис (чл. б. № 11423) / Г.Щукина

8. Член Союза М. Каз. Ж.Д. М.Замотнина [Замоткина?]

28 марта. В МХАТ 2-й 142. Театрально-Художественный Отдел Московского Бюро Пролетарского Студенчества при МГСПС, прочитав открытое письмо артиста МХАТ 2 т. Чупрова в журнале «Новый зритель» от 15/III-27 г., считает своим долгом сообщить следующее:

В течение 2-х последних лет Правление МХАТ 2 весьма близко подошло к массе пролетарского студенчества Москвы, устраивая в своем театре ежемесячно минимум по 2 закрытых целевых спектакля в праздничные дни по утрам, на весьма льготных условиях (расценка мест от 1 р. до 30 к., куда входит и оплата гардероба). Нужно заметить, что из всех существующих театров Москвы студенчество особенно любит МХАТ 2, и такие постановки, как «1825 год», проходят бесконечное количество раз, вызывая горячие приветствия, направленные по адресу театра. Вообще надо заметить, что Правление театра в лице т. Берсенева всегда чутко относилось к запросам студенчества (пропуск в театр конференций, съездов студенчества и т.д.). Руководитель театра т. Чехов неоднократно выступал бесплатно по просьбе студентов на всевозможных студенческих концертах, а также и у себя в театре («Эрик XIV» и др.), за что студенчество Института Нар. Хоз. совместно с Моск. Бюро Пролетстуда в 1925 г. наградило его званием Почетного Студента, вручив ему студенческий билет и зачетную книжку.

Не касаясь по существу вопроса письма т. Чупрова о внутренней жизни театра, ТХО МБПС, с своей стороны, возражает против того, что МХАТ 2 оторван от общественной жизни, и в дальнейшем надеется, что Правление театра по-прежнему будет со студенчеством жить так же дружно, как и до сих пор, и обслуживать в культурном смысле широкие студенческие массы.

Заведующий Театрально-Худ. Отд. Московского Бюро Пролетарского Студенч.

Н.Кабаков.

Секретарь А.Шимичев /Шимичев/

28 марта. Протокол Заседания Комиссии в составе Председателя т. Луначарского, членов т. Яковлевой, Экскузовича, Орлинского и Славинского по вопросу о конфликте в МХАТе 2-м 143.

Приглашены: Чехов, Берсенев, Сушкевич, Дикий, Волков, Ключарев.

Слушали: О конфликте в МХАТе 2-м.

Постановили: Заслушав сообщение т. Луначарского, а также мнения сторон о конфликте в МХАТе 2-м Комиссия постановляет поручить тт. Экскузовичу и Славинскому еще раз переговорить с представителями обеих сторон и выяснить условия совместной работы.

Председатель – А.Луначарский

Секретарь – Еринова

Верно: Шереметева

29 марта. «Новый зритель», № 13, с. 2–3. Кокетничанье с боженькой (К конфликту в МХАТ II)

«Всякий боженька есть труположество. Всякая религиозная идея о всяком боженьке, даже всякое кокетничанье с боженькой, – есть невыносимейшая мерзость» (из письма В.Ленина к М.Горькому).

Вспоминая недавнее прошлое и всматриваясь по ту сторону границы с СССР, мы отчетливо замечаем, как ряды «культурного мира» встают в окружении невыносимой атмосферы психологического бессилия и распутства. Модное течение недавно умершего немецкого «доктора» философии Рудольфа Штейнера 144, воздвигнувшего центральную мистическую ложу в Дорнахе (Швейцария), куда стекаются истерики и изживающие себя христианские фланеры от новейшей буржуазной интеллигенции, незадолго до революции свило себе гнездышко и в среде так называемых русских символистов. Первым идеологом этого новейшего и наиутонченнейшего мистицизма в России стал поэт-романист Андрей Белый. Воспитанный на гнилых корнях соловьевщины с ее славянофильски-теософскими реакционными обществами, Белый пошел еще дальше.

Будучи представителем позднейшей русской интеллигенции, Белый преодолел толстовскую тенденцию богоискательства в отрицании искусства и науки. Получив готовую и удобную для себя как художника платформу от Рудольфа Штейнера, как раз основывающего свое богоискательство на дрожжах упадочно-мистического искусства, Белый, само собой разумеется, сделался рьяным антропософом, признающим, по его собственным, хотя и достаточно невнятным умозаключениям, «не я, а Христос во мне Я… в боге родимся, во Христе умираем, в святом духе возрождаемся…»

Что такое А.Белый? Типичный выразитель-отщепенец «бледной немочи» класса, обреченного на гибель. Мы утверждаем, что антропософия есть утонченнейшее реакционное орудие верхов мировой буржуазии.

Короче говоря, это люди последней стадии индивидуализма, это банкроты в области идей, для которых единственно реально – только собственное «я». Такие люди, по меткому заявлению Плеханова, «довольствуются смутными намеками на идеи, суррогатами, подчеркиваемыми мистицизмом, символизмом и другими подобными «измами», характеризующими эпохи упадка».

Совершенно ясно, что эта насквозь трупная идеология, не найдя для себя ничего более подходящего, как перелицовку и гальванизацию устаревшего христианства на новый «культурнейший» лад посредством рафинированных орудий искусства, вовлекла в свою орбиту не одного Белого. Художники, разошедшиеся с общественностью и в данном случае ударившиеся лбами о гранитную твердыню Октября, оградились от внешнего мира и занялись только своим беднеющим «я».

Такова социальная подоплека этого путаннейшего, а потому вреднейшего благочестия антропософии, которое тонкими, но ядовитыми средствами подчиняет себе искусство.

В русской литературе главным последователем Рудольфа Штейнера оказался Андрей Белый, в театре – М.Чехов. Недаром Чехов так исключительно ревностно взялся за постановку «Петербурга» Андрея Белого 145.

Театральное крещение Чехова на сцене МХАТ, совпадающее с периодом увлечения «Дома Чехова» Достоевским (после «девственной» андреевщины), – слишком глубоко засело и слишком подошло к натуре актера. Не помогла и работа с Сулержицким, основателем б. Первой студии, постановки которого были насыщены реализмом. Уже в «Потопе» Чехов стал обнаруживать заметную истеричность.

В актере происходит явная внутренняя борьба. Чехов, очевидно, совершенно не понимает окружающих его событий. Упадочнические, индивидуалистические настроения, достоевщина – вспыхивают в нем с новой силой. Два года Чехов работает над «Гамлетом». В этот промежуток мастерство Чехова-актера оказывается побежденным классово-больной природой Чехова – художника эпохи упадка. Отсюда Гамлет – как мистический символ. И М.Чехов естественно находит себе убежище в мертвецкой Р.Штейнера.

«А от ней все качества». Расслабленный шекспировский «Гамлет» через заклинания и переговоры с «духом отца», у Чехова оказывается волевым Гамлетом. Это – общее мнение критики.

А вот маленькая справка из Штейнера: «Все содержание «Гамлета» Шекспира можно охватить двумя словами… Овладевший их смыслом может, пожалуй, сказать, что он знает содержание «Гамлета»… Идея «Гамлета» становится для него художественным личным опытом. На высшей ступени подобное же событие происходит и с артистом в магически-значительном акте, связанном с посвящением. Он символически переживает то, чего дости гает духовно… Из смерти восстает новая жизнь, преодолевшая, пережившая смерть».

«Театру МХАТ 2-му совершенно необходимо отделаться от пристрастия к сюжетам туманным, к созданию настроений жутких, тревожных и неясных», – писал А.В.Луначарский по поводу «Гамлета» и «Петербурга». Но Чехов наводил жуть на зрителей, как видно, не случайно. Штейнер в другой своей книге, цитируя некоего Р.Ингерсоля, утверждает, что именно Гамлета путем различных процессов можно «превратить в божественную трагедию Гамлета!»

Каким же жгучим противоречием является присуждение Чехову звания заслуженного артиста сейчас же после премьеры «Гамлета»146 – первого антропософского «достижения», решительно осужденного советской общественностью! «Антропософское благочестие, – писал в свое время Л.Троцкий, освобождает не только от художественного вкуса, но и от общественной стыдливости» (курсив наш. – В.П.).

Блестящее доказательство этого прогноза в театральной практике – происходящий резкий и мучительный конфликт внутри МХАТ II. Читая за последнее время сообщения, касающиеся этого театра, мы видим, как глубоко пущены когти штейнерьянства в этот театр, как съедает и обезображивает его влияние талантливых мастеров.

Блеск, который еще порой может волновать, несомненно, уже только отголосок, последние судороги заболевшего смертельной болезнью художника. Здесь либеральничание и иллюзии не должны иметь места! Зараза сильна, она втягивает в свои лапы почти уже весь МХАТ II, в оборону которого выступает отвергаемое заболевшим «большинством», – «меньшинство».

Публикуемые уже несколько месяцев подряд сведения о театре, свидетельствуют о наличии большой опасности как по линии художественно-производственной, так и общественной.

В театре идейное труположество. Советской общественности в конце концов мало дела до религиозных «исканий» отдельных деятелей театра.

Но поскольку МХАТ 2-й обслуживает широкие трудовые слои, поскольку он является государственной организацией – нужны решительные выводы. Очередная задача – вскрыть гнойник и повести борьбу за освобождение театра от мистики и упадочничества.

В.А.Павлов

В момент верстки номера редакцией получен и будет помещен в № 14 журнала ряд откликов на открытое письмо актера МХАТ 2, объединенного собрания коллектива 1 Раб. Театра Пролеткульта, 1-й и 2-й передвижных театральных мастерских Пролеткульта и Ассоциации Молодых режиссеров и др.).

Внутри МХАТ II

Все в прошлом… Именно такую фразу должен был бы бросить беспристрастный наблюдатель на общем собрании актеров МХАТа II, устроенном по поводу «Открытого письма Мосгубрабису и советской общественности» актера театра Чупрова, помещенного в прошлом номере нашего журнала.

Перед собранием ставится вопрос о присутствии сотрудника «Нового зрителя», естественно, имеющего на это право как представителя театрального органа, поместившего это письмо. «Желтая пресса» – раздаются возгласы реакционного большинства.

«Душат целую группу прекрасных актеров, прикрываясь талантом и обаянием имени Чехова, – пишет Чупров, – воздуха нет, нечем дышать. Какой-то смрад, кошмар, ужас». И только на собрании начинаешь понимать, какова атмосфера и обстановка работы в МХАТе II. Взывая к «общественности», Чехов указывает на солидарность с ним Мейерхольда, выразившего ему свое соболезнование и порицание письму. «Долой Союз»! – кричат «чеховцы» и ставят предложение, «всем выйти из союза, не поддерживающего Чехова».

Под давлением «большинства» собрание, являющееся цехово-актерским, принимает резолюцию, определяющую письмо Чупрова как продолжение деятельности группы «меньшинства» и требующую удаления этой группы из театра. Заканчивается резолюция протестом в прессу и обращением к союзу с просьбой рассмотрения всего конфликта.

Мы ни одной секунды не сомневаемся, что советская общественность скажет свое авторитетное слово гораздо раньше, чем могут предполагать сегодняшние руководители МХАТа II. Последним придется отказаться от многого, сказанного в пылу запальчивости на этом, несомненно, «историческом» собрании труппы (с. 11).

Д.

Конец марта. Редактору «Нового зрителя»147. Письмо в Редакцию

Уважаемый тов. Редактор!

Своевременно мы Вам препроводили письмо труппы Московского Художественного Академического Театра Второго, где мы давали исчерпывающий ответ на все недобросовестные обвинения, выдвинутые против нашего театра и, в частности, против М.А.Чехова.

Нам известно, что Вами получено также письмо нашей Дирекции, письмо молодняка театра, всецело солидаризирующегося с линией большинства труппы МХАТ 2, ряд сочувственных писем ответственных партийных работников.

Но Вы, тов. Редактор, отказались печатать какие бы то ни было документы и материалы по поводу конфликта в нашем театре до решения специально созванных двух Комиссий (Наркомпроса и ЦК Рабиса), и мы полагали, что и «Новый Зритель» до решения Комиссий прекратит печатание материалов, направленных против театра и его Руководителей. Между тем кампания против театра на страницах «Нового Зрителя» продолжается, и мы опасаемся, что наше молчание может быть истолковано как признание какой-то вины.

Поэтому мы настойчиво просим Вас немедленно опубликовать все имеющиеся у Вас документы и материалы, связанные с конфликтом в МХАТ 2.

По поручению труппы МХАТ 2:

Редакционная Коллегия: /В.С.Смышляев/ /А.И.Чебан/ / Н.Н.Бромлей/ /А.И.Благонравов/ /В.А.Громов/ /И.П.Новский/ /Н.П.Николаевский/

29 марта – 4 апреля в «Программах гос. академических театров» (№ 13, с. 13) появилось Постановление собрания актеров МХАТ II и Письмо в редакцию, составленное и подписанное 25 марта Станиславским, Мейерхольдом, Таировым, дополненное подписью В.К.Владимирова.

Далее следовал текст: В редакцию поступило два открытых письма – одно от труппы, другое от дирекции МХАТ II, в которых дается резкий отпор обвинениям, выдвинутым оппозицией против театра и нашедшим свое отражение в письме артиста Чупрова («Новый зритель», № 12). Ввиду образования специальной, весьма авторитетной комиссии (в составе А.В.Луначарского, В.Н.Яковлевой, И.В.Экскузовича, Г.А.Колоскова, А.Р.Орлинского и представителя Главреперткома) для ликвидации конфликта во втором МХАТе, редакция откладывает помещение этих писем до окончания работ названной комиссии.

После 29 марта 148. Лидер «оппозиции» во МХАТ 2-ом Дикий состоит в труппе с основания Студии, а равно и в Художественном Совете. Также без перерыва он был недоволен всеми существовавшими строями в студии-театре и был оппозиционно настроен ко всем без исключения органам управления студии-театра. Выявлял свое настроение большей частью лишь критикой, и указывают лишь на два случая более или менее конкретных его предложений:

1. Он, как Член Художественного Совета, предложил постановку «Блохи». Предложение было принято – разногласия не получилось.

2. Он настаивал на постановке в текущем сезоне пьесы «Волки и овцы». Относясь отрицательно к этому предложению, Правление тем не менее склонно было согласиться при условии, что постановка будет показательной для выявления идеологии «оппозиции». Но на запрос Художественного Совета «соответствует ли постановка указанной пьесы идеологическим и художественным лозунгам группы» – ответ был неожиданный: «Никакого осуществления новых лозунгов и никакого новаторства постановщик в этой работе выявить не предлагает».

Последние годы он усиленно гастролирует вне МХАТ 2-го («Степан Разин», «Любовь к трем апельсинам»).

Есть основания предполагать, что покровителем и даже вдохновителем «оппозиции» является т. Орлинский.

Впервые он выплыл во время борьбы за право эксплуатации готовой постановки «Дни Турбиных». В МХАТ 1-м он назывался «Орлинский из МК». Как таковой он звонил, говорил о недопустимости постановки, требовал передачи ему всего комплекта билетов на просмотр пьесы – вообще проявлял большую энергию. Затем он был назначен в Главрепертком.

В ноябре 149 1926 года он созвал совещание в Главреперткоме и выступил с жестокой критикой на МХАТ 2-ой. Кроме Правления Театра почему-то были вызваны Дикий и Волков (оппозиция), которые впервые на этом заседании выявили себя как «оппозиция». Затем последовали статья Орлинского «Камо грядеши» в «желтой прессе»150 (как принято называть) и внутри театра выступление оппозиции в стенной газете. Правление потребовало расследования этого выступления по профессиональной линии и получило удовлетворение.

Тогда-то (в ноябре) и последовало первое обращение к Наркому. Последний созвал обе стороны – Правление и оппозицию. Дав обеим сторонам высказаться, т. Луначарский предложил «мир», но в вопросах его во время прений сквозило неодобрение к выступлениям «оппозиции».

«Мир» не водворился даже после получения письма Наркома к труппе, посланного 20/XII истекшего года. Оппозиция (вначале 7 чел., затем усиленная Чупровым – 8 чел.), не встречая сочувствия внутри театра, действовала вне его.

8-го марта с.г. М.А.Чехов снова обратился к Наркому с докладной запиской, в которой он категорически отказывается работать с оппозиционной группой как в качестве Директора, так и артиста и просит или удалить их из театра, или освободить его.

Несмотря на многократные справки, Наркомпрос молчал.

Появилось письмо Чупрова, нашло отклик в театрах – Наркомпрос молчал, и лишь 28-го марта была созвана Комиссия в составе: тт. Луначарский – председатель, Яковлева, Экскузович, Славинский, Орлинский. Были заслушаны стороны и для детального ознакомления образована Подкомиссия в составе Экскузовича и Славинского. Во вторник 29-го марта с.г. эта Подкомиссия решила предложить сторонам прекратить враждебные действия и работать вместе. Отставка Чехова отклонена. Тогда к Правлению Театра присоединилась труппа, заявив о решении уйти всем из театра, если не уберут 8 человек. Комиссия, услышав такой ответ, в конце концов постановила: ни в коем случае не освобождать Чехова от его обязанностей. Оппозиция остается в театре до конца сезона (до весны).

В месячный срок эта же Комиссия разберется в деталях конфликта.

Всякие выступления оппозиции и вообще сторон прекращаются, будет лишь дана возможность Правлению ответить печатно на обвинения. Вот формальная сторона.

Ничего хорошего, конечно, не произойдет.

Чехов – подавлен. Не только работать, защищаться не может и, само собой разумеется, не умеет. Не представляю, как он выйдет нормальным из этой паутины.

Правление тоже не может нормально работать, тем более строить план и готовиться к 10-летию Октября.

Вся труппа неизменно на стороне Чехова и Правления и, конечно, тоже вышиблена из колеи.

Оппозиция не успокоится, пописывать будут Орлинские, Павловы и другие, пока не цыкнут сверху.

Театры было поднялись – Станиславский, Мейерхольд, Таиров и Владимиров, но должны будут теперь ждать результатов Комиссии…

Наркомпрос поплывет по течению дальше.

Экскузовичу на руку всякие конфликты в Москве, т.к. ему надо убедить всех, что Ленинградские выше Московских.

Губрабис – установлено, что он на стороне оппозиции, чему ярким примером служит то обстоятельство, что письмо Чупрова было направлено в Губрабис и напечатано с его благословения.

ЦК Рабиса важно лишь использовать конфликт для сваливания Правления Губрабиса, с которым борьба не на жизнь, а на смерть.

МГСПС мечтает получить здание театра 151.

Орлинский – у-р-р-а коммунист – напал на МХАТ 1 и был отбит, объект его внимания МХАТ 2-ой, и он не успокоится, пока не успокоят сверху. Интерес его к театрам в высшей степени подозрителен.

Вообще хуже такого решения ничего нельзя было придумать.

История повторяется.

Конец марта. А.М.Бродский – Н.Н.Бромлей и Б.М.Сушкевичу 152.

Дорогие Надежда Николаевна и Борис Михайлович!

С чувством глубочайшего возмущения прочел я в № 12 «Нового зрителя» пакостное, отвратительное «открытое письмо» «Настало время», подписанное бездарным Чупровым, где этот бессовестный человек, навешав на лучшую часть театра собак, на шею Чехова повесил бедного покойника 153. Но еще большее негодование вызывает полученный мной сегодня № 13 этого, с позволения сказать, «Зрителя», где уже начат форменный поход против Чехова: копаются в его убеждениях, изо всех сил доносят, просто травят… И это все на почве революции, цепляясь за нее своими грязными, «Дикими» руками. Мне кажется, что дальше молчать нельзя – это будет не только трусость, а преступление. Может повториться история дуэли Пушкина, с той только разни цей, что того убили пулей, а этого доведут до самоубийства или вгонят в скоротечную чахотку.

Действительно настало время, но не для того, чтобы выползшие изо всех щелей гады вроде бездарных Чупровых, Павловых, аморальных Диких и их реакционных и распутных приспешников, выловили себе в мутной водице местечко в правлении или рольку, а для того, чтобы основоположники театра сплоченной единой группой разоблачили бы всю гнусную постельную подкладку поднявшейся травли и тем предотвратили бы надвигающуюся опасность гибели единственного сейчас не только в СССР, но и в Европе актера и театра.

Настало время положить конец попыткам темных дельцов и проходимцев, в душе подлых реакционеров, готовых при малейшем, не доведи Господи, ослаблении Советской власти, взять в лапы погромную дубину, пойти «бить жидов и социалистов» и петь «Боже царя храни», – разрушить театр.

Настало время спасать театр, созданный неслыханными усилиями группы неутомимых работников, настало время спасать театр от «группы», а по-моему, от черной сотни «меньшинства».

Это письмо мое я пошлю А.В.Луначарскому – он будет 10/IV в Москве. Вас же прошу прислать мне коллективный, за подписями, разоблачительный протест, который я помещу в «Красной газете»154. Ведь вся эта клевета, поддержанная подлой «Жизнью искусства», ползет – многие здесь не знают сути дела и «сочувствуют» «угнетенным». Необходимо крепкое, разоблачительное и спешное действие. Желаю Вам всем бодрости и решительности в правом деле.

Всегда с Вами и стоящими за Вами

всегда Ваш А.М.Бродский

30 марта. П.М.Керженцев – Чехову 155.

Уважаемый Михаил Александрович.

Возмутительная кампания, поднятая против Вас и МХАТ 2, побуждает меня послать привет Вам и театру и выразить уверенность, что советская общественность, на которую ссылается инициатор кампании, конечно, будет на стороне художественного коллектива театра, который продолжает оставаться одним из лучших украшений нашей сцены.

Вы знаете, что я не всегда согласен с театром в выборе и трактовке пьес, но я не сомневаюсь, что с каждым годом театр будет все более крепко сближаться с нашей действительностью, выявляя ее с тем реализмом, какой дает главную силу МХАТу 2.

С товарищеским приветом Керженцев

31 марта. Л.Я.Гуревич – Сушкевичу 156.

Глубокоуважаемый Борис Михайлович!

Я прочла в «Новом зрителе» письмо Чупрова и заметку Павлова. Такого рода явления сами по себе могут вызвать лишь брезгливое презрение, которое лучше всего выражается полным молчанием. Но создавать и вести большое художественное дело трудно, а повредить ему легко, и когда подобного рода «вредители» начинают собираться в стаи, молчать становится уже невозможно. Я очень жалею в настоящую минуту, что жизнь развела меня с повременной печатью и я не могу уже публично высказаться по поводу всего совершающегося в Вашем театре и около него в качестве театрального критика, как я сделала бы это раньше. Но хочется, по крайней мере, хоть в качестве частного лица, сказать Вам и всем тем, кто вместе с Вами является душою театра, что я крепко уповаю на Вашу общую твердость, смелость и готовность вести борьбу до конца, а потому верю в Вашу победу. Искренне и горячо желаю всем Вам достигнуть этой победы как можно скорее, без чрезмерных затрат Ваших сил, нужных для искусства, для театра.

Искренне преданная Вам

Любовь Гуревич

2 апреля. В художественный совет МХАТ II

От сотрудников Музея Изящных Искусств 157.

Ознакомившись с недостойной статьей гр. Чупрова (см. № 12 «Нового Зрителя») по адресу Художественного Совета и других артистов МХАТ II, мы не можем не выразить своего глубокого отвращения к подобному выпаду в печати с целым рядом гаденьких сплетен, грязных инсинуаций оскорбленного в своем повышенном донельзя самолюбии человека и, видимо, нескольких других его товарищей, пожелавших идти по тому же пути. Следя с особым удовольствием за высокохудожественной и талантливой сценической работой МХАТ II, с достоинством считающегося с тем, что виднейшие члены труппы его имеют право на марку МХАТ I, мы не сомневаемся, что попытки так наз. «оппозиции» не смогут порушить блестяще поставленного дела на сцене одного из лучших московских театров, стоящего выше всяких подозрений.

Выражая свое сочувствие директору театра Михаилу Александровичу Чехову, избранному на эту должность соответствующим Главком, Художественному Совету и всем достойным членам труппы, мы уверены, что мало продуманные, с мещанским налетом, выкрики, не могут ни коим образом считаться оскорбительными, и что напряженная атмосфера, мешающая ценной работе, разрядится и воздух очистится на радость почитателям театра.

3 апреля. Рустем Талиат – Чехову 158.

Глубокоуважаемый Михаил Александрович!

Глубоко возмущенный безобразной и совершенно недопустимой в условиях нашей общественности безответственной травлей лучшего актера СССР – шлю Вам свой горячий привет и наилучшие пожелания.

Рустем Талиат.

Новодевичий монастырь.

3 апреля. «Молодой Ленинец». На позициях, враждебных рабочему зрителю (О трех МХАТах).

«Всякий боженька есть труположество. Всякая религиозная идея о всяком боженьке, даже всякое кокетничанье с боженькой, – есть невыносимейшая мерзость» (Ленин).

За последние 2–3 года в наших академических театрах наблюдается стремление приблизиться к советскому зрителю, ставить пьесы, близкие к идеологии пролетариата. «Любовь Яровая» и «Лево руля» ясно говорят об этом переломе.

Однако не во всех академических театрах дело обстоит так хорошо. Во МХАТе 1 каждое воскресенье утром идет проникнутая религиозной таинственностью «Синяя птица». Возобновляется также пьеса К.Гамсуна «У врат царства», давно отзвучавшая и сейчас ничего советскому зрителю не говорящая. Переход к современности у МХАТ 1 выражается преподнесением контрреволюционнейшей, недопустимой на подмостках советского театра идеализации белой гвардии «Дни Турбиных» Булгакова. […]

Хуже всего обстоит дело в МХАТ 2, который буквально застыл в своем репертуаре. Здесь ставят совершенно чуждые, враждебные нам пьесы «Сверчок на печи», «Расточитель», «Блоха», которые проникнуты реакционными и упадочническими настроениями.

Вслед за скверной и ненужной пьесой «Орестея» МХАТ блестяще ставит «Дело», проникнутое реакционными и упадочни ческими настроениями. Чехов, играющий помещика Муровского [так!], вызывает только сочувствие у зрительного зала, а бюрократическая машина показана в странно-таинственных тонах как общечеловеческая неизменяющаяся канцелярия.

Интересно, что в МХАТ 2 имеется группа артистов, чуждая этим упадочническим настроениям, которая считает неправильной, вредной линию театра, возглавляемую артистом Чеховым.

Религиозность, таинственность, которыми проникнуты постановки МХАТ 2, благодаря руководству Чехова, ставят его на позицию, явно враждебную интересам рабочего зрителя.

В эпоху культурной революции МХАТ 2, имеющий прекрасные артистические силы, нельзя отдавать в руки враждебных нам элементов, надо положить конец разгулу реакционных, упадочнических настроений на сцене МХАТ 2.

Д.Г.

5 апреля. «Новый зритель», № 14, с. 8–9. За актера-общественника! (Отклики на конфликт в МХАТ II)

От редакции. Опубликовывая полученные отклики по поводу конфликта в MXAT II, редакция, в свою очередь, считает нужным сообщить, что, помещая открытое письмо т. Чупрова, редакция не сочла необходимым обратиться к дирекции МХАТ II, так как письмо является не обращением к «Новому Зрителю», а обращением к профсоюзу – Мосгуботделу Рабис.

Стоя на точке зрения необходимости всяческой поддержки всех, кто борется за создание здоровой революционной общественности внутри театров, признавая, что в эпоху пролетарского строительства рост советского театрального искусства в первую очередь зависит именно от этого, редакция не может солидаризироваться со всякими попытками филистерского истолкования письма – обращенного к профсоюзу и советской общественности.

За советскую общественность в театре

(Постановление объединенного собрания теа-коллективов Пролеткульта и АРМа)

Ознакомившись с письмом актера 2-го МХАТа тов. Чупрова к советской общественности (см. журнал «Новый Зритель», № 12), – коллективы: 1-го Рабочего театра Пролеткульта, 1-й и 2-й Передвижных Театральных Мастерских Пролеткульта и Ассоциации Молодых Режиссеров (АРМ), – считают необходимым заявить:

1. Мы считаем письмо тов. Чупрова фактом большого общественного значения. Оно свидетельствует о нездоровой атмосфере во внутренней жизни не только 2-го МХАТа, но и ряда других театров. Это письмо – сигнал; оно говорит о замкнутости некоторых театров, об узкой цеховщине, о нравах и методах закрытых учреждений, царящих в них, о крайне слабой их связи с общественностью.

2. Мы приветствуем пробуждающееся в актерской среде осознание актером себя как гражданина-общественника, и стремление с его стороны искать у общественности ответа и помощи в вопросах внутренней жизни театра. Частным выявлением этого стремления мы считаем письмо тов. Чупрова.

3. Мы заранее протестуем против возможных попыток придать письму характер индивидуального, преследующего личные цели, выпада и считаем необходимым со всей категоричностью требовать глубокого, внимательного, объективного расследования всего инцидента с «оппозицией» во 2-м МХАТе и широкого опубликования в печати результатов расследования.

4. Письмо ставит перед всеми, без исключения, работниками театров важнейший вопрос о необходимости освещения прожектором общественности глухих, запыленных и темных закулисных углов внутренней жизни театра.

5. Мы предлагаем союзу Рабис провести расследование этого факта, устроив общественный суд над виновниками той атмосферы затхлости и разложения, которая сложилась в верхушке 2-го МХАТа.

Мы предлагаем всем театральным работникам выявить свое отношение к факту появления в печати указанного выше письма.

За открытие перед общественностью кулис театра!

Против цеховщины, богемы и антитоварищеской атмосферы в нем!

За актера-общественника, за общественность в театре, за товарищескую атмосферу в нем!159

24 марта 1927 г.

За актера-общественника

Последнее время крупнейшие театральные специалисты пришли к мысли, что театр сейчас слишком замкнут в старых традициях, мало связан с сегодняшним днем, мало созвучен современности. Актера необходимо приобщить к общественности. Наши большие актеры живут какой-то совершенно обособленной жизнью. Можно поражаться тому, как некоторые из них совершенно не осознают происходящего кругом.

Я не понимаю, как в таком большом, художественно сросшемся организме, как МХАТ II, может создаться обстановка для подобных конфликтов. В руководящем коллективе этого театра, наряду с крупнейшими специалистами, должно быть предоставлено место и работникам-партийцам-общественникам, которые могли бы как руководить художественной стороной всей театральной жизни, так и все более и более толкать театр на путь общественности. Руководитель театра должен объединить все мнения, ответить всем запросам работников, найти правильный идеологический путь.

Необходимо усилить воспитательную работу профессиональных и партийных организаций, бороться за создание актера-общественника, принимающего деятельное участие в театральном производстве. Лишь тогда не будут иметь место такие конфликты в наших актеатрах, как происходящий в МХАТе II, нарушающий всю нормальную жизнь театра.

Директор Гос. Ак.

Большого театра А.Бурдуков 160.

Вскрыть нарыв!

Уважаемый тов. редактор!

В № 12 «Нового Зрителя» помещено письмо тов. Чупрова.

Это письмо, написанное актером МХАТ, о невыносимой атмосфере в своем же театре, показательно в том отношении, что в актерской среде, зачастую оторванной от общественности, назрели нарывы, которые необходимо проколоть как можно скорее.

Я считаю необходимым подобные начинания со стороны актеров всячески приветствовать, так как только этим путем можно правдоподобно осветить закулисную жизнь того или иного театра.

В этом отношении каждый актер должен быть тем рабкором, мнение которого он так часто не оценивает в должной мере.

Руководитель кружка теа- и кино рабкоров «Раб. Москвы»

М.Амшинский

Правительственные и профсоюзные мероприятия

Для расследования конфликта в МХАТе II при Наркомпросе создана правительственная комиссия, в составе тт. Луначарского, Яковлевой, Славинского, Экскузовича и Орлинского. Состоялось заседание комиссии, на которое были вызваны представители как «оппозиционной» группы, так и правления, во главе с Чеховым. Комиссией выделены тт. Экскузович и Славинский, которым поручено детальное ознакомление со всеми фактами, вызвавшими конфликт в театре.

Параллельно президиум ЦК Рабис, рассмотрев вопрос о конфликте в МХАТе II, создал комиссию в составе Славинского, Алексеева, Лебедева, Бескина и представителя губотдела Рабис Щербакова. Комиссия производит обследование конфликта по профсоюзной линии. После двух заседаний, с вызовом представителей обоих группировок, комиссия выезжала в полном составе в театр для проверки на месте всех обстоятельств конфликта.

К вопросу о кризисе буржуазного театра

В беседе с нашим сотрудником группа слушателей Института Красной Профессуры, интересующихся советским театром – тт. Гольман М., Долидзе Д., Бутаев К., Черняк и Давыдов, – заявила следующее:

– Наша важнейшая тактическая задача состоит в том, чтобы расколоть единый идейный фронт кадров старой буржуазной театральной школы и тем самым ослабить ее силы. Такого рода работу надо вести, конечно, прежде всего путем сплочения вокруг лозунгов советизации академических театров тех молодых и более менее способных старых артистов из этих кадров, которые на десятилетнем опыте убедились в исторической неизбежности загнивания и гибели буржуазного театра или «своим умом» доросли до понимания необходимости определенного поворота «лицом к эпохе».

Эта задача является проблемой не только идеологического влияния, но и организационного руководства. Поэтому здесь прежде всего следует выкорчевать до основания быт, целиком сохранившийся в аках «старого доброго» времени. Это значительно усилит радикальные «потенции» так называемых «левых» элементов аков. В этом смысле симптоматичное письмо артиста Чупрова, приоткрывающее завесу над «олимпийскими» нравами идеологов буржуазного театра, имеет бесспорный интерес «человеческого документа»...

Но «оппозиционные» элементы артистов старой школы должны, конечно, понять, что нельзя привлечь внимания советской общественности к узко профессиональным вопросам справедливого или несправедливого распределения ролей, не подводя под этот факт безусловно убедительных аргументов идеологического поряд ка. Если оппозиционные элементы хотят прежде всего бороться за «справедливое» распределение ролей, а потом уже, между прочим, и за революционное направление театра, то общественная значимость такой борьбы очень невелика и не выходит за пределы, так сказать, «внутрисоюзной демократии» в самом союзе Рабис. Если же эти элементы хотят в качестве наших попутчиков вести борьбу за советизацию МХАТа II против поповщины и сменовеховщины, если они не ограничатся только одним МХАТом, а внесут, так сказать, революционную «бациллу» и в другие буржуазные театры Москвы, то этим самым они обеспечат себе безусловную поддержку и опытное руководство со стороны профсоюзов и активной части советской общественности.

Процесс разложения старого театра будет продолжаться еще интенсивнее, если профсоюз Рабис поставит своей целью добиться консолидации левых элементов буржуазной артистической школы и раскрепощение их от прежних полудеспотических притязаний старого театрального Олимпа, направив их энергию на революционное преобразование старого театра, хотя бы в пределах его весьма ограниченных возможностей.

Если же мы используем противоречия неизбежно усиливающегося процесса разложения старого театра при помощи продуманной тактической «диверсии», то выполнение одной из нерешенных к десятилетию Октября важнейших задач подчинения современного театра общим целям социалистического преобразования общества будет обеспечено, по крайней мере, в последующие годы.

В момент окончания верстки номера редакцией получено сообщение от производственного коллектива театрально-экспериментальной мастерской АРМа о присоединении к объединенной резолюции театрального коллектива Пролеткульта и АРМа по поводу конфликта в МХАТе II (с. 15).

5 апреля. «Жизнь искусства», № 14, с. 1. В недрах МХАТ II

Советизация театра – процесс длительный и сложный. Как показал 10-летний опыт, оборудование администрации того или другого театра партийными силами, наличие зародышей советской общественности в виде месткома, клуба, ячеек МОПРа, уголков Ильича и т.п. – еще не гарантия подлинной советизации театра. Мы видим ряд крупнейших театров, внешне, казалось бы, достаточно советизированных и в то же время удручающих отсталостью, анахронизмом своей продукции.

Коротко говоря, недостаточно еще «революции сверху», – нужно перерождение тканей театрального быта, нужна некоторая «революция снизу». Необходимо, чтобы внутри театра появились живые силы, которые бы, опираясь на формы новой общественности, организованно эту «революцию» осуществляли. Целый ряд причин тормозит процесс советизации театрального быта и делает то, что к 10-летию Октября внутритеатральные отношения представляют собой совсем особый мирок – с укладом, миросозерцанием и традициями, нередко восходящими к временам Счастливцевых и Несчастливцевых.

Но история проникает и в эту затхлую среду. В этом отношении чрезвычайно знаменательны события, разыгравшиеся только что в МХАТе II и взволновавшие всю московскую театральную общественность.

Уже несколько месяцев известно было, что внутри МХАТа II создавалась какая-то «оппозиция». За последнее время отрывочные сведения об этом стали попадать в прессу. Группа оппозиции очень малочисленна. Она возглавляется артистом Диким и состоит, кроме последнего, всего из шести человек: Ключарев (предместком), Волков, Пыжова, Бибиков, Музалевский и Цибульский.

Оппозиция подняла «бунт» против, так сказать, «правящей головки» театра – дирекции, во главе которой стоит Чехов. Группа оппозиции повела борьбу за оздоровление атмосферы в самом быту театра, за поворот его лицом к советской современности против все резче и резче намечающегося уклона его репертуара в мистику, идеализм и т.п. настроения, явно заводящие работу театра в безысходный тупик. Одновременно оппозиция добивалась организационных возможностей для осуществления советизации МХАТа II не только де-юре, но наконец и де-факто. Но дирекции удалось быстро сплотить около себя подавляющее большинство, и оппозиция не только не получила голоса в органах самоуправления но и... ролей в последних постановках.

«Не бьют – и не движутся бык и кобыла».

И вдруг в благородном семействе мхатовцев разражается скандал. В прессе опубликовывается открытое письмо [к] дирекции МХАТа II [и] ко всей советской общественности артиста этого театра Чупрова.

Это не письмо, это почти истерический вопль задыхающегося человека. И выступление это является тем более неожиданным и внушительным, что автор его доселе к оппозиции не принадлежал. Впечатление произведено было чрезвычайно сильное. Крепко сколоченное большинство еще более сплотилось и объединилось с дирекцией, почувствовав надвигающуюся опасность. В редакцию посыпались резолюции с опровержениями, возмущениями и т.п.

Чупров в своем письме обвиняет Чехова и дирекцию в установлении и ревнивой поддержке нездорового режима, губящего театр как коллектив и заботливо предохраняющего от всякого влияния современности. Действительно ли этот режим сознательно проводился Чеховым и покорной ему дирекцией? Имеет ли место в театре «кумовство»? Может ли быть установлена связь между удручающей атмосферой театрального режима и самоубийством актера Верещагина? Действительно ли здесь обезличивалось и удушалось все живое? На все эти вопросы даст ответ специальная комиссия, сформированная для обследования этого инцидента.

Авторитетного ответа от последней ждет вся театральная советская общественность. Сейчас важно для нас отметить в этом письме Чупрова то, против чего вела борьбу оппозиция МХАТа II и что уже давно находится в поле зрения и обсуждения театральной печати: засилье упадочных настроений в этом театре, сказывающихся как в тяге к мистической интерпретации даже здоровых пьес и образов, к репертуару, более или менее насыщенному «идеализмом», так и в том затяжном и безнадежном репертуарном кризисе, какой переживает этот театр, так богатый талантами. Письмо Чупрова приоткрывает завесу над внутренним бытом этого театра, указывает на специфическую антропософскую атмосферу, все и вся здесь обволакивающую.

С другой стороны, в печати устанавливалась связь между антропософскими увлечениями руководителей театра (близкий к театру через «Петербург» Андрей Белый, как известно, заядлый штейнерианец) и их театральной практикой. В одной статье «Кокетничанье с боженькой» показано, напр., что интерпретация Гамлета проводит идею о Гамлете самого Р.Штейнера... Пусть каждый дурачится на свой фасон, но когда советский театр превращается в какую-то цитадель реакционной упадочной «секты», когда его спектакли превращаются в организованную пропаганду «боженьки» во всех его видах, тогда понятно стано вится многое. МХАТ II с его блестящими талантами и внутренним загниванием напоминает того богача, который пышными одеждами прикрывал смертельно кровоточащую язву. «Ну что ж, не оживет, аще не умрет». Чтоб не выходить уже из круга религиозной фразеологии, скажем, что таланты не будут зарыты в землю, а, наоборот, будут привиты другим здоровым организмам и дадут буйный советский рост.

Советская общественность сумеет вырвать все то, что вредит строительству советской театральной культуры.

5 апреля. «Рабис», № 12 (54). К конфликту в МХАТе Втором

Конфликт в МХАТе Втором, о котором уже сообщалось на страницах журнала «Рабис», в последнее время принял очень острые формы.

После помещения открытого письма артиста театра Чупрова на имя Мосгубрабиса и советской общественности в «Новом зрителе», содержащего в себе резкую критику существующих порядков и нравов в театре, состоялось экстренное общее собрание актерского цеха театра, на котором была вынесена резолюция протеста против выступления Чупрова.

За подписями подавляющего большинства актеров театра подано на имя директора театра М.А.Чехова заявление с указанием на то, что если актеры, принадлежащие к «оппозиции», не покинут театра, подписавшие заявление артисты будут считать себя вынужденными вместе с М.А.Чеховым уйти из театра.

Этот конфликт обсуждался в последнем заседании Президиума ЦК при участии представителей Мосгубрабиса, Месткома МХАТа Второго, Правления театра и представителей группы оппозиции.

В процессе длительного обсуждения подверглись выяснению вопросы, связанные с работой производственной комиссии, взаимоотношений большинства труппы с меньшинством и сущности конфликта.

Выступавшие представители оппозиции указывали, что своей основной задачей они считают выпрямление идеологической линии театра.

Представители правления театра обрисовали тяжелое положение, в котором очутился театр в связи с невозможностью совместной работы с группой оппозиции.

В результате обмена мнениями Президиум ЦК выделил специальную комиссию из тт. Славинского, Бескина, Алексеева, Лебедева и представителя Мосгубрабиса, которой поручил произвести детальное обследование всех обстоятельств конфликта, в первую очередь вопросов, связанных с постановкой союзной работы в МХАТе.

5–14 апреля. «Программы гос. академических театров», № 14, с. 13. К конфликту во втором МХАТе

Для рассмотрения конфликта во МХАТе втором А.В.Луначарским была образована комиссия, которая рассмотрела данный вопрос в плоскости заявления М.А.Чехова и группы оппозиции о невозможности дальнейшей совместной работы.

Комиссия поручила своим членам Ю.М.Славинскому и И.В.Экскузовичу еще раз переговорить с обеими сторонами о необходимости их совместной работы.

Что же касается всего комплекса вопросов в профессиональном разрезе, возникших при конфликте между дирекцией театра и оппозицией, то эти вопросы рассматриваются ЦК Рабиса, который образовал специальную комиссию в составе товарищей: Славинского, Бескина, Алексеева, Лебедева и представителя Мосгубрабиса. Комиссия эта на прошлой неделе имела уже два заседания и обследовала работу месткома МХАТа 2-го. Заключения комиссии будут представлены в ЦК Рабиса и по окончании всей работы будут опубликованы.

11 апреля. Луначарский – Чехову 161.

Дорогой Михаил Александрович.

Вашей отставки я принять не могу. Дело пока что в некоторой степени улажено, и я уверен, что Вы настаивать на ней также не будете. Никаких причин с нашей стороны в деятельности управления для Вашей отставки или какого-либо недовольства против Вас, конечно, не имеется. Надеюсь, что все недоразумения окончательно изживутся на благо театру, который мне очень дорог.

Нарком по просвещению А.Луначарский

12 апреля. «Новый зритель», № 15. Голос актера

На обязанности актера и театра лежит вскрытие мироощущения своей эпохи. Не выполняющие этой функции актеры театра не ценны и не нужны и обречены на медленное загнивание.

Для создания театра новой эпохи необходимо – новое мировоззрение и новая психика актера. Эту психику нужно вырабатывать. Надо раз и навсегда покончить с вредным лозунгом – «актер аполитичен».

Для создания нового театра необходимо воспитывать актера-гражданина, не аполитичного, а сознательно и четко исповедующего определенную политическую идеологию.

Для этого необходимо внутри театра создать здоровую советскую общественную атмосферу и тем подготовить актера к строительству нужного нашей эпохе театра. Не став на почву советской общественности, не окунувшись с головой в нашу жизнь, не сделав ее своей и близкой, актер, а следовательно, и театр окажутся беспомощными в выражении своего времени. Вот почему все, что уводит актера и театр от современности, является преступлением перед революционной эпохой. Актеру подлинный большой театр, достойный нашего изумительного времени, театр великой и жгучей эпохи нужен не меньше, чем стране в целости.

Время не ждет! Нельзя десятилетиями ожидать «чуда»! Надо самим начать, надо самим все делать! Надо быть предельно насыщенным непоколебимой волей – создать в нашей стране театр нашей эпохи!

Актер-режиссер Алексей Дикий (с. 3).

Профактив о конфликте в МХАТ II

актер, общественность и старые традиции

Этот вопрос, в связи с помещенным № 12 «Нового Зрителя» письмом т. Чупрова, всколыхнул широкие круги нашей общественности, требующей углубленного разрешения его.

Это свидетельствует, что значительная часть актерства, прокладывающая себе дорогу к новому быту, к новым целеустремлениям, помогает вскрыть нездоровые, уродливые формы закулисной жизни театра не «семейным» путем («зачем выносить ‘сор’ из избы» – часто повторяемая на театре фраза), а путем глубокого анализа этих явлений, путем общественного врачевания.

Путь актера к общественной жизни лежит через те формы массовой работы, которые проводят партия, профсоюз и советы. Актер, работая в месткоме, в совете, в добровольном обществе и пр. организациях, естественно, познает сущность наших задач и перестает угодничать перед теми, кто задерживает его развитие.

Такой актер уже творит новое дело общественности, он вышел из коробки индивидуалистического миропонимания.

Рассматривая другую часть актерства, созревшую еще до Октябрьской революции, мы видим неподвижность, традиционность и иногда враждебность к новым общественным формам.

Актер новой формации живет интересами сегодняшнего дня, он вырос вместе с Октябрем, он внешне и внутренне утратил облик «жреца искусства», он сросся с бытом и формами жизни сегодняшнего дня. Это подсказывает ему новые пути выявления общественности в каждой трактуемой им роли. Его отношение к создаваемому сценическому образу идет не от индивидуалистического начала, а от социального задания, и это в корне меняет его психику.

Актер старой формации не всегда так трактует образ, он зачастую живет традициями прежней сцены, подражаниями былым корифеям; отсюда и разрыв его с сегодняшним днем. Эти противоречия создают и открытые разрывы между людьми старой и новой театральной формации, они осложняют борьбу. Новый актер стремится преодолеть трудность борьбы, он отвергнул линию наименьшего сопротивления и идет по пути советской общественности.

Путь борьбы с косностью тяжел, но он целеоправдан, к нему зовет вся наша общественность, и надо всячески поддерживать и направлять эту борьбу к конечной цели – оздоровлению театрального быта во всех его проявлениях.

Член правл. Мосгубрабиса А.Кустов (с. 4).

Надо смотреть шире

То, что происходит сейчас во 2-м МХАТе, не может не волновать нашей общественности. Но именно поэтому необходимо крайне осторожно подходить к тем ил иным выводам.

Местком Малого театра не может не приветствовать любого почина широкой общественной критики фактов театра, как в его «наружной» службе, так и в его организационно-бытовом укладе; не может не присоединить своего голоса к требовательнейшим лозунгам нашей революционной современности, шаг за шагом раскрепощающей «природу вещей», не может, наконец, не признавать, что театральная общественность хранит еще в своих недрах глубочайшие залежи консерватизма и невежества. Вместе с тем низовые органы нашей профсоюзной системы, находясь у самых корней театральной общественности, у самых истоков организационно-производственной работы театра, не могут не учитывать всей сложности и болезненной трудности совершающихся в нем, в условиях современности, общественных и творческих процессов.

Эта именно органическая близость к «природе вещей» обязывает и местком Малого театра, подходя к конфликту МХАТа 2-го, лишь «по поводу» его заявить нижеследующее:

1. Неизбежные в условиях коллективного художественно-производственного процесса театра столкновения отдельных соревнующихся интересов, учет и квалификация колеблющихся индивидуальных достижений художественных работников театра, персональное распределение отдельных художественных задач – все это составляет совокупность тех «проклятых» вопросов, ту сложнейшую организационно-бытовую проблему театра, разрешения которой в более или менее удовлетворительной степени практика театра еще до сих пор не дала.

2. Художественно-руководящий орган театра, решающий задачи вышеупомянутого порядка, не может быть свободен при этом от тех или иных ошибок, порождаемых не только соображениями «внутренней политики», но и велениями индивидуального вкуса и художественного «усмотрения», наличие и своеобразные, неожиданные выявления которого в сфере искусства совершенно закономерны.

3. Возникающие отсюда коллизии театра, опасности тех или иных уклонов «личного режима», явно влекущие театр к понижению его культурно-творческой и общественной роли, могут быть нейтрализованы только здоровой профессиональной общественностью, надлежащим образом организованной. Поэтому создание секции художественных работников театра – первоочередная задача нашего союза Рабис.

4. Художественно-идеологическая линия театра, определяемая изнутри сложным историческим подбором его художественного актива и практикой выработанной методики, извне регулируется так называемым «социальным заказом» и органами общественно-политического контроля. Твердых, стабилизованных форм и направлений наша бурно текущая действительность для большинства театров еще не выработала, что, между прочим, подтверждается принятием нескольких резолюций на теасовещании при Наркомпросе.

5. Учитывая огромную значительность и безотлагательность вопросов нашего внутреннего строительства, остроту каждодневно возникающих противоречий быта, идеологии, навыков прошлого и стремительного напора современности, местком Малого театра призывает весь художественный актив московских театров на широкую общественную дискуссию, организацию которой должен взять на себя губотдел союза Рабис.

Пред. месткома Гос. Ак. Малого театра М.Нароков (с. 4).

Профактив о конфликте в МХАТ II

За актера-общественника

Театр Революции

Местком театра Революции, обсудив вопросы, затронутые письмом артиста МХАТ II Чупровым, считает долгом заявить, что только широкое развитие общественности за кулисами театра, только близкое участие актеров-общественников в организационной части производства сможет изжить протекционизм и кумовство, сможет начисто выветрить из театра пыль старых, гнилых традиций и обеспечить здоровые условия работы советскому актеру.

Местком

Театр Сатиры

Местком театра Сатиры, воздерживаясь от окончательных выводов до выяснения беспристрастными общественными организациями полной картины конфликта, считает своим долгом потребовать от советской общественности заострить и выявить все стороны общественного бедствия (дело идет о молодом культурнейшем театре), так как картина театральных нравов, рисуемая Чупровым, в большей или меньшей мере имеет место в любом «храме искусства».

Можно с полной ответственностью утверждать, что революция не заглянула в темные твердыни театральных замков, в которых мирно царят под различными прикрытиями, средневековые законы, – наряду с месткомами, комиссиями и совещаниями.

Письмо Чупрова имеет большое общественное значение. Это – первый таран. Понятны тревога и ярость, охватившие театральных феодалов, объединившихся перед первым признаком «бунта рабов». Стерты все границы и тени фронтов: директор Мейерхольд, соболезнующий директору Чехову – это нужно подчеркнуть. Мы все же надеемся, что советская общественность найдет пути и средства со всей присущей ей решимостью на десятом году революции произвести Октябрь в театральных нравах.

Председатель месткома Р.Г.Корф

Секретарь Е.Л.Годзиева

Большой Театр

...Мы всецело стоим за такое открытое обращение к советской общественности, как опубликованное в «Новом Зрителе» письмо артиста Чупрова, в смысле привлечения общественного внимания к реакционной атмосфере актеатров.

Мы приветствуем такое обращение к общественности тем более, что оно дает возможность выявить как актера-общественника, так и «идеологию» академических театров, мы приветствуем его также и потому, что оно дает повод начать наконец борьбу за советскую общественность внутри театров.

Член Правления Мосгубрабиса и месткома

Большого театра Ф.С.Ляпохин

Председатель производственной комиссии А.Ф.Гулин

Секретарь месткома Л.Д.Петров

Гос. Еврейский Театр

Конфликт в МХАТе II имеет значение далеко не только для этого театра, но и для всех академических театров. Расслоение актерских коллективов идет по двум линиям: идеологической и профессионально-общественной. Эти группы составляют «меньшинство», ибо «большинство» индифферентно к советской общественности, индивидуально настроено и, самое главное, находится в полной зависимости от режиссера-директора, совмещающего художественное руководство театром с административным.

Здесь актеры более чем беззащитны. В большинстве наших театров царствует полный произвол. И не существует органа, к которому могли бы апеллировать актеры в случае возникновения многочисленных конфликтов по распределению ролей и формированию труппы. На этой почве процветает протекционизм, кумовство, подхалимство.

Основной вывод – нужно упразднить театральную автократию, привлечь общественный контроль и наряду со специалистами в руководящей работе театра – привлечь общественника.

Председатель Месткома Госета А.С.Баславский

Секретарь месткома Е.С.Крашинский

Моск. Театр для Детей

Этот конфликт далеко не единичен, он не носит частного характера. Такие внутренние сдвиги – в моменты завоевания актером своего места в театре, должны иметь место в свое время во всех театрах, оставленных нам дореволюционной культурой. Я считаю, что эта борьба в ближайшее время должна перекинуться и в другие театры, в первую очередь в МХАТ I.

Во главе театра должен стоять директор-общественник. Если нельзя соединить в одном лице качества директора-общественника и художественного руководителя, то их нужно разграничить.

Председатель месткома Ю.К.Корицкий

Воздерживаются!

МХАТ I

Местком МХАТ I, принимая во внимание назначение авторитетной комиссии от ЦК и губотдела союза Рабис для расследования инцидента в МХАТ II, впредь до получения материала обследования, выяснение своего отношения к инциденту считает преждевременным (!).

Председатель М.И.Прудкин

Секретарь Б.М.Монастырев

Приписка. Если бы нам был поставлен вопрос об актерской общественности в театре до возникновения инцидента в МХАТ II, то вне всякого сомнения мы высказались бы в положительную сторону в отношении развития здоровой советской актерской общественности.

Секретарь месткома Б.М.Монастырев

Театр им. Вахтангова

Местком театра им. Вахтангова (в лице его представителя секретаря месткома Л.П.Русланова) в ответ на просьбу нашего сотрудника высказать мнение о случае в МХАТ II, заявил, что и местком, и труппа театра имеют, конечно, определенное мнение о конфликте. Однако, обсудив в особом совещании вопрос о передаче этого мнения гласности, местком вынес решение – от опубликования в печати своего взгляда на происходящее в МХАТ II воздержаться (!) (с. 5).

Отклики печати на конфликт в МХАТ II

Конфликт в МХАТ II, кампания за актера-общественника и за советизацию внутри театральной среды, встретили живые отклики в печати.

Ленинградский журнал «Рабочий и Театр» (№ 13), посвящая этому передовую, заявляет:

– Есть признаки того, что к проветриванию «заэкранных» тайников прибавится проветривание тайников закулисных… Чрезвычайно показательно в этом отношении опубликованное «Новым зрителем» (№ 12) убедительно протестующее письмо артиста МХАТ II Чупрова, вскрывающее за благообразной вывеской благообразнейшего театра – нарывы.

«Жизнь искусства» (№ 14) этому вопросу посвящает также передовую.

– Вдруг, – сочувственно восклицает журнал, – в благородном семействе мхатовцев разражается скандал. В прессе опубликовывают открытое письмо… артиста этого театра Чупрова. Это не письмо, это почти истерический вопль задыхающегося человека.

Как же отнеслось к письму «большинство» МХАТ II?

– Крепко сколоченное большинство еще более сплотилось и объединилось с дирекцией, почувствовав надвигающуюся опасность.

Симптоматично! Не правда ли?!..

И больше. Ссылаясь на статью, помещенную в «Новом Зрителе» (№ 13) «Кокетничанье с боженькой», редакция делает вполне правильный вывод:

– Пусть каждый дурачится на свой фасон, но когда советский театр превращается в какую-то цитадель реакционной упадочной «секты», когда его спектакли превращаются в организованную пропаганду «боженьки» во всех его видах, тогда понятно становится многое. МХАТ II с его блестящими талантами и внутренним загниванием напоминает того богача, который пышными одеждами прикрывал смертельно кровоточащую язву. «Ну что ж, не оживет, аще не умрет»...

Советская общественность сумеет вырвать все то, что вредит строительству советской театральной культуры.

Решительней всех настроен «Молодой Ленинец». В статье «На позициях, враждебных рабочему зрителю» (№ 75) газета, бегло анализируя современное состояние МХАТов, особенно горячо обрушивается на МХАТ II.

– Вслед за скверной и ненужной пьесой «Орестея» МХАТ блестяще ставит «Дело», проникнутое реакционными и упадочническими настроениями. Религиозность, таинственность, которыми проникнуты постановки МХАТ 2, благодаря руководству Чехова, ставят его на позицию, явно враждебную интересам рабочего зрителя».

«Молодой Ленинец» предлагает:

– В эпоху культурной революции МХАТ 2, имеющий прекрасные артистические силы, нельзя отдавать в руки враждебных нам элементов, надо положить конец разгулу реакционных, упадочнических настроений на сцене МХАТ 2 (с. 12).

19 апреля. «Новый зритель», № 16. Корректность китов

Конфликт во МХАТе 2-ом сорвал маски. Одни воздерживаются, другие молчат, не воздерживаясь, и третьи говорят. Мы понимаем тех, кто имел печальное мужество стать на сторону большинства МХАТа 2-го, мы приветствуем тех, кто выступил открыто против этого большинства, но мы возмущены теми, кто публично с лощеной корректностью заботится прежде всего о вежливости, не касаясь существа и независимо от него.

Человек кричит: нас медленно удушают, прикрываясь талантом и обаянием имени Чехова, воздуха нет, дышать нечем, смрад, кошмар, ужас! А корректные и любезные люди ему отвечают; и даже не ему, а тем, кто обратил внимание на его крик: мы крайне удивлены, зачем вы позволяете ему кричать эти вещи без оговорок с вашей стороны и не предложив одновременно перекричать его тем, кто его душит. И затем объективнейше, с олимпийским спокойствием, благодушно добавляют: «мы не можем не отметить, что художественная работа МХАТа 2-го, имеющего крепко спаянный коллектив, руководимый таким выдающимся артистом, как М.А.Чехов, тормозится возникшим в театре конфликтом, и потому мы с нетерпением ждем скорейшего его разрешения в соответствующих инстанциях».

Изумительно! Что можно возразить? Верно, работа тормозится и честные советские люди нетерпеливо ждут, пока она перестанет тормозиться. Но скажите на милость, добрые, честные, советские граждане, как вы думаете, правда ли то, о чем человек кричал, или ложь? Если это ложь, то почему вы так спокойны? Как вы себе можете позволить излишнюю роскошь мнимой незаинтересованности и не взять под свою защиту обожаемого вами и выдающегося артиста, так незаслуженно и публично опозоренного? Если же это правда, – как можете вы, потирая руки, с вежливым поклоном корректно возмутиться только тем, что редакция рядом с портретом удушаемого человека не поместила портрет и того, кто душил.

Ясно, что здесь мы имеем дело с возмутительнейшим общественным индифферентизмом, совершенно нетерпимым у нас, в наших условиях.

Печально, что этот индифферентизм, эта недоуменная, выхолощенная от здорового чувства естественного возмущения в ту или другую сторону корректность выявлена четырьмя китами нашего театрального искусства – в письме 4-х директоров.

Индифферентизм 4-х корректных китов становится особенно ярко выпуклым на фоне отзывов месткомов театра Революции, театра Сатиры, Еврейского театра, театра Детей и даже Большого театра, который заявляет: «Мы всецело стоим за такое открытое обращение к советской общественности... в смысле привлечения общественного внимания к реакционной атмосфере актеатров». Правда, это только месткомы. Но правда и то, что месткомы театра им. Вахтангова и МХАТа I считают выяснение своего отношения к инциденту «преждевременным» и воздерживаются высказать свое «уже имеющееся» определенное мнение о конфликте. Это чудовищно. Еще чудовищнее приписка секретаря месткома МХАТа I Б.М.Монастырева: «если бы, – пишет он, – нам был поставлен вопрос до возникновения конфликта в МХАТе 2, – мы высказали бы в положительную сторону в отношении развития здоровой советской актерской общественности». А сейчас почтенный секретарь не решается высказаться...

Друзья, зачем кривите душой? Говорите прямо, что именно порядки МХАТа II вы считает здоровыми, а на советскую общественность вам наплевать.

Правда, есть предрассудок, по которому о покойниках или ничего не говорят, или говорят хорошо, правда, что артист Чупров заговорил именно о тех, кто, по существу, с точки зрения советской общественности, является ходячим идейным покойником в нашей среде. Правда, что корректным людям, воспитанным в правилах вежливости, трудно отзываться плохо о лежачих и совсем невозможно о ходячих покойниках. Но какое нам до этого дело? Разве речь идет об отдельных лицах? – Нет! Дело идет о величайшей задаче создания нового актера, актера-общественника. Дело идет о том, чтоб величайшая революция, совершенная нами, не прошла бесследно и для нашего театрального искусства. Тот, кто этого не понимает, кто отступается и прячется за ширму пред поставленной задачей, тот не советский гражданин, а жалкий обыватель, совершенно не понимающий, а главное не чувствующий того процесса, который происходит.

Мруз

От редакции. Редакция «Нового Зрителя», помещая статью т. Мруз, вследствие интереса, который представляют ее отдельные положения, считает необходимым оговорить, что отношение редакции к вопросу, затрагиваемому статьей, будет высказано в одном из ближайших номеров журнала (с. 8).

Отклики на конфликт в МХАТ II. Резолюция кино-театрального кружка рабкоров газ. «Рабочая Москва»

Заслушав информацию о конфликте, возникшем в МХАТ II, и откликах на этот конфликт, общее собрание кино-театрального кружка рабкоров газеты «Рабочая Москва» констатирует несомненность наличия в наших театрах нездоровой обстановки, мешающей наладить правильную работу советского театра.

Протекционизм, с которым ведется неустанная борьба нашими парт- и профорганизациями, свивает себе прочное гнездо в недрах наших театров, кино-организаций и т.д.

Но здесь, в силу особых специфических условий, бороться с ним значительно труднее, чем на производстве.

Именно поэтому собрание приветствует поднятую на страницах «Нового Зрителя» кампанию за молодого актера, за актера-общественника против реакционных элементов в театре.

До сих пор мы не слышали подлинного голоса актера-рядовика. Письмо Чупрова является первым опытом такого общения актера с массой.

И это дает возможность надеяться, что в будущем актер будет обращаться со своими нуждами и горестями к массе. Нет сомнений, что масса всегда чутко отзывается на такой призыв.

Но только одного одобрения выступления Чупрова мало для ликвидации тех ненормальностей, которыми насыщен воздух театров.

Необходимо, без откладывания, выработать ряд конкретных мероприятий в этой области.

Этот же вопрос не должен быть обойденным на предстоящем театральном совещании при НКП. В свою очередь мы предлагаем следующее:

1) Привлечь к участию в худ. советах актеатров общественные парт- и профорганизации, как то делается в театрах УМЗП.

2) Поставить перед МК ВКП (б) и МГСПС вопрос о большем вовлечении ячеек и месткомов театров в художественно-производственную их работу.

3) ЦК Рабис должен изменить характер журнала «Рабис» с тем, чтобы он стал подлинным органом актера, члена профсоюза, а не обычным театральным журналом.

4) Вести борьбу с имеющейся в театрах ненормальностью, когда худ. руководитель театра в то же время является и артистом.

5) Членам кружка необходимо осветить вопрос о конфликте в МХАТ II на предприятиях и в рабочих клубах, собирая постановления и мнения отдельных рабочих по поводу этого конфликта.

Бюро кружка

За актера-общественника!

Я рассматриваю конфликт в МХАТ II не как личную борьбу, а как глубокое влияние советской общественности на этот театр.

Здоровый общественный подход, который до сего времени был подавляем во имя «чистого искусства», здесь берет перевес. Конечно, эта линия должна победить, иначе нельзя построить настоящий советский театр.

Театр, как производство, не может быть исключением: он подчинен тем же законам, которые лежат в основе всей советской системы.

Директор театра Революции М.М.Залка

Кулисы должны очиститься от той плесени и затхлости, которые в большинстве театров не исчезли, несмотря на то, что революция до основ всколыхнула старые устои, старый быт.

Жреческое чванство, узко-актерские замашки должны уступить место товарищеским отношениям.

Здоровая товарищеская атмосфера – залог роста театра.

Эту здоровую атмосферу сумеет создать актер-общественник, актер-гражданин, который поборет в себе яркое индивидуалистическое отношение к вопросам театра.

Письмо тов. Чупрова бьет в набат. Но было бы весьма поспешно, признавая всю общественную важность выступления т. Чупрова, выносить какое-то определенное суждение до опубликования результатов обследования комиссий правительственной и профсоюзной, которые должны пролить свет и ясность, вскрыть всю обстановку, создавшую раскол в МХАТе II. После чего мы, взволнованные этим конфликтом, сможем определить и свое отношение.

Ответственный руководитель театра им. МГСПС

Е.О.Любимов-Ланской

Отклики месткомов

Гос. Педагогический Театр

Конфликт во втором МХАТе, несомненно, берет свои корни от мистически-религиозного умонастроения руководителей этого театра во главе с Михаилом Чеховым. Несомненно, руководство театром вообще должно протекать под строгим контролем советской общественности. В противном случае мы будем иметь «театр для себя», а отнюдь не для общества.

Примеры как нашего театра, так и театра Мейерхольда, а сейчас особенно конфликт в МХАТе II, – требуют самого внимательного изучения, для того чтобы выровнять внутренние взаимоотношения в театре, установить внутри его общественную атмосферу.

Необходимо, чтобы во главе театра стоял не узко-театральный деятель, а общественник.

Председатель месткома Педагогического театра К.Н.Вельский

Театр им. Мейерхольда

Местком ГосТИМа считает, что явления, указанные в письме тов. Чупрова, если они действительно имели место, недопустимы в стенах советского театра. До конца же обследования правительственными и профессиональными комиссиями местком воздерживается от вынесения каких-либо суждений по данному письму. Местком считает крайне важным подвергнуть результаты обследования всестороннему обсуждению работников театра.

Председатель А.А.Петров

Секретарь Н.Г.Мухин (с. 9).

20 апреля заседание ЦК Рабис по разрешению конфликта в МХАТ 2-м.

26 апреля. «Новый зритель», № 17. Золотой заповедник (К вопросу о театральном академизме)

[…] Мы утверждаем, что до тех пор, пока советской общественностью не будет произведена вся эта перетряска академических «нравов», пока не будет вскрыт и локализован источник их явной и скрытой заразы, пока «маститые» не будут спешно поставлены в такие условия, где их силы волей-неволей должны будут пойти или открыто против или на пользу революции, но уже как техническая сила, – мечтать о возможных сдвигах в среде академических театров, о создании актера-общественника, общем культурном росте и т.п. – дело наивное и безнадежное!

Нам обещают соответствующую высокомастерскую продукцию. А как ее можно получить, когда почва, предназначенная для посева, не только еще не подготовлена, но преимущественно даже насыщена ядом? Атмосфера, в которой сейчас подрастает академическая смена, – этот оплот, предназначенный для продолжения высокого мастерства, – увы, не внушает никакого доверия.

В условиях нашей действительности, где наравне с возрастающей политической активностью трудящихся масс неизбежен рост и реакционных элементов, этот факт сигнализирует о том, что «верхи» академизма продолжают получать пайки своей пищи и сегодня. Значит, опасность для «восстающей» молодежи велика, так как можно быть заранее уверенным в том, что найдутся такие «старожилы», которые наверняка используют все средства, чтобы помешать ей в ее революционном деле.

Здесь коренной академист закрывается щитом истерических уверений и воплей об опасности, грозящей талантам, «обаянию» искусства, «вечным гармониям», т.е. повторяет затасканную буржуазную «истину» на тему о внеклассовости искусства, общечеловеческой этике и т.п. ханжестве, затемняющем основной смысл вещей. В то же время западным единомышленникам академистов это не мешает молчанием помогать сажать революционеров-художников как политических врагов в тюрьмы и конфисковать и сжигать художественные произведения.

Академический «заповедник» надо хорошенько почистить, и чем скорее, тем лучше, а то уже начинают портиться хранящиеся в нем таланты.

В.А.Павлов (с. 3).

По чужим гранкам

Конфликт в МХАТ II стал вызывать отклики и на местах. Киевский журнал «Театр, музыка и кино» (№ 8) пишет:

«Что на Шипке Художественного театра не все спокойно, – в этом вряд ли кто-нибудь сомневался. Советская театральная общественность терпела, когда такой крупный и творчески мощный коллектив слишком долго раскачивался, чтобы стать лицом к революционной эпохе. С трудом (а временами и с возмущением) она смотрела, как эту эпоху пытались поймать «на крючок» таких пьес, как «Белая гвардия», или таких постановок, как эсхиловская «Орестея». Многое наконец прощалось МХАТам I и II только за то, что в их стенах был такой мощный родник актерских сил.

Теперь можно открыто сказать, что шум этого родника заглушал все то, что теперь вскрылось в стенах МХАТа II. Скандал этот, являющийся подлинной злобой дня, конечно, не неожиданность…»

Мы полагаем, что этот конфликт получает должный отклик вовсе не из сострадания к какому-нибудь актеру, «обиженному» в распределении ролей, и не в силу того, что он касается МХАТ II, а конечно, только потому, что затронутые вопросы на этом частном примере сигнализируют о деле всесоюзного значения. Вопрос об оздоровлении «кулис» театра, о создании в них здоровой общественной атмосферы, обеспечивающей нормальное развитие смене, – несомненно, не может не волновать каждого, кому искренне дорого будущее советского театра. В таком деле может злословить и прятаться за мелочи только враг или заблуждающийся обыватель!» (с. 5).

За актера-общественника

Скандал, разразившийся в стенах МХАТ II, всколыхнул общественное мнение не одной только Москвы, но и далеко за пределами ее. Этот конфликт имеет огромное принципиальное значе ние для всей театральной громады CССP и должен быть вскрыт безоговорочно и со всей исчерпывающей полнотой.

Нездоровая атмосфера, обнаруженная громким призывом к общественности артиста МХАТ II Чупрова, есть не только в МХАТах, она свила себе прочное гнездо во многих театрах Москвы и провинции, она есть везде, где есть неорганизованные актеры и где превалируют известные условия: разность убеждений, общественная значимость и индивидуалистический подход со стороны руководящей головки театра, довлеющий над голосом работников, стремящихся к одному: не дать себя задавить, приносить посильную пользу обществу, строить это общество, неся в него здоровую новую культуру.

Актер хочет и должен быть общественником – гражданином в полном смысле этого слова. Театр должен охватывать широчайшие слои населения, так как он призван играть колоссальную роль в культурной жизни страны. Театр – это неоспоримое орудие в построении идеологии современной эпохи и вполне очевидно, что нельзя допускать, чтобы, как в руках ловкого фокусника, на глазах у почтеннейшей публики, произошло бы превращение этого могучего воспитательного орудия в хилый оранжерейный цветок для услаждения чисто мещанских вкусов.

Нельзя жить в обществе переживаемой нами величайшей эпохи, не чувствуя лихорадочного биения его пульса. Задача действительности ясна. Завоевания революции, завоевания нового общества – огромны и должны громко и четко проявить себя в жизни театра. Плеханов говорил: «Ход развития искусства определяется ходом развития общественных сил». Действительность каждого дня должна заставить актера идти не за собой, а в ногу с собой, по крайней мере, если уж не впереди себя. Только надо помочь и актеру.

Правда, что актер не может сразу порвать со старой идеологией, правда, что он не может сразу приобщиться к новому быту. Но сразу нельзя, а за десятилетия должны же быть какие-нибудь логические результаты, хотя бы частичные. Актер за 10 лет революции только поверхностно, а не с корнями, не глубоко врос в новый быт; не успел ближе, как того требуют условия гигантских шагов жизни, – приобщиться к нему. Вот почему одной из главнейших задач укрепления и роста театра должно быть неослабное стремление приблизить рядового актера к политической общественности, превратить его в полноправного гражданина.

Нужна особенная чуткость со стороны актера к общественно-политической жизни страны. И на первое время, как экстренная мера, необходимо создать в каждом театре дружный товарищеский цех, объединяемый группой авторитетных товарищей, через которых поддерживалось бы взаимодействие между работой актеров и работой театра.

Лозунга «актер аполитичен» – нет, его не должно быть! Аполитичные люди в искусстве не нужны ни обществу, ни театру. Таким «аполитикам» места в театре быть не должно. Их надо посадить на пароход и высадить где-нибудь на отдаленном острове. Пусть их там работают, как им нравится, пусть умирают.

Удивительно не то, что разразился этот вполне резонный скандал, а то, что такие смертельные враги, как Мейерхольд и Станиславский, как Мейерхольд и Таиров схватились вдруг за руки и залепетали одинаковым языком, что это, мол, нетактично «выносить сор из избы».

Конечно, этот скандал, как и всякий конфликт на театре, – неприятен, но он имеет большое значение. Пришла наконец пора положить предел бесправности актера в театре, зажиманию рта, то «ролишкой», то обещанием дать роль, когда тот в защиту своего гражданского права подымает свой голос.

Нет, этот сор надо вынести, и хотя театральная Москва упорно молчит, но она отлично понимает, что значит выступление этой троицы, этих трех крупнейших режиссеров – руководителей своих театров. В кабинеты к ним ворвался холодок. Скорее форточки закрыть! Но у форточек стали две комиссии – правительственная и профсоюзно-общественная. С громадным нетерпением вся театральная Москва, вся общественность ждет, чем закончится эта борьба!

Дорогу актеру, гражданину-общественнику, носителю новой здоровой культуры!

Председатель месткома Московского Драматического театра

б. Корш Н.Степанов

Секретарь месткома Б.В.Шмитько

Отклики

Пробуждение общественности среди актерских масс имеет большое значение в строительстве советского театра. Все общественные организации, которым дороги интересы нашего театра, обязаны оказать реальную поддержку нарождающейся актерской театральной общественности.

Расслоение, которое происходит в актерских массах, ни в коем случае не следует затушевывать, а, наоборот, заострять, будировать, приковывать к нему общественное внимание.

Директор Московского Драм. Театра б. Корш Е.С.Морозов

Расширенное заседание месткома и профактива Белорусского Государственного Второго Театра (БДТ 2), обсудив конфликт МХАТ 2, всецело присоединяется к меньшинству, ведущему борьбу за артиста-общественника.

Наш театр, получивший воспитание в Москве, под руководством артистов-режиссеров МХАТ 2, знает, что этот театр имеет за собой громадные художественные заслуги, но и, в то же время, несет в себе гнилую идеологию, не созвучную современности.

Профактив отмечает, что эта гниль с лозунгами о «жрецах искусства», «искусство вне классов», «искусство для искусства» и т.д. и т.п., имеет свое частичное влияние и отражение в нашем театре.

Протестуя против поведения МХАТ 2-го в отношении его революционного меньшинства, мы требуем, чтобы разрешение данного вопроса было бы общественно выдержанным до конца.

Да здравствует актер-общественник!

Да здравствует Октябрь в искусстве!

Предместком БДТ 2 Санников

Секретарь М.К.Василевская

Следуют 18 подписей профактива (с. 6).

26 апреля. Акт обследования МХАТ 2 162.

Президиум ЦК на основании данных обследования, произведенного согласно постановлений от 26/III комиссией в составе: СЛАВИНСКОГО, Алексеева, Лебедева, Бескина и Щербакова, заслушивания фактического материала и объяснений Мосгубрабиса, МК, МХАТ 2, Правления МХАТ 2, представителей т.н. «оппозиции», актера Чупрова – устанавливает следующее:

I. Стороны в конфликте

1. К моменту обследования конфликт в МХАТ 2 обозначился как комплекс разногласий, взаимных претензий и обусловленных ими действий между: с одной стороны – формально и фактически руководящей в театре группой актерского цеха, имевшей полную поддержку подавляющего большинства всей труппы театра (основного актерского кадра и актерской молодежи театра) и административного персонала и, с другой стороны – меньшинства актерского цеха (7 лиц), не оказывавшего организационного влияния на руководство театром и сложившегося в процессе конфликта в т.н. «оппозицию».

2. Дирекция театра, Правление и – в дальнейшем – художественный совет театра участвовали в конфликте, выражая собой мнение и волю большинства актерского цеха. Местком и его производственная комиссия расценивались руководящим актерским большинством как орган т.н. «оппозиции», но конфликт в существе своем развивался внутри театра не по линии обычных взаимоотношений хозоргана и профячейки и не вызывал в своем течении постановки этого вопроса на общем собрании работников всех цехов театра.

3. Персональный состав т.н. «оппозиции» сложился из 7 актеров – Дикого, Волкова, Ключарева, Музалевского, Пыжовой, Цибульского, Бибикова (из которых первый является и режиссером, последний – сотрудник) – в большинстве своем из давних работников театра. В дальнейшем против руководящих групп и органов театра выступил в прессе актер Чупров. Дикий – член Х.С., Ключарев – пред. Месткома, Бибиков – редактор стенгаза. Некоторое время в театре наблюдался известный контакт между отдельными членами т.н. «оппозиции» и другой группой, возглавляющейся актером, режиссером и членом Х.С. Смышляевым, группой, весьма быстро рассосавшейся и присоединившейся к большинству актерского цеха 163.

4. Большинство актерского цеха как сторона в этом конфликте: возглавляемая Чеховым (директор, председатель Правления и Х.С., актер, режиссер, педагог), Берсеневым (член Правления и Х.С., зав. админ. частью, актер) и Сушкевичем (член Правления и Х.С., зав. Постанов. Частью, режиссер, актер). Линия большинства разделяется Правлением (куда входят кроме названных лиц актеры Готовцев и Подгорный) и Х.С. (в котором участвуют сверх перечисленных работников актеры и режиссеры Бирман, Бромлей, Благонравов, Азарин, Гейрот, Чебан, Татаринов и зав. Муз. Частью театра – Рахманов). Состав обоих органов назначен директором Чеховым и утвержден Управлением Государственных Актеатров.

В дальнейшем эта линия одобрена всем актерским цехом и актерской молодежью театра. В итоге конечной стадии конфликт осложняется в смысле акцента со стороны т.н. «оппозиции» на Чехова и активизации его личного участия в нем.

II. История конфликта

5. Первая стадия конфликта в его внешнем проявлении относится к провинциальной поездке МХАТ 2, вызвавшей выступления некоторых членов из состава в дальнейшем сложившейся в т.н. «оппозицию» – в плане критики финансовой деятельности Правления на общих собраниях работников в Ростове-на-Дону и Москве. В связи с этим – в частности – Гиацинтова отказалась от сорежиссуры с Волковым в «Волках и овцах». Существо выступлений сводилось к обвинениям Правления в нехозяйственном ведении дела и неправильной отчетности по поездке. Этот вопрос заострился в связи с тем, что денежный отчет был готов лишь в 20-х числах октября и что он был снят с обсуждения общего собрания по согласованию с председателем Мосгубрабиса. Этот вопрос должен быть признан исчерпанным на основании данных указанного отчета, доказавших необоснованность выступлений оппонентов.

6. К данной стадии конфликта относятся и прения на общем собрании по обсуждению условий колл. договора, не выходившие из ряда вон обстановки таких же собраний в других предприятиях и приведшие в итоге к принятию предложений Правления по вопросу о ставке 1-го разряда и предложение МК о повышении на разряд всех работников театра, тарифицированных по 1-м разрядам.

В конце октября состоялось общее собрание работников театра для перевыборов МК, на котором большинство труппы (актерского цеха) не голосовало за Ключарева.

7. В начале ноября в стенгазете МК «Реплика» появились заметки, снова поднимавшие выше отмеченные финансовые вопросы. Делегатское собрание потребовало снятие этого вопроса стенгаза, но особая комиссия, созданная по проф. и парт. линиям, признала неосновательность этого требования. После этого преподаватели, актеры и режиссеры из группы большинства труппы отказались заниматься с редактором стенгаза Бибиковым. Атмосфера взаимной враждебности начала расти и привела к предъявлению Правлением требования, адресованного УГАТ и в копии направленного Мосгубрабису, о снятии с профсоюзной работы Ключарева, Бибикова и Медведевой (секретаря МК).

В дальнейшем в связи с вмешательством в растущий конфликт НКПроса и наступившим временно относительным успокоением в театре Правление сняло свое требование.

8. Эта стадия конфликта развернулась еще резче по линии административной в связи с отсутствием в театре Худож. Совета. Этим вопросом занялась специально производственная комиссия, выдвинувшая проект организации Х.С. в составе представителей отдельных течений в театре и представителей общественных организаций; одновременно – в начале ноября – по хоз. линии конструируется Художественный Совет, с привлечением в его состав Дикого, но без участия представителей общественных организаций.

9. С момента образования Х.С. т.н. «оппозиция» в лице ее отдельных представителей получила возможность выявить свою идеологическую позицию. Конкретных поводов для этого выявления было три:

а) обсуждение 9/XII постановки «Орестея», когда Дикий указал на упадочность постановки, рассматривая ее не как художественную работу, вменяемую лично Смышляеву, а как факт естественного завершения упадочного пути театра за последние годы.

б) Обсуждение 28/XII постановки «Волков и овец», когда Волков заявил, что новаторства никакого нет, т.е. его как художника увлекает система Станиславского.

в) Обсуждение 7/III постановки «Взятие Бастилии» для 10летней годовщины Октября, когда Ключарев, а также и Дикий возражали против выбора пьесы и высказывались за необходимость более современной и подходящей пьесы для указанной годовщины.

Между первым и вторым заседаниями Х.С. состоялись совещания и Наркома Просвещения и в Главреперткоме; на первом из них по конфликту было достигнуто соглашение, которое сводилось к следующим пунктам: 1) театр содействует внеплановой постановке Волкова «Волков и овец» с «увлеченными» актерами, 2) «оппозиция» получает мест[а] в Х.С., 3) «оппозиция» прекращает свои выступления против Дирекции и Правления.

Первый пункт не был реализован, т.к. Волков отказался вести работу во внеплановом порядке на основе факультативного участия актеров. Второй пункт был реализован еще ранее введением в Х.С. Дикого. Пункт третий по существу был обусловлен соблюде нием двух пунктов и в силу отпадения первого пункта отказ «оппозиции» от выступлений мог иметь временное значение. Срыв первого пункта произошел по причинам, зависевшим от обеих сторон, т.к. Волков нарушил соглашение, достигнутое НКПросом, а дирекция, Правление и Х.С. не приняли мер к устранению психологических препятствий, мешавших участию актеров в этой постановке.

В итоге соглашение не получило актуального и практического значения.

10. Наличие «худого мира», сменившего «добрую ссору», подтверждается и фактами постепенного, но последовательного в процессе углубления конфликта отстранения оппозиции от производства. После «Евграфа», где были заняты Ключарев, Пыжова, Цибульский и Бибиков, – в «Деле» не занимается никто из «оппозиции». Во «Взятии Бастилии» – никто из «оппозиции». (Роли в «Орестее» и «Смерти Иоанна Грозного» были распределены до конфликта.)

Процесс этот был вполне органичен, т.к. большинство актерского цеха и органы, им поддерживаемые – Правление и Дирекция, – не считали уже возможной совместную работу с «оппозицией», что и дало основание Чехову 7/III потребовать увольнения всей оппозиции и, предрешая события, заранее фактически изъять из дальнейшей производственной работы всю «оппозицию».

11. 22/III-27 г. в «Новом Зрителе» появляется письмо актера Чупрова, содержащее ряд тяжких обвинений против руководящих органов и групп театра, составленное за его личный страх и риск, без уведомления Месткома, без ведома «оппозиции», помещенное в прессе без согласования с Мосгубрабисом и вызвавшее к себе резко отрицательное отношение со стороны большинства актерского цеха.

III. Участие и роль в конфликте профорганов

12. Мосгубрабис в лице пред. Правления считал требования и идеологически-общественную линию оппозиции правильной.

В соответствии с этим Мосгубрабис дал конфликту развиваться своим естественным путем, не овладел цеховым движением, подорвал веру в возможность и способность профсоюза уладить конфликт, остался в хвосте событий и создал почву как для обращения Чупрова к советской общественности, прессе, так и Дирекции к Наркомпросу с требованием увольнения оппозиции.

13. Местком, следуя Директивам Мосгубрабиса, также остался в хвосте событий; он не имел твердо руководящей линии в вопросах регулирования внутренней жизни театра по профсоюзной линии: после ряда резолюций, одобрявших деятельность Правления, у Месткома внезапно возник весною прошлого года перелом; конфликт шел мимо Месткома и в пору своего созревания, и после того, как он вылился наружу. Тяжелое положение Месткома, возглавлявшегося одним из участников т.н. «оппозиции», связывало его активность в происходившем конфликте, с одной стороны, и вызывало подозрения в пристрастии его к «оппозиции» (поддержке ее) и понижало его авторитет как профсоюзной ячейки, с другой стороны.

14. Вполне естественно, что работа производственной комиссии в этих условиях не стояла на должной высоте. Она избрала ошибочный план работы – длительное обследование цехов, отказавшись от ознакомления с общим состоянием предприятия и не занявшись учетом вопросов, интересующих массу: не проработала до конца ни одного вопроса, не приняла участия в разработке вопросов, волновавших актерский цех, отложив его обследование на вторую очередь, не затронув отдельных вопросов, имевших актуальное значение (система распределения ролей, соответствие репертуара запросам зрителя и т.д.). Не вела массовой экономической работы, ни разу не организовав производсовещания; проявила беспомощность в борьбе с внутренними препятствиями в ее работе, по всем оргвопросам обращаясь в МК. При этом ни МК, ни Мосгубрабис не вели должного инструктажа произод. Комиссии, а инструкции и директивы ЦК не доходили до нее. С другой стороны, администрация не проявила необходимого внимания к производ. комиссии. В итоге производ. комиссия стала хиреть и фактически перестала существовать. Лишенная поддержки массы работников, она вместе с тем большинством труппы рассматривалась как орган борьбы меньшинства труппы с ее большинством. Конечно, художественный уклон производственной комиссии, выражавшийся к стремлениям выявить тяготения массы работников, объясняется отсутствием правильно организованного Художественного Совета. В плане внутриорганизационном надлежит отметить, что председатель производственной комиссии не выражал настроения ее большинства и вносил в дело излишне формальный подход.

IV. Участие в конфликте хозорганов

15. Дирекция в лице Чехова не приняла никаких мер к изжитию конфликта, кроме требования, обращенного к УГАТ, о снятии с профсоюзной работы Ключарева, Медведевой и Бибикова (24 ноября) и заявления в Наркомпрос об увольнении из театра всей оппозиции (7 марта). Дирекция не сделала ни одной попытки сговориться с оппозицией и изжить органически, а не механически конфликт, сразу став в положение стороны и забыв о своей функции руководства театром и улаживания внутрицеховых трений.

16. Линия Дирекции в лице Чехова совпала в полной мере с линией Правления и Художественного Совета, поскольку оба эти органа были сорганизованы Дирекцией по персональному выбору и поскольку оба они были по отношению к Дирекции подсобными.

В принципах организации обоих органов были заложены основания развития конфликта, так как Правление и Художественный Совет, составленные из работников актерского цеха, поставили в привилегированное положение 15 работников, тем создавая в театре влиятельную и сильную группу. В итоге актерский цех распался на две фактические группы – руководящая (Правление и Худ. Совет), с примыкающими к ней лицами, и оппозиция из лиц, протестовавших против этой группы

17. Создание Правления было продиктовано очевидной необходимостью обеспечить директора как художника, не имевшего ни склонности, ни возможности непосредственно управлять админ. фин. хоз. частью, подходящим для несения этих функций коллегиальным органом, который, в общем, со своей работой с хозяйственной точки зрения справился удовлетворительно. Художественный Совет не имел сколько-нибудь большого значения, т.к. собрался всего 3 раза, рассмотрев не более 5-ти вопросов, образовался в конце первой половины сезона, по своей структуре и принципам организации был обособлен от советской общественности и не осуществлял руководства художественной жизнью театра, в частности, не включив в круг своего ведения рассмотрение постановочных планов отдельных режиссеров.

18. Ответственность за идеологическую, художественную и организационную (административную и финансовую часть) стороны театра лежат на соответствующих органах Наркомпроса (Главрепертком, УГАТ).

V. Позиция и тактика «большинства и меньшинства»

19. Одним из основных пунктов платформы оппозиции, поскольку ее удается установить, является критика идеологической линии театра, как оторванной от современности, проникнутой мистическим уклоном и ведущей к общему – идеологическому и художественному – упадку театра. В качестве обоснования приводятся следующие факты: а) выбор таких пьес, как «Орестея» и «Петербург», б) сценическая трактовка пьес «Гамлет» и «Евграф», в) отказ от постановки пьес «Сэди» и «Святой Иорген», г) ведение занятий по актерской технике на философской основе антропософии. Идеологическая критика должна быть признана преувеличенной и односторонней.

Второй МХАТ, не имея в прошлом четкой художественно-идеологической линии, действительно, характеризовался наличием среди других художественно-идеологических устремлений, представленных отдельными режиссерами и примыкающими к ним актерами, и мистического уклона, но эта полоса имеет определенную тенденцию к изжитию, что подтверждается анализом продукции текущего сезона, в течение которого были поставлены наряду с «Орестеей» и «Евграф» (тематический и в значительной мере идейный отклик на современность), и «Дело» (одна из наиболее приемлемых пьес отечественной классики, разрешенная в стиле заостренной сатиры), к тому же эти все постановки дали ряд достижений в плане актерского мастерства. С другой стороны, положительная репертуарная заявка оппозиции – пьеса «Волки и овцы», к тому же предложенная к постановке не в плане новаторства, не доказала остроты идеологического расхождения оппозиции с большинством труппы. Что же касается педагогической работы Чехова, то этот вопрос подлежит специальному изучению со стороны компетентных и авторитетных органов по линии Главпрофобра, хотя, судя по продукции театра, нет основания говорить о проникновении мистических философских начал в методику сценической работы. В итоге утверждения о художественном и идеологическом упадке театра за последний сезон не отвечает действительности.

20. Второй основной пункт платформы «оппозиции» заключается в обвинении руководящих органов и групп театра в протекционизме, что конкретизируется ею в следующих формах: а) прием артистов и некоторых других работников художественного персонала без участия Посредрабиса и квалификационной комиссии, в которую входит профячейка, т.е. всецело по личному усмотрению директора, б) включение в репертуар пьес, написанных членами Художественного Совета и их родственниками, в) распределение ролей между членами Художественного Совета и примыкающими к ним членами большинства труппы, а равно использование каждым режиссером определенных актерских групп, г) лишение режиссера из группы оппозиции фактической возможности работы. Надлежит признать, что у директора не может быть отнято право решающего голоса в вопросе набора труппы и художественного персонала вообще, причем Художественный Совет и квалификационная комиссия являются лишь совещательными органами, а профячейка имеет права конфликтовать в случае разногласия с хозорганом по данным вопросам, чего она не сочла нужным сделать, тем самым согласовав действия директора. Постановка «Короля квадратной республики» относится к сезону 1924/25 г., имея отдаленную связь с конфликтом этого сезона, а выбор «1825 года» произошел в условиях крайней бедности репертуара на тему о декабристах. Акт группового подбора актеров не доказан, но если даже он и имел место, то является органическим следствием многорежиссерия и отсутствия единой художественно-идеологической линии театра, причем обход ролями наблюдался в текущем сезоне лишь после «Евграфа» и по отношению оппозиции и не имел признаков удушения актерских дарований вообще. Если можно говорить о тяжелых условиях режиссерской работы Волкова («Волки и овцы»), то для такого утверждения по отношению к Дикому («Фальстаф») оснований нет.

21. Если первые два пункта платформы «оппозиции» могут быть приняты лишь с вышеуказанными оговорками, то третий – тяжелой моральной обстановке театра, которая сложилась по отношению к меньшинству, – достаточно убедителен. Следует установить, что оппозиция усложняла сама свое положение, заостряя конфликты не только по линии репертуарно-идеологической, но и по линии хозяйственно-финансовой.

Будучи далека от единства в вопросах художественно-идеологического порядка и не имея вообще достаточно определенного лица, оппозиция отвлекалась в сторону вопросов материального характера (поездки, ставки и пр.), без предварительной проверки бросая руководителям театра тяжкие обвинения в антрепренерстве, бесхозяйственности и т.п., благодаря чему оппозиционность естественно воспринималась в обострившейся атмосфере боль шинством как склочность, как стремление свалить Чехова и др., дабы захватить влияние и власть в свои руки.

Большинство же не проявило необходимой идейной терпимости и не обнаружило никаких товарищеских побуждений изжить на почве общей преданности общему большому художественному делу взаимные разногласия и расхождения. Вместо того чтобы согласовать различные течения, представленные отдельными режиссерами и примыкающими к ним актерами, большинство избрало путь отрицания одного течения, представленного членами «оппозиции», и расценивало как идеологического и художественного выразителя театра лицо, которое представляло лишь одно из имеющих право на существование течений; многогранность производственной жизни театра подменена монопольной установкой на проведение воли одного художника. «Оппозиция» была поставлена в тяжелое положение «внутренних врагов», с которыми не здороваются и не говорят, которых лишают участия в производственной работе, которых требуют удалить из театра.

Оценка их позиции и выступлений не всегда правильна и делается с явным преувеличением, их заявления и действия воспринимаются с чрезмерной остротой. Критика «оппозицией» тех явлений и поступков, которые она признает опасными и вредными для театра, толкуются как разрушение театра. Стимулы действия оппозиции опорочиваются как чисто личные и даже шкурнические.

22. Письмо Чупрова, напечатанное в «Новом зрителе», должно быть расценено как чисто эмоциональное выступление, предпринятое за собственный страх и риск, без предварительной попытки согласования метода и содержания выступления [с?] МК или Мосгубрабисом, и объективно сыгравшие роль истерической сигнализации тревожных настроений, охвативших часть труппы. Как самый способ этой сигнализации, так и существо письма заслуживают решительного осуждения. Вопросы производственного и профессионального характера должны разрешаться в определенных организационных формах, безусловно обойденных Чупровым, даже если бы Местком и Мосгубрабис, к которым Чупров не обращался, уклонились от участия в рассмотрении указанных вопросов, Чупров имел полную возможность обратиться к вышестоящим по профлинии органам, что им не было сделано. Письмо, с другой стороны, содержит тяжкие, но безответственные обвинения по адресу руководящих групп и органов театра. Нет оснований утверждать, что Верещагин был одной из жертв чеховской политики. Верещагин, не обладая сценической одаренностью, не имел основания для личной жалобы на Чехова и, не разделяя тогдашнее направление театра, не выставлял никаких положительных предложений и не принимал никаких мер к выпрямлению его линии, им признаваемой ошибочной. Поездка в Ленинград с «Потопом» в текущем сезоне не была антрепризой Чехова, а представляла его гастроль, организованную Правлением театра, участие в которой было оплачено всем участникам твердыми ставками за счет третьего лица – Тарова, с отчислением остатка в пользу общественных учреждений, при этом Цибульский не имел никаких прав на участие в поездке, а замена Антонова Громовым была сделана по соглашению между тем и другим, и не поехавший Антонов, как и поехавший Громов, получили по половинной ставке. Освещение вопроса о распределении ролей также не отвечает действительности, как это было выше изложено. Нет оснований для подтверждения квалификации атмосферы по 2 МХАТ как «смрада, кошмара и ужаса».

VI. Меры к изжитию конфликта

23. Взаимная резкость постановки вопросов сторонами в конфликте (требования удаления из театра оппозиции и требования смены Чехова на посту Директора) и крайне обострившиеся формы его процесса обусловлены целым рядом оснований: недостаточным контролем и руководством со стороны УГАТа по идеологической и хозяйственной линии, слабостью и неправильным направлением работы союзных органов (МК, производственная Комиссия, Мосгубрабис).

Столь обострившийся и запущенный конфликт требует для своего окончательного разрешения принятия комплекса мер, по преимуществу организационного порядка, направленных к оздоровлению производственной обстановки и атмосферы 2-го МХАТ и к созданию условий, которые обеспечили бы в дальнейшем безболезненное разрешение разногласий и расхождений, не могущих не возникать в любом живом организме.

Расценивая возникновение т.н. «оппозиции» как одно из проявлений роста театра – при всей ошибочности отдельных ее положений и действий, – надлежит признать отсутствие оснований для огульного обвинения ее членов в злой воле и в столь глубоком расхождении с основами художественной жизни данного теат ра, чтобы не была возможна с ней дальнейшая совместная работа. Артистов-оппозиционеров необходимо сохранить в составе труппы при условии обязательного отказа их от недопустимых методов борьбы вне установленных организационных форм.

24. Вместе с тем по хоз. линии необходима реорганизация Управления театром. По окончании текущего сезона НКПросом должен быть разрешен вопрос о замене коллегиальной формы управления единоличной.

В помощь директору, который один отвечает за всю работу перед НКПросом через УГАТ, – должны быть даны по согласованию с союзом два помощника – один по художественной части и другой по административной части 164.

Художественный Совет как совещательный при Директоре орган должен быть реорганизован на началах введения в него представителей общественных организаций по согласованию с союзом его состава.

Очередной задачей реорганизованного Х.С. должна быть проработка производственного плана в его художественной и идеологической части на будущий сезон, а также изучение вопросов о педагогической работе театра, подлежащей общему руководству со стороны Главпрофобра на общих основаниях для всех подсобных при Госактеатрах учебных заведений и занятий.

Общее наблюдение за работой театра должно быть усилено со стороны НКПроса в лице УГАТ.

25. По профлинии подлежит решительному изжитию политика уклонения союза и его низовых ячеек от активного участия во внутренней жизни театра, не исключая и идеологической и художественной областей, конечно, в тех нормальных пределах, которые определяются профсоюзными положениями об экономработе.

Поскольку настоящий состав месткома вел пассивную линию и не выполнил своей профессиональной задачи в данном конфликте, он подлежит укреплению и усилению и досрочному переизбранию.

Одновременно должна быть переорганизована производственная комиссия как подсобный орган МК.

Мосгубрабису предлагается принять все меры к проведению в жизнь неоднократно дававшихся Цекарабис директив по массовой экономработе, в частности – по вопросу о методах работы производственных комиссий, а равно по культработе в плане производственного и профессионального просвещения.

27 апреля. Выписка из протокола собрания актерского цеха работников МХАТ 2-го в составе 87 человек в присутствии от ЦК Рабиса – тов. Славинского, Алексеева, Бескина, Тихоновича, от Губрабиса – тов. Шарикяна, Резауского, Баянова, Кустова, Смурского и от Ячейки ВКП (б) т. Козыровской 165.

Председатель – Ю.М.Славинский. Секретарь – В.Г.Базилевский.

Резолюция

В связи с опубликованием Постановления ЦК Рабиса мы, актеры МХАТ 2, считаем необходимым заявить:

1) Наш театр, насчитывающий около 15 лет дружной и сплоченной работы, из которых десять лет прошло в условиях революционного времени, непрерывно рос как в своем производстве, так и в своем мастерстве.

2) Несмотря на отдельные ошибки репертуара, вполне естественные в периоде органического роста, наш театр завоевал значительное художественное место, имеет высокую посещаемость и пользуется несомненным вниманием со стороны общественных и профессиональных организаций, что подтверждается фактическим материалом, имеющемся в Правлении.

3) Художественное руководство Чехова является для нас особенно ценным и незаменимым, т.к. в период его руководительства театр поднял свое культурное и художественное значение и в настоящее время вступил на органический путь выпрямления идеологической линии репертуара.

4) Мы с удовлетворением отмечаем, что в своем постановлении ЦК Рабис отверг всякие попытки придать художественному руководительству Чехова специфический характер, попытки обвинить его в нездоровом влиянии на художественный коллектив театра.

5) Мы считаем, что существующее правление театра всемерно содействовало его экономическому росту и не только не было скомпрометировано по хозяйственно-административной линии, но достигло того, что сезоны заканчиваются бездефицитно, несмотря на отсутствие каких-либо дотаций.

Официальные органы, контролирующие театр, признают вполне удовлетворительную его хозяйственную деятельность, что подтверждается и в постановлении ЦК Рабиса.

6) Мы считаем, что если после 15 лет дружной совместной работы театр пришел к необходимости поставить крайние тре бования, касающиеся так называемой оппозиции, то он имел все основания сделать это, и своими выступлениями в заседаниях Комиссии представил нужные к тому доказательства.

Считая, что в постановлении ЦК Рабиса – действиям т.н. оппозиции, а также Чупрова дана надлежащая оценка, – мы, подчиняясь постановлениям ЦК Рабиса, заявляем, что фактическая невозможность совместной работы с представителями быв. т.н. оппозиции, с одной стороны, и факт оставления их в театре, с другой, приведут театр к его разрушению.

С подлинным верно: В.Базилевский

После 27 апреля. Актерскому цеху МХАТ 2-го 166

Ввиду того, что наша точка зрения на последние события в Театре, в связи с постановлением ЦК Рабиса, для большинства Театра кажется непонятной и толкуется произвольно, считаем своим долгом заявить, что мы не могли от лица всех воздержавшихся на собрании актерского цеха указать своевременно мотивы, побудившие нас воздержаться от голосования по вопросу об удалении оппозиции из театра по той причине, что каждый из нас действовал самостоятельно, без всякой предварительной согласованности. Обменявшись мнениями о мотивах, руководивших каждым персонально в указанном вопросе, теперь мы утверждаем:

1) что единственная возможность сохранения Театра и дальнейшего его художественного роста и общественного значения может быть обеспечено лишь наличием всего художественного коллектива в целом.

2) Соглашаясь по существу с постановлением ЦК Рабиса, мы не видим в точке зрения оппозиции момента, влекущего за собой предъявление ультимативных требований, и не можем взять на себя моральной ответственности, настаивая на удалении ее из Театра.

3) Мы всячески присоединяемся к тезисам постановления ЦК Рабиса, осуждающим способы проведения в жизнь оппозицией своих требований.

4) Мы верим, что настоящий момент, либо угрожающий Театру полным развалом, либо предопределяющий ему подъем на небывалую высоту, – может и должен быть учтен коллективом Театра и его испытанными руководителями как момент сохранения всех художественно ценных сил Театра.

5) Мы предвидим, что отказ большинства коллектива от непреклонной позиции будет запечатлен в истории нашего Театра как акт высокой объективности и смелости, которая возродит в рядах работников Театра живую волю к работе в обновленном горячо любимом всеми Театре.

Подписи: Т.Соловьев, А.Смирнов, М.Кутузова, Кл. Воробьева, В.Куинджи, Г.Маркс, Т.Щурупова, К.Ястребецкий, Ф.Москвин 167.

29 апреля. В Управление госактеатрами

Директора Московского Художественного Академического театра 2-го М.А.Чехова

Заявление 168.

Прилагая при сем резолюцию Общего Собрания актерского цеха от 27-го апреля 169, считаю себя обязанным довести до сведения УГАТа, что, учитывая, с одной стороны, принятую резолюцию, а с другой, характер выступлений на собрании группы большинства и членов т. наз. оппозиции, показавшей невозможность найти общие точки соприкосновения для совместной работы, я расцениваю создавшееся в театре положение как чрезвычайно серьезное и действительно могущее привести театр к разрушению.

Для предотвращения этого требуется принятие срочных и энергичных мер. Жду Ваших распоряжений.

Директор МХАТ 2-го

Заслуженный артист /М.А.Чехов/

29 апреля. Директору МХАТ 2-го М.А.Чехову

Актера и режиссера МХАТ 2-го В.С.Смышляева

Заявление 170.

В силу сложившихся (в связи с конфликтом в нашем театре) отношений с актерами Волковым, Музалевским, Пыжовой, Цибульским, Ключаревым, Бибиковым, Чупровым, а также и с режиссером Диким, которые позволили себе назвать меня публично «предателем» и «лжецом» (на заседании 30 марта в ЦК Рабиса), а Волков на заседании актерского цеха 27 апреля с.г. выразил удивление, как мне остальные мои товарищи могут подавать руку как человеку «бесчестному», а также в силу того открытого бойкота, который объявили мне лично вышеупомянутые лица, – я не считаю себя, по этическим соображениям, вправе продолжать с ними какую-либо совместную работу. Поэ тому, если группа «оппозиции» останется в театре, то я прошу Вас, Михаил Александрович, считать меня выбывшим из состава труппы МХАТ 2-го.

Вал. Смышляев

29 апреля. «Вечерняя Москва».

Закончила свою работу организованная ЦК Всерабиса специальная комиссия по расследованию конфликта в МХАТе 2-м.

Первая стадия конфликта в его внешнем проявлении относится к прошлогодней провинциальной поездке МХАТ 2, вызвавшей выступления некоторых членов из состава, в дальнейшем сложившихся в т.н. «оппозицию» лиц – в плане критики финансовой деятельности правления на общих собраниях работников в Ростове-на-Дону и Москве. В связи с этим, в частности, Гиацинтова отказалась от сорежиссуры с Волковым в «Волках и овцах». Существо выступлений сводилось к обвинению правления в нехозяйственном ведении дела.

В дальнейшем одним из основных пунктов платформы оппозиции является критика идеологической линии театра как оторванной от современности, проникнутой мистическим уклоном и ведущей к общему – идеологическому и художественному – упадку театра. В качестве обоснования приводятся следующие факты: а) выбор таких пьес, как «Орестея» и «Петербург», б) сценическая трактовка пьес «Гамлет» и «Евграф», в) отказ от постановки пьес «Сэди» и «Святой Иорген», г) введение занятий по актерской технике на философской основе антропософии. Комиссия считает, что такая идеологическая критика должна быть признана преувеличенной и односторонней. Репертуарная заявка оппозиции – пьеса «Волки и овцы» Островского, к тому же предложенная к постановке не в плане новаторства, не доказала остроты идеологического расхождения оппозиции с большинством труппы.

Второй основной пункт платформы «оппозиции» заключается в обвинении руководящих органов и групп театра в протекционизме, что конкретизуется ею в следующих формах: а) прием артистов и некоторых других работников художественного персонала без участия Посредрабиса и квалификационной комиссии, в которую входит профячейка, т.е. всецело по личному усмотрению директора, б) включение в репертуар пьес, написанных членами Художественного Совета и их родственниками, в) распределение ролей между членами Художественного Совета и примыкающими к ним членами большинства труппы, а равно использование каждым режиссером определенных актерских групп, г) лишение режиссера из группы оппозиции фактической возможности работы.

Комиссия и эти обвинения в период времени, относящийся к конфликту, считает недоказанным.

Комиссия установила факт тяжелой моральной обстановки театра, которая сложилась по отношению к меньшинству.

Далее, в резолюции комиссии отмечается отсутствие у оппозиции единства в вопросах художественно-идеологического порядка, а у большинства – отсутствие необходимой идейной терпимости. Письмо актера Чупрова, напечатанное в «Новом Зрителе», комиссия расценивает как чисто эмоциональное выступление истерического порядка, предпринятое на свой страх и риск, и считает его заслуживающим решительного осуждения.

В числе мер к изжитию конфликта президиум Цекрабиса предлагает: 1) реорганизацию управления театром по окончании текущего сезона, сводящуюся к замене коллективной формы управления единоличной, причем в помощь единоличному, отвечающему директору, должны быть даны по согласованию с Рабисом два помощника – по художественной и административной части; 2) реорганизацию Художественного Совета театра на началах введения в него представителей общественных организаций; 3) усиление общего наблюдения за работой театра со стороны Наркомпроса и УГАТ; 4) досрочное переизбрание месткома театра, поскольку настоящий состав месткома вел пассивную линию и не выполнил своей профессиональной задачи в данном конфликте.

30 апреля. Директору МХАТ 2 Михаилу Александровичу Чехову

Сотрудника Сорокина Николая Семеновича

Заявление 171.

22-го марта с./г. совместно с группой молодежи мною было подано заявление с просьбой удалить из театра группу лиц, именуемую «оппозицией». Мотивом подачи этого заявления была абсолютная невозможность совместно работать с указанной группой.

Будучи сотрудником, я не имел бы права отказаться от участия в работе под руководством Дикого и Волкова и совместно с Ключаревым, Музалевским, Цибульским, Бибиковым, Чупровым и Пыжовой. А вместе с тем я не вижу для себя возможности совместно работать в области сценического творчества с людьми, которым я не верю ни как художникам, ни как просто людям.

Для меня это люди без всякой идеологии, беспринципные, демагогически прикрывающиеся красивыми фразами общественности и современности, скрывая под ними глубоко личные цели.

Зная результат предпринятых Вами шагов в направлении удовлетворения требования большинства труппы, а именно Резолюцию нашего высшего профессионального органа 172, которому я безусловно подчиняюсь, я отказываюсь от своего требования удалить из театра «оппозицию» и прошу с начала будущего сезона не числить меня на службе во в[веренном] Вам театре.

Н.Сорокин

30 апреля. М.А.Чехову. Директору-распорядителю МХАТа Второго 173.

Дорогой Михаил Александрович.

На общем собрании 27-го апреля с.г. при обсуждении последнего пункта резолюции, предложенной А.И.Благонравовым, я от голосования этого пункта воздержалась, имея по этому вопросу свое особое мнение, которое заключается в том, что, признавая невозможность восстановления нормальной жизни в театре с пребыванием в нем группы актеров, именующихся «оппозицией», тем не менее я считаю, что положение это может измениться с течением времени, после того как пройдет острота момента и когда, я думаю, товарищи, составляющие эту группу, сами поймут неправильность своих поступков и действий и вред, нанесенный последними театру.

Поэтому мое мнение заключается в том, что, поскольку группа оппозиции, даже по определению Комиссии ЦК Всерабиса, является неправой, поскольку борьбой, затеянной «оппозицией», создано в театре настроение, не допускающее, по крайней мене в течение некоторого периода времени, возможности совместной работы, я полагаю, что долг самих товарищей из оппозиции взять у театра отпуск на 1–2 сезона, – если же они не сделают этого сами, то предложить им от имени театра взять такой отпуск, в случае же отказа их от этого, настаивать на их выходе.

Во всяком случае заявляю, что при создавшейся обстановке и в случае невозможности изжития ее указанным выше путем, я лично в театре оставаться не могу и заявляю о своем выходе к началу следующего сезона.

Артистка МХАТа Второго Е.Корнакова

30 апреля. Директору МХАТ 2-го М.А.Чехову

Зав. Муз. Частью, композитора и дирижера Н.Н.Рахманова

Заявление 174.

События последнего сезона, связанные с безответственной деятельностью группы лиц так называемой «оппозиции», включая и письмо Чупрова, нарушили возможность творческой работы, выбили театр из колеи, не предложив взамен ничего, в чем можно было бы найти освежающее, здоровое подкрепление.

Идея создания прекрасного театра, связывая всех нас как художников в продолжение 15-ти лет и лично меня в продолжение 14 лет, – поругана и загрязнена действиями Дикого, Волкова, Музалевского, Ключарева, Пыжовой, Бибикова, Цибульского и Чупрова.

Невозможно продолжать работать с людьми, которые кричат о своей «идеологической современности» и в то же самое время не находят благородных форм указать театру, в котором они воспитались и выросли, его ошибки, если они действительно были, – невозможно, потому что в искренность этих людей – я не верю.

Я считаю, что основа их поведения строится не на действительном желании созидать и работать для общественного дела, а исключительно для личных выгод, подделываясь под момент. Безнаказанно оставленные в организме театра постановлением ЦК Рабиса – они не помогут создавать и строить будущее театра. Благодаря органической невозможности объединения с ними и спайки – естественно и медленно разрушится то, что созидалось творческим горением в продолжение целого ряда лет.

Оставаться в этом театре на службе только как ремесленнику и тем самым помогать его медленному умиранию – мне не позволяет мое художественное чутье и совесть. Я хочу сохранить в себе идею этого большого театра, давшего мне на всю жизнь культуру и стремления настоящего художника. Приношу свою глубокую благодарность Вам, дорогой Михаил Александрович, К.С.Станиславскому и всем работникам, носящим в себе культу ру Московского Художественного театра. Благодарю за художественное воспитание, полученные знания и опыт.

Желая сохранить о созданном нами театре в своем сердце вечно прекрасное и волнующее воспоминание, я предпочитаю уйти из него с болью для себя до конца его гибели.

Прошу не считать меня в списках деятелей театра с будущего сезона.

Ник. Рахманов (Н.Рахманов)

30 апреля. Директору МХАТ 2 М.А.Чехову

А.М.Азарина

Заявление 175.

В случае оставления т.н. оппозиции в театре, я прошу считать меня выбывшим из числа артистов МХАТ 2.

А.Азарин

3 мая. Директору Московского Художественного академического театра Второго

М.А.Чехову

Члена Правления, Заведующего Административной частью и актера МХАТ 2-го – И.Н.Берсенева

Заявление 176.

Находясь с начала текущего сезона под непрерывным шельмованием и клеветой со стороны лиц т.н. оппозиции и гр. Чупрова – как один из руководителей театра, доброе имя которого весь сезон порочили эти люди, теперь, после резолюции ЦК Рабиса, в полной мере реабилитировавшей театр и его руководителей, прошу освободить меня от обязанностей Члена Правления, Зав. Админ. частью по окончании этого сезона.

Считаю обязанным отметить, что четырехлетняя деятельность Правления настоящего состава принесла театру положительные результаты и балансы театра принимались НКФ и Госпланом – с большим одобрением. Прошлый сезон прошел с прибылью в 34 000 р. Настоящий, несмотря на невыносимые трудные условия работы, заканчивается тоже с прибылью тысяч в 20–25.

Кроме того, в случае оставления в театре гр. Чупрова и группы т.н. оппозиции прошу меня не считать с будущего сезона в театре также и в качестве актера, т.к. пребывание вышеуказанных лиц не дает никакой гарантии, что и будущий год не пройдет в атмос фере склоки и подрыва нормальных условий труда – без которых театр не может творчески жить.

И.Берсенев

3 мая. Директору МХАТ 2 Михаилу Александровичу Чехову

Заявление от О.Сулержицкой 177.

Так как я не могу быть солидарной с группой «оппозиции», кот., для достижения своих целей, пользуется оговором театра и ставит на карту его репутацию, поддерживаемую ярким актерским коллективом в течение 15 лет упорного труда, – я не считаю возможным работать вместе с этой группой и прошу меня освободить от занимаемой мною должности по окончании сезона 1926/27 г.

Это, Михаил Александрович, не жестокость к людям, с которыми у меня лично никогда никаких столкновений не было, но Вы знаете, что я потеряла ради создания этого театра, и поймете, что я испытываю, видя, как его растаптывают.

О.Сулержицкая

3 мая. «Рабис», № 16, с. 2–4.

В статье «К конфликту в МХАТе Втором», автор (К.), процитировав ряд положений резолюции комиссии Рабиса, критикующих Мосгубрабис и дирекцию театра, резюмировал:

«Нужно отметить, что конфликт – и в этом положительное его значение – всколыхнул актерство не одного только МХАТ 2-го.

Возвысил голос актер-общественник, актер-гражданин, которому не безразлично, куда идет театр, которому не все равно, перед кем играть, для которого искусство – не таинство, не нечто самодовлеющее и аполитичное, не самоцель.

Ошибки и уклоны, увлечения и преувеличения, они неизбежны на новом пути – к советской общественности.

Исправление этих ошибок – общая задача Наркомпроса и Всерабиса».

3 мая. «Новый зритель», № 18. К итогам 10 съезда Мосгубрабиса 178.

За общественность в теа-производстве!

Поднятая кампания за актера-общественника и за создание здоровой внутритеатральной общественности, как показывают события, перекинулась далеко вширь и вглубь. Ее подхватили не только местные профячейки и отдельные работники, но по этому вопросу стали упорно говорить в Рабисе, в нее естественно и стихийно втянулась и периферия. Неудивительно, что конфликт в МХАТ II, явившийся своего рода трамплином, стал как бы злобой театрального дня, выдвинувшего перед советской общественностью очередную революционно-строительную проблему (с. 3).

За новый театральный быт!

Пути оздоровления театра

(Настоящая статья-письмо передана нижеподписавшимися тт. в ЦК Рабис и Мосгубрабис)

Вопрос театра в нашу эпоху полной перестройки жизни на новых началах – вопрос чрезвычайно сложный. Решение этого вопроса должно привести к новым формам театра, как в его художественной продукции и внутренней структуре, так и в способах общения со зрителем.

Для этого, конечно, нужно время. Но уже сейчас стало ясно, что театр в существующем виде отстал от жизни и что необходима реконструкция театра в целом, сообразно с общим социалистическим строительством страны. Театр должен быть трибуной, с которой художественно организуется сознание масс в целом и одновременно перевоспитываются промежуточные, наиболее отсталые слои по пути осознания ими начал новой современной общественности.

Театр должен обслуживать не случайного безликого покупателя билетов в кассе, а организованного массового зрителя и свой художественный курс держать на него, а не на обывательский или изощренный вкус индивидуального «ценителя». Театр должен выявить и узнать запросы нового зрителя, проникнуться ими, сделать свое искусство понятным, убедительным и материально доступным для него. Театр через современную тематику репертуара должен искать нового художественно убедительного реализма формы. Усиленным заказом драматургам, привлечением лучших литературных сил к совместной работе, решительным предпочтением современной советской драматургии перед переводной – театр в ближайшие годы должен создать современный, художественно сильный репертуар.

Как в тематике, так и в трактовке пьес должно быть решительно изгнано всякое культивирование подчеркнуто-индивидуалистических настроений, упадочничество во всех его видах, мисти ка, символизм как течение, пресный бытовизм, фотографический натурализм и социальное безразличие.

Предметом обработки театра должны быть: социальная драма, комедия современных нравов, героика масс и событий и здоровая фантастика, – подаваемые в бодрых и активизирующих тонах. Для осуществления этих ближайших задач необходимо и самую структуру театра приблизить к современности.

Театр ни в коем случае не должен строить свое художественное лицо по вкусам и прихотям отдельного мастера или группы, а должен неизменно иметь в виду свое общественное служение современности и ее социальный заказ. Как бы ни был одарен тот или иной художник, навязывающий театру свой персональный вкус, это всегда ведет к искривлению задач театра как общественного фактора и превращает его в индивидуальную мастерскую со всеми вытекающими отсюда последствиями личного режима.

Гарантией осуществления всех намеченных задач могут служить, по нашему мнению, следующие мероприятия в области внутренней жизни театра: во главе театра должен стоять авторитетный общественный работник, хорошо знакомый с театральным делом, который бы направлял и регулировал работу театра соответственно общему плану теаполитики, умея достаточно гибко прислушаться к внутренней жизни театра и использовать к росту его все внутренние силы и возможности производства. Для проработки вопросов идеологического и художественного порядка при директоре должен быть образован художественный совет на основе существующих общих положений о нем. В состав его, кроме директора-председателя, должны войти представители труппы, местных профорганов (МК, производ. комиссии) и широкой советской общественности. Очень желательно присутствие в XС представителей организованного зрителя по межсоюзной линии. Лица, занимающие в театре административные должности, в XС входить не должны. XС к своей работе привлекает по мере надобности всех нужных ему работников-специалистов как из состава театра, так и извне. В круг обсуждения XС должны войти следующие вопросы: разработка репертуарного плана на предстоящий сезон и установление очереди постановок, назначение режиссуры отдельных постановок, назначение художника и композитора, а также рассмотрение и обсуждение представляемых режиссурой плана постановки и распределение ролей.

В целях осуществления широкой советской демократии во внутренней жизни и производственном быту театра, втягивания в интересы его всех работников и осознания ими организованной, коллективной ответственности за предприятие, – необходимо обратить самое усиленное внимание на организацию производственных комиссий и совещаний, делая их работу открытой и широкой, популяризируя ее. Производ. комиссии и совещания должны стать основным регулирующим органом всей художественной и экономической жизни театра и рупором живого производственника, строящего свой театр.

В области культурно-просветительной работы следует уделить особое внимание политическому развитию труппы, особенно молодняка, и пропаганде материалистического подхода к искусству. Необходимо широко организовать лекции, доклады и диспуты, как общественно-политического характера, так и по вопросам художественным и текущего производства, например, коллективное обсуждение новых работ театра и т.п., желательна большая спайка методами культурной работы с другими театрами. Особое внимание должно быть уделено молодежи.

Нельзя, конечно, думать, что одна лишь организационная перестройка театра сейчас же переделает и его существо и даст немедленно нужные результаты. Для этого перелома нужны время и большая общественная работа внутри театра в самом процессе его творчества, но откладывать начало этой перестройки больше нельзя.

До сих пор обычно актер молчал, за него говорили другие. Советская общественность дала возможность актеру заговорить. И мы этим правом пользуемся. Наш голос – в защиту театра в целом, за новую театральную общественность, за актера-общественника, за здоровый, крепкий советский театр, за новый театральный быт.

Актеры МХАТ II: О.Пыжова, Л.Волков, А.Дикий, В.Ключарев, Г.Музалевский, М.Цибульский, Б.Бибиков.

P.S. Основные положения этой статьи нами неоднократно высказывались в официальных заседаниях, а также и в печати (с. 6).

ЦК Рабис о конфликте в МХАТ II

От редакции. Ниже помещена выдержка из постановления президиума ЦК Рабиса по вопросу о конфликте в МХАТ II. Обширный материал резолюции настолько существен, что не поддается изложению своими словами. Лишенная технической воз можности напечатать всю резолюцию, редакция нашла наиболее целесообразным полностью напечатать только последний раздел, имеющий для читателя, несомненно, наибольший интерес, как конкретное предложение ЦК в деле изжития конфликта. Остальные же пять разделов посвящены изложению известной уже читателю истории возникновения конфликта, участию и роли в конфликте профорганов, участию в конфликте хозорганов и позиции и тактике «большинства» и «меньшинства» (с. 7)179.

4 мая. Директору МХАТ 2-го Засл. артисту М.А.Чехову

Артиста и члена Правления В.А.Подгорного

Заявление 180.

Совместная работа с т.н. «оппозицией» и Чупровым, деятельность которых была направлена к дискредитированию Дирекции и Правления и к опорочению Театра, – представляется мне немыслимой. Оставление этих людей в составе труппы не может не повлечь за собой разрушения того художественного дела, которому мы призваны служить. Полагая, что в этом случае мое пребывание в театре становится совершенно излишним, – я прошу Вас освободить меня от занимаемых мною должностей артиста и члена Правления МХАТ 2-го с 1-го сентября 1927 г.

Артист и член Правления МХАТ 2-го

Владимир Подгорный

4 мая. Директору МХАТ 2 – М.А.Чехову

Режиссера, артиста и Члена Правления Б.М.Сушкевича

Заявление 181.

Атмосфера, необходимая для творческой работы театра, – нарушена.

Рассчитывать на какое-либо улучшение при создавшихся в театре отношениях, – невозможно.

Мерой, могущей предотвратить грозящее театру разрушение, – считаю удаление всей группы бывшей т.н. оппозиции, а также Чупрова.

Если это удаление невозможно – полагаю свое нахождение в театре бесполезным и прошу с будущего сезона освободить меня от всех занимаемых мною должностей.

Член Правления, Заведующий труппой и Художественно-Постановочной частью, режиссер и артист

Б.Сушкевич

5 мая. Директору МХАТ 2-го

Актрисы Н.Бромлей

Заявление 182.

Не чувствуя себя в силах быть свидетельницей морального и художественного падения театра, неизбежного благодаря присутствию в нем организованной группы людей, наносящих ему вред и бесчестие, – прошу считать меня с будущего сезона выбывшей из состава труппы.

Н.Бромлей

Начало мая 183. Глубокоуважаемый Михаил Александрович!

Я целый сезон наблюдал, как из актерского цеха небольшая группа людей, прикрываясь идеологией и якобы сугубой любовью к театру, с самого начала сезона шельмовала наше правление, явно желая в конце концов захватить себе власть.

Глубоко любя наш театр и видя, с каким трудом приходится благодаря этой группе заканчивать сезон, я, зная из этих восьми человек каждого в отдельности, твердо убежден, что если эти люди (товарищами я уже их назвать не могу) останутся у нас и на следующий год, то театр безусловно развалится. Пусть даже я и ошибаюсь, это безразлично. Этих людей я не уважаю и не верю им ни с какой стороны, а потому прошу в случае их оставления в театре меня уволить.

Уважающий Вас Г.Зайцевский, зав. Мастер. МХАТ 2-го.

8 мая. «Труд». За кулисами (с московского губсъезда Рабис)

Недавно в печати был освещен конфликт в МХАТ 2, глубоко взволновавший всю театральную общественность Москвы.

Группа актеров МХАТ 2 выступила с заявлением, что идеологическая линия театра оторвана от современности, и с обвинением руководителей театра в протекционизме: в приеме артистов помимо посредрабиса и квалификационной комиссии, распределении большинства ролей между членами художественного совета и т.д. Конфликт обострился. Руководители театра потребовали отстранения всей «оппозиции» от производства. В новых постановках театра никто из этой группы ролей не получил. В «Новом зрителе» было помещено открытое письмо одного из актеров МХАТ 2, вскрывавшее ряд больных сторон закулисной жизни театра. Письмо это вызвало много откликов со стороны отдельных групп актеров московских театров, месткомов, руководителей театров и рабкоровских кружков. Во всех этих откликах констатировалось наличие во многих театрах нездоровой обстановки, мешающей наладить правильную работу советского театра.

Цекрабис создал для разбора конфликта специальную комиссию, которая признала, что утверждение о художественном и идеологическом упадке театра не отвечает действительности, а обвинение в протекционизме приемлемо лишь с некоторыми оговорками. Расценивая возникновение «оппозиции» как одно из проявлений общественного роста театра, комиссия в то же время отметила, что конфликт получил нездоровое развитие, так как ни стороны, ни местком, ни Мосгубрабис не приняли своевременных мер для его ликвидации.

Прения по докладу ЦК на съезде Рабис были в значительной степени сосредоточены на вопросе о конфликте в МХАТ 2. Представители театральных коллективов указывали, что конфликт этот имеет не местное, а широкое общественное и принципиальное значение. Нездоровая обстановка имеется не только в МХАТ 2, но и в Большом театре, в Госете, б. Корша и некоторых других театрах.

Тов. Крашинский (Госет) говорил, что доля «мхатовщины», превратившейся в «госетовщину», есть и у них в театре. Местком Госета не увлекается, подобно месткому МХАТ 2, идеологическими вопросами. Его больше волнуют чисто профессиональные нужды работников театра, не пользующихся в течение 3 сезонов отпусками и получающих зарплату с опозданием на месяц и более. Между тем администрация рассматривает все действия месткома как склоку и как желание подорвать театр и дискредитировать его художественных руководителей. Директор театра обратился в ЦК и МГСПС с жалобой на местком и губотдел, и несмотря на то, что эти инстанции признали действия месткома правильными, отстранил председателя и секретаря месткома от производственной работы. Администрация не проводит в жизнь ни одного решения производственного совещания, в силу чего производственная работа свелась на нет и в этом сезоне не удалось созвать ни одного производственного совещания.

Большинство ораторов высказывало одну и ту же точку зрения. Атмосфера в наших театрах нездоровая. Протекционизм и зажимание ртов – далеко не редкостное явление в закулисной жизни. Затушевывать эти факты нельзя. Против этих явлений восстает новый советский актер, актер-общественник. Выступле ние одного из актеров МХАТ 2 на страницах печати с разоблачением закулисных сторон театральной жизни это – первая ласточка рабкоровского движения среди актеров, которую необходимо поддержать (тов. Мицко – театр б. Корш и тов. Гаркави – театр Современной буффонады).

Тов. Ключарев (МХАТ 2) указывает, что местком и производственное совещание театра уже давно ставили вопрос о нездоровой обстановке в театре и говорили об этом еще на последней губконференции союза, но выступавшие были обвинены в спецеедстве. Центрабис, по мнению оратора, знал о конфликте в МХАТ 2 давно, но своевременно мер не принял.

Нужно оздоровить атмосферу в театрах, привлекая к участию в художественных советах представителей общественных организаций 184.

Тов. Лебедев (ЦК) подчеркнул, что актеры начинают приобщаться к общественной жизни, но в театрах есть и нездоровые явления, в частности, внутритеатральный протекционизм. Союз должен взяться за искоренение этих явлений, уделяя больше внимания «мелочам», которые в актерской жизни имеют большое значение.

Председатель ЦК Рабис тов. Славинский в заключительном слове сказал:

– Наивно было бы высказывать с трибуны съезда подозрение, что ЦК против театральной общественности. Такого обвинения цекрабису никто бросить не может. ЦК считает – и это отмечено в постановлении комиссии, – что конфликт во 2 МХАТ является несомненным признаком роста актерской общественности. ЦК принял все меры, чтобы при оценке конфликта не было допущено ошибок, и я убежден, что этих ошибок не было. Надо отметить, что в связи с этим конфликтом было выдвинуто много необоснованных обвинений, много ненужной суеты. К подобным явлениям нужно подходить с большой осторожностью. Только такой подход даст возможность оздоровить театральную атмосферу.

10 мая. «Новый зритель», № 19, с. 8–9. В МХАТ II

27 апреля в МХАТе II состоялось собрание актерского цеха.

Собрание, на котором в полном составе присутствовала комиссия ЦК Рабис, было посвящено обсуждению резолюции – заявления большинства актерского цеха по поводу постановлении комиссии.

Заявление, оглашенное Берсеневым, состоит из 6 пунктов. Наиболее существенный из них, последний, достаточно характерен для заявления в целом. Приводим его полностью:

«6. Мы считаем, что если после 15 лет дружной совместной работы, театр пришел к необходимости поставить крайние требования, касающиеся так называемой оппозиции, то он имел все основания сделать это и своими выступлениями на заседаниях комиссии представил нужные тому доказательства.

Считая, что в постановлении ЦК Рабис действиям так называемой оппозиции, а также Чупрова, дана надлежащая оценка – мы, подчиняясь постановлениям ЦК Рабис, заявляем, что фактическая невозможность совместной работы с представителями так называемой оппозиции, с одной стороны, и факт оставления их в театре – с другой, приведут театр к разрушению».

Резолюция, голосовалась по пунктам. Пункт 6-й принят при 27 воздержавшихся, при чем, как указано в протоколе, голоса воздержавшихся относятся только к отводу оппозиции.

Кроме того, этот пункт сопровождается официально зафиксированным особым мнением группы актеров:

«Принимая во внимание большой процент воздержавшихся при голосовании пункта 6, о невозможности совместной работы с так называемой оппозицией (27 человек воздержавшихся), а также выступление рабочего сцены т. Яковлева от группы рабочих сцены с протестом против удаления «оппозиции» из театра, считаем этот п. 6 в резолюции неуместным, противоречащим постановлению комиссии ЦК Рабис, и просим зафиксировать в протоколе предложенную нами редакцию: «Считая для себя обязательным постановление ЦК Рабис, мы находим нужным принять все меры к усиленному проведению его в жизнь, а так как осуществление организационных выводов, намеченных в этом постановлении, зависят целиком от Наркомпроса, – обратиться к правительственной комиссии с просьбой ускорить ее решение по данному конфликту».

Л.Волков, М.Цибульский, Г.Музалевский, Б.Бибиков, О.Пыжова, А.Дикий, В.Ключарев».

За общественность в театре. Открытие Х мосгубсъезда Союза Рабис

Перед открытием

В сущности, никакой особой торжественности и помпезности не было. «Было все очень просто», скромно и деловито. Впро чем, внимательный взгляд под оболочкой внешней безразличности еще в коридорах, еще до открытия съезда мог различить какое-то особое напряжение, особую сосредоточенность атмосферы съезда. Разговоры делегатов в коридорах и в зале перед началом съезда, бросающаяся в глаза прямо против лестницы доска с надписью – «Tea-дела», на которой прикреплены тщательно подобранные вырезки из номеров «Нового Зрителя», посвященных конфликту в МХАТе 2 185, вырезки из газет с последними статьями о театральной политике, – все это как-то уже сразу определяло тот знак, под которым пройдет съезд.

Этот знак – борьба за актера-общественника, за установление советской общественности внутри театров.

Это настроение сразу же сказалось и в первых же словах вступительной речи председателя Мосгубрабиса тов. Шарикяна, и в первых же словах доклада председателя ЦК Рабис тов. Славинского.

Речь т. Шарикяна

Тов. Шарикян во вступительном слове отчетливо подчеркнул, что вопросы театральной политики и весь связанный с ними сложный комплекс вопросов, – сейчас становятся в центре внимания партии и советской общественности. Съезд открывается накануне партийного совещания по вопросам театральной политики. Это совещание определит всерьез и надолго нашу театральную политику. Съезд должен будет правильно и отчетливо выявить и осветить свое отношение к вопросам театральной политики, так как несомненно, что его решения будут учтены и партсовещанием.

«Запрос»

И сразу же насторожилось внимание съезда, сразу же отчетливо почувствовалась атмосфера съезда, когда т. Гаркави от имени делегации четырех театров – Революции, им. МГСПС, б. Корш и Современной Буффонады – внес тов. Славинскому, как председателю ЦК Рабис, «запрос» о том, что постановление комиссии ЦК Рабис по поводу конфликта в МХАТе 2 недостаточно ясно и прямо, и не носит отчетливо принципиального характера. Настроение съезда – пробуждающаяся актерская общественность – выявилось в шумных и искренних аплодисментах, которыми был приветствован этот «запрос».

И хотя тов. Славинский в своем докладе не дал ответа на «запрос» (пообещав ответить особо), но в своем обстоятельном, сугубо деловом докладе он не избежал вопросов, по существу затрагиваемых этим «запросом».

Доклад т. Славинского

Тов. Славинский начал с совершенно правильного заявления, что «съезд открывается в очень сложный и ответственный момент усиления внимания партии и советской общественности к вопросам театральной политики». Это усиление внимания иллюстрируется следующими внешними, полными глубочайшего внутреннего значения фактами, – только что закончившимся театральным совещанием при Наркомпросе, театральным совещанием при ВЦСПС, съездом директоров театров, этим съездом, предстоящим всесоюзным съездом Рабис и, наконец, предстоящим Всесоюзным партийным совещанием по вопросам театральной политики 186.

Значение московского актива союза здесь велико. Каждое, даже самомалейшее, движение в одном из театральных предприятий Москвы прокатывается громким эхом по всему СССР.

И далее, говоря об организационной деятельности союза, о работе месткомов, тов. Славинский совершенно отчетливо подчеркнул, что «вопрос об установлении общественности в театре – важнейший вопрос, что профсоюзные ячейки – месткомы – в этом деле играют основную и решающую роль. Поэтому вопрос о поднятии авторитета месткомов для успеха этой борьбы за общественность имеет огромное значение. Нетерпимо положение, когда месткомы и производственные комиссии формально относятся к своей работе, когда все благополучно потому, что было столько-то заседаний, сделано столько-то докладов. А чему были посвящены эти заседания? И когда рассмотришь это внимательнее, то оказывается, что вся деятельность месткома или производственной комиссии прошла мимо настоящего дела. И тогда оказывается, что местком и производственная комиссия пропустили, прозевали важнейшие моменты, кризисы, конфликты своего предприятия. Они остаются тогда в стороне от них и благодаря этому дело идет не по общественно-профсоюзному руслу».

Пресловутый конфликт в МХАТ 2, как выражение просыпающегося в актере чувства общественности, как выражение борьбы за эту общественность, незримо присутствовал на съезде. И целый ряд даже как будто отдаленных вопросов упирался в один – основной: настало время самой активной, самой решительной борьбы за советскую общественность в театре.

2 ½-часовой доклад тов. Славинского был посвящен обстоятельному освещению работы ЦК Рабис. Докладчик подробно остановился на работе отдельных секций союза, на положении отдельных групп его членов, на культурной, тарифно-экономической и организационной работе ЦК и проч.

Этим докладом и закончился первый день, съезда.

Б.Л.

(В следующем № будет дано освещение всей работы съезда.)

10 мая. «Жизнь искусства», № 19, с. 1. У ворот старого закулисья

Конфликт в МХАТе 2-м привлекает к себе усиленное внимание театральной общественности. И вполне понятно. Он шире рамок данного конфликта, данных кулис. Он отражает в себе какие-то переломно-обобщенные настроения, какую-то социально-театральную сигнализацию, какую-то схватку объективных сил. Независимо от «письма Чупрова» или от тех или иных фактов. Они – только повод.

Где произошел конфликт? В театре, уклон которого в мистицизм, в надрывность, «кошмарность» давно (и задолго еще до конфликта) отмечался московской прессой. Экстатическое толкование «Гамлета», теософский вывих раздвоения личности в «Петербурге» Белого, никем не понятая «жуть» «Короля квадратной республики» Бромлей, упадочническое неверие уходящего куда-то в туманную даль Евграфа, искателя приключений, неожиданное воскрешение идеи античного рока постановкой софокловской [так!] «Орестеи». Все эти моменты для установления «атмосферы» весьма важные. И их надо запомнить.

Что же случилось в этой «атмосфере»? Дадим говорить документам. Их очень много. Основных – два. Резолюция комиссии при ЦК Рабиса, расследовавшей дело, и декларация так называемой оппозиции в лице семи актеров труппы – Волкова, Дикого, Ключарева, Музалевского, Пыжовой, Бибикова.

Чего же хотят они, – эти семь? Одними из основных пунктов обвинения, выдвигаемых оппозицией, являются: 1) выбор таких пьес, как «Орестея» и «Петербург», 2) сценическая трактовка пьес «Гамлет» и «Евграф». 3) отказ от постановки пьес «Сэди» и «Святой Иорген», 4) ведение занятий по актерской технике на философской основе антропософии. Далее оппозиция обвиняет руководящие органы и группы в протекционизме, что конкретизируется в ряде фактов.

Под эти факты декларация семи подводит и идеологическое обоснование. «Вопрос театра – говорит декларация меньшинства – в нашу эпоху полной перестройки жизни на новых началах – вопрос чрезвычайно сложный. Решение этого вопроса – процесс, к которому мы идем, которого ищем, но который не может быть еще точно формулирован и методически преподан. Поскольку театральная форма социальна и определяется общественностью, постольку крутой перелом наших великих дней должен привести и к новым формам театра, как в его художественных воплощениях и внутренней структуре, так и в способах общения со зрителем... Предметом обработки театра должны быть: социальная драма, комедия современных нравов, героика масс и событий и здоровая фантастика, подаваемые в бодрых и активизирующих тонах. Для осуществления этих ближайших задач необходимо и самую структуру театра приблизить к современности, в повседневную его работу ввести советские принципы. Театр ни в коем случае не должен строить свое художественное лицо по вкусам и прихотям отдельного мастера или группы, а должен неизменно иметь в виду свое общественное служение современности и ее социальный заказ. Как бы ни был одарен тот или иной художник, навязывающий театру свой персональный вкус, это всегда ведет к искривлению задач театра, как общественного фактора, и превращает его в индивидуальную мастерскую со всеми вытекающими отсюда последствиями личного режима»187.

Чем же отвечало на действия оппозиции большинство театра и его руководящие органы? Категорическим требованием убрать из театра оппозицию. И даже после того, как Президиум Цекрабиса вынес постановление о необходимости сохранить оппозиционеров в составе труппы, состоялось общее собрание труппы театра, на котором большинство всячески доказывало, что это немыслимо, что это поведет к разрушению театра и т.д.

Из декларации меньшинства с рядом совершенно неоспоримых положений о необходимости оздоровления репертуара и притока общественности в трудовые отношения мы никак усмотреть поводов к разрушению театра не можем. Но многое станет сразу яснее, если обратиться к № 12 журнала «Рабис». Там напечатано содержание резолюции, имеющей всего четыре подписи и предложенной от имени этих четырех совещанию по театральной политике при Наркомпросе. Из более чем скромного числа четырех подписей две принадлежат Чехову и Берсеневу, т.е. лицам, возглавляющим художественную и административную часть МХАТ 2-го. Раскритиковав прописной дидактизм и агитационную схематизацию в плане идейного понимания пьес, сложность, монументальность и киносценарную пестроту в плане литературного оформления, тяготение к массовости, батальности спектакля, к приемам схематизации и плакатности, – резолюция эта подчеркивает, что все указанное снижает актуальность индивидуально-актерского момента и угрожает целостности и завлекательности театра». Одним из средств поднять театр резолюция считает «тематические задания камерного, интимного порядка». Журнал «Рабис» вполне правильно определяет эту резолюцию как «насыщенную глубоко формальным консерватизмом».

Идеологическое сопоставление этих двух деклараций, из которых одна относится непосредственно к конфликту, а другая косвенно, и определяет существо его. Все остальное – производное от них. Надстройка. К этим декларациям сводится и застарелый уклон театра в нездоровую мистику и требование убрать всех тех, кто такому мистериальному образу мысли мешает. К этим декларациям сводится борьба за общественность и против личного режима – в одном случае, и, обратно, утверждение личного режима и замыкание в кастовом мирке – в другом.

«Социальная драма и героика масс», с одной стороны, и открыто выражаемая тоска по «тематическим заданиям камерного порядка» – с другой.

Мы не хотим читать в сердцах и не апеллируем к персонам.

Сие для нас не важно. Важно объективное вскрытие психосоциальных причин и сил, двигающих «историю». Они ясны. Конфликт МХАТ 2-го обнажил до корней то, что во многих старых театрах еще скрыто за тяжелыми воротами закулисья. Пришла пора распахнуть эти ворота. И распахнуть пошире. Вот в чем смысл и значение этого конфликта. Вот это в нем должно быть учтено советской общественностью.

10–16 мая. «Программы гос. академических театров», № 19, с. 2–3. О госактеатрах

[…] 5. Второй МХАТ. Первородное дитя МХАТа Первого, унаследовавшее все достоинства и все недостатки последнего. Представляя собою молодой, весьма одаренный актерский коллектив, этот театр по художественной ценности имеет, безусловно, громадное будущее. Зато по части идеологии не все бла гополучно – есть у театра какой-то полумистический, полуидеалистический загиб. На этой почве 2-й МХАТ находится в стадии большого внутритеатрального конфликта. Небольшая группа во главе с талантливым актером-режиссером т. Диким выдвинул перед Правлением ряд требований, направленных к оздоровлению идеологической линии театра. Правда, требования оппозиции не отличались большой четкостью и носили больше обличительно-обвинительный характер вместо добросовестных конкретных указаний – что надо делать для выпрямления линии театра.

Но и дирекция вместо внимательного и вдумчивого отношения к сетованиям оппозиции сразу стала в позу воюющей стороны, и в результате во 2-м МХАТе – склока, по внешности похожая на обычную уездную склоку, а по существу обещающая последствия положительного характера как фактор зарождения активной внутритеатральной общественности. Нечленораздельные вопли первых выступлений оппозиции (бестактно-необузданное письмо Чупрова), в конце концов выкристаллизовались в цельную декларацию, адресованную в ЦК Союза. Эта декларация, соответственно конкретизированная, детализированная и пополненная, может дать вполне приемлемые тезисы по вопросу о внутритеатральной общественности.

ЦК Союза по поводу конфликта вынес вполне авторитетное суждение, где подытожены ошибки оппозиции и дирекции с преобладающим большинством труппы. Казалось бы, на этом бы и следовало остановиться и начать искреннюю обновляющую работу, где оппозиции на практической работе представлялось бы доказать, что она умеет не только красно говорить и декларировать, но и делать. На беду большинство возомнило себя победителями и стало требовать изгнания оппозиции из театра. Этим подвергается опасности существование театра, так как советская общественность никогда не помирилась бы с таким финалом, где группа общественников-артистов подверглась бы репрессиям за свои прогрессивные требования. Пусть была некоторая бестактность, некоторые ошибки со стороны оппозиции, но она честно подняла общественное знамя, кто же допустит расправу над ними! Да и нужно ли это театру? Ведь театр много потеряет от ухода такого блестящего режиссера и актера, как Дикий.

Театр безусловно переживает глубокий и тяжелый кризис, и если большинство не откажется от своих стремлений мстительного порядка, кризиса не изжить. Для оздоровления МХАТа 2-го необходимо ввести в руководящий его состав свежие общественно-партийные силы, которые явились бы примиряющим началом и помогли бы созданию внутри театра общественной атмосферы.

М.Саринов

17 мая. Служебная записка. Берсенев – Азарину 188.

Дорогой Азарий Михайлович!

Очень прошу Вас, каждому, кто спросит Вас относительно слухов – о якобы соединении МХТа с группой МХТ 2 – и о том, что якобы Берсенев ведет переговоры на эту тему с К.С., – решительно протестовать против очередной [сплетни?]. Никаких разговоров на эту тему с К.С. у меня быть не может. Мы говорим с ним, и он очень интересуется исходом театрального совещания при ЦК партии о театральной политике.

Ваш И.Берсенев

17 мая. «Жизнь искусства», № 20, с. 3. Актер и современность

[…] В преодолении препятствий, лежащих на пути роста и выдвижения советского актера, должна помочь советская общественность – путем постановки вопросов школы нового актера, вопросов внутренних взаимоотношений в коллективе, создающем спектакль, и вопросов актерского быта на театральных совещаниях и на страницах прессы.

Если судить по откликам на письмо Чупрова и на конфликт во 2-м МХАТе, имеющим близость к остро стоящему вопросу об актере-общественнике, – лед тронулся.

Внутри театральных коллективов должны быть выдвинуты группы, которые, с одной стороны, явились бы активом, ведущим борьбу с старым закулисным бытом, с раздуваемым антагонизмом между театрами, под покровом которого часто актерский коллектив лишен возможности общаться с актерами другого театра, совместно с ним обсуждать вопросы общественности на театре, а с другой стороны, группы взяли бы инициативу внедрения основ нового быта, брали бы под свою защиту молодняк-смену, помогая ей работать по углублению своей культуры, так как без роста советского актера не может быть и роста советского театра.

Н.Соколовский

16–17 мая. Выступление В.К.Владимирова на VI съезде Рабис 189.

Владимиров (Москва). Товарищи, я в настоящее время принадлежу к категории людей, которые любят, чтобы им строили глазки, как определил эту категорию людей предыдущий оратор, т.е. к директорам.

Выступление т. Подгорецкой здесь оставило большое, совершенно заслуженное впечатление. Мне лично импонирует не только то, что т. Подгорецкая выступает как делегат нашего VI съезда, но главным образом то, что т. Подгорецкая блестящая артистка, большой художник, и когда здесь выступают люди типа т. Подгорецкой, я чувствую, что идет подлинная смена, смена молодых больших талантливых художественных сил, одушевленная новым подходом к задачам искусства 190. В том, что говорила т. Подгорецкая, было много правды и под каждым ее отдельным программным тезисом, очевидно, подпишется весь президиум ЦК, вынесший известную резолюцию по делу МХАТ 2. Тов. Подгорецкая в одном только ошибается в своем заключении, что позиция ЦК, что его тактика в деле МХАТ 2 идет вразрез с революционной политикой в деле искусства. Где, в каком месте этой резолюции т. Подгорецкая могла прочитать, что Центральный Комитет не согласен с этой идеологией. Товарищи, применительно к вопросу о письме Чупрова можно говорить о методах и формах общественности, но не об идеологии в вопросах искусства. Я лично глубоко убежден, что те методы театральной общественности, которые начали защищать на 10-м году Октябрьской Революции таким путем, должны иметь для нашего театра и для подлинной театральной общественности чрезвычайно отрицательные результаты. Я позволю этому вопросу посвятить несколько слов. Я глубоко убежден, что прежде всего выступления такого порядка прочно фиксируют за нашим театральным миром репутацию театрального болота. Товарищи, когда вопросы о революции, об Октябре, о новой идеологии, о новой общественности ставятся в таком винегрете, когда из письма Чупрова вы можете узнать, кто на ком женат, кто с кем живет, кто какую роль не получил и по каким причинам, кого не взяли куда-то в поездку и об этом возглашается orbi et urbi, всему миру, то я глубоко убежден, что та широкая общественность, о которой здесь говорил т. Маширов 191, должна не без брезгливости подойти к выражающейся в таких формах общественности театральной. Товарищи, идеология, о которой здесь говорила т. Подгорецкая, в этом письме актера Чупрова присутствует как фиговый листок, который прикрывает подлинную идеологическую наготу. Я глубоко убежден, что то скептическое отношение, которое мы так болезненно переживали с первых лет революции, скептическое отношение к нам как к организованной и политически оформленной части общей пролетарской семьи, оно может только усилиться в результате таких выступлений, как выступление т. Чупрова, а тут еще многие говорили о том, что мы должны требовать, чтобы ЦК добился для Рабиса такого же общественного положения, как для пролетарских союзов.

Второй момент ущерба, я считаю, заключается в тактике, развернутой губернским отделом. (Возглас – Шарикян. Доклад Губотдела здесь не стоит.) Я говорю не о докладе Губотдела, о вашем выступлении т. Шарикян. Я думаю, что мне дано право говорить о вашем выступлении. Тов. Шарикян выступал здесь в плане нападения на позицию ЦК. Т. Шарикян выдвинул целый ряд своих обвинений. Т. Шарикян вместе с тем ничего положительного нам не сказал. По каждому моменту и вопросу он говорил: «Тут надо было сделать, сказать иначе». А как именно – не сказал. (Шарикян. Не дали говорить.) Так же как вы не даете мне говорить сейчас, уважаемый т. Шарикян. Вы прекрасно защищаетесь. Если вы будете и дальше мешать мне, вы наверняка будете победителем в этом споре. Итак, т. Шарикян по существу ничего не сказал. Вернее всего, все то, что он говорил, находится в глубочайшем противоречии с целым рядом весьма принципиальных положений. Возьмите вы вопрос о старой культуре и о пролетарской культуре. Разве мы тут не имеем целого ряда прямых заветов и указаний Владимира Ильича. Разве применительно к партийному театральному совещанию мы не имели ряд указаний. Разве т. Кнорин 192 ничего не говорил о чрезвычайной трудности нарождения новой театральной культуры, разве т. Бухарин 193 не говорил в полемике по литературным вопросам, что новая культура будет нарождаться в молекулярных процессах, процессах крайне сложных, в процессах, которые будут заключаться в каждой поре нашей общественной жизни.

Председатель: Время истекло. (Голоса. Продлить). Есть предложение продлить. Голосую. Большинство за продление. (Голос. Пересчитать).

Славинский. Я, товарищи, предложил бы уполномочить Президиум съезда несколько большим доверием. Если в Президиуме съезда кажется всем, что большинство за продление, а отдельные товарищи из первого ряда, не оборачиваясь назад, кричат подсчитать, это никуда не годится. Надо, чтобы на съезде не было таких моментов (аплодисменты).

Председатель. Будем считать аплодисменты как выражение согласия продлить время т. Владимирова. (Голоса. Правильно.) Слово имеет т. Владимиров.

Владимиров. Вот, товарищи, например, вопрос о новых формах, которые волнуют т. Подгорецкую, сидящую сейчас рядом с т. Шарикяном. Т. Шарикян говорил, что Центральный Комитет должен был бы по этому вопросу подать свой голос. Тов. Томский 194, когда-то сказал: «Вы ищете, но вы еще не нашли», а теперь пора сказать, говорит т. Шарикян, что мы что-то нашли. Но т. Шарикян сделал это заявление, не потрудившись сказать, что именно он нашел. Об этом вы так и не сказали. Какую линию поведения в этом вопросе должен взять ЦК, положительно сказать вы, конечно, не смогли.

То, что поддерживать революционные театры надо, это бесспорное положение. Но вот т. Шарикян приходит в театр старой формы и разражается таким рескриптом, адресованным мне и месткому: «Поддержать теснейшую связь со всем московским пролетариатом». Будучи прекрасно осведомлен о его вкусах, влечениях и потребностях, я заявляю вам, товарищи, что спектакль «Любовь Яровая» является излюбленным спектаклем московского пролетариата. Я цитирую на память и в общих чертах. Тов. Шарикяну приходится двоиться. Когда на фоне старой формы появляется спектакль, который привлекает внимание передовой нашей общественности, он победоносно сигнализирует. Но почему он желает в таком случае навязывать ЦК тактику фракционности в деле формы. Это осталось не ясным. Шарикянский подход целиком обнаружил несостоятельность в деле борьбы за новую общественность. Этот крик на Театральной площади: «Караул, грабят», этот скандал, который был главным импульсом для того, чтобы поднять всю эту кампанию, обнаруживает другое. Он обнаруживает, что профессиональная организация была совершенно не состоятельна в деле воспитания той здоровой театральной общественности, о методах насаждения которой говорили здесь тт. Коцын 195, Маширов и Невский 196. У нас есть достаточно проверенные формы борьбы за эту новую общественность, и мы говорим: если т. Шарикян не находит ничего лучше, как выйти на Театральную площадь и, подпевая Чупрову, кричать «караул», то этим он выдает в себе свидетельство о бедности.

Практика губернской организации в высокой мере содействовала и снижению авторитета нашей Центральной организации. Я присоединяюсь к мнению т. Славинского, который говорил на губернском съезде: «Товарищи, кто дал право людям, не имеющим никаких заслуг перед революцией, выступать в стиле той критики, с которой выступали на этом съезде по докладу Центрального Комитета». Говорили, что позиция ЦК это Дымовка. И это говорилось по адресу пионеров театральной общественности, людей, которые насаждали ее в наших театральных рядах в труднейших исторических и бытовых условиях с первых лет революции. Тут сказалось другое, чрезвычайно опасное с профсоюзной точки зрения явление. Необычайная поспешность выводов, тенденциозность и полное отсутствие объективного анализа. Скороспелое отношение к письму Чупрова и первые приветствия, которые раздались по его адресу, предопределили и дальнейшую тактику. ЦК назначил специальную комиссию, которая обследовала всю сущность этого инцидента, углубилась в самые недра этого вопроса.

Но результаты этого обследования, конечно, не удовлетворили тех, кто подходил к вопросу о театральной общественности в связи с выступлением Чупрова с тенденциозными, заранее подготовленными выводами. Отсюда этот разрыв в наших профессиональных рядах, отсюда и яростная критика позиции ЦК в данном вопросе (аплодисменты). К сожалению, я должен кончать, далеко не исчерпав темы.

Председатель. Ваше время истекло.

21 мая. Протест группы зрителей, присутствующих на спектакле во 2 МХАТе, в ЦК Рабис 197.

Мы горячо протестуем против непрекращающейся травли Михаила Александровича Чехова! Мы – протестуем против разрушения МХАТа 2-го! Пора! Пора нашей Стране снять с себя клеймо губительницы родных талантов, тяготеющее над ней уже не первое столетие.

21 мая. Замнаркома по просвещению В.Н.Яковлевой

от Директора Московского Художественного Академического Театра 2-го – Заслуженного артиста М.А.Чехова 198.

Настоящим считаю себя обязанным довести до Вашего сведения, что в связи с невыясненностью вопроса об оставлении в театре лиц бывшей т.н. оппозиции – создалось чрезвычайно серьезное положение – о чем я поставил в известность И.В.Экскузовича отношением от 27-го апреля.

За это время на мое имя поступило 68 заявлений от труппы и администрации, в которых говорится, что при оставлении в театре восьми лиц т.н. оппозиции не могут быть гарантированы нормальные условия работы, а потому каждый из подававших заявление считает невозможным остаться в театре на будущий год 199.

Ввиду необходимости дать ответ на эти заявления в связи с приближением конца сезона – прошу Ваших срочных указаний по данному вопросу.

Директор

24 мая. «Рабис», № 19, с. 9. Рубрика «Работа месткомов Москвы». Местком МХАТ Второго

Последние месяцы, в силу некоторых обстоятельств, нашему месткому приходится работать в не совсем обычной обстановке, – сообщает председатель месткома МХАТ 2 т. Ключарев. – Как на одну из характерных черт можно указать на многочисленные и крайне горячие обсуждения (пока еще в рамках производственной комиссии) целого ряда вопросов, находившихся до сих пор исключительно в компетенции Худ. Совета и Дирекции театра.

Вероятно, именно вследствие установившейся с начала сезона напряженной атмосферы и частых стычек вокруг производственной деятельности Худ. Совета и Дирекции, последняя, во избежание других осложнений, охотно шла навстречу месткому во всех его мероприятиях по линии экономически-правовой.

Один из сложнейших вопросов, стоящих перед месткомом, – вопрос о культурном обслуживании актерской массы, далеко не удовлетворяющейся постановкой работы в Центр. Доме Рабис и тяготеющей в этом отношении к ГАБТу, в библиотеку которого, кстати, передана и библиотека МХАТ 2.

24–30 мая. «Программы гос. академических театров», № 21, с. 10. Рубрика «Итоги и перспективы». МХАТ II (Беседа с членом Правления И.Н.Берсеневым)

Сезон в нашем театре заканчивается 31 мая. Финансовое положение театра за этот сезон можно признать более чем благополучным. Прошлый сезон нам удалось закончить с прибылью около 34 000 рублей, а нынешний сезон, хотя имеет балансовую прибыль несколько меньшую, но такой недобор объясняется произведенными затратами на декорации, костюмы и всю постановку трагедии Алексея Толстого «Смерть Иоанна Грозного», которая пойдет только в будущем сезоне.

Общее количество зрителей, посетивших наш театр за истекший сезон, превышает 242 тысячи человек, и из этого числа 200 тыс. получили билеты через ЦТК, путем распределения проданных спектаклей и т.п. Обычным путем, при приобретении билетов в нашей кассе, спектакли посетило только 42 тыс. зрителей. Общая посещаемость театра достигла 85%.

Наибольший художественный и материальный успех в сезоне имела пьеса Сухово-Кобылина «Дело», которая со средины февраля, когда она была впервые поставлена, прошла 30 раз при очень высоких сборах 200.

Наибольшее число представлений из пьес, шедших с начала сезона, выдержал «Евграф, искатель приключений», прошедший 39 раз, затем «Блоха» – 32 раза, «В 1825 году» – 28 раз, «12-я ночь» – 23 раза, «Орестея» – 16 раз, «Гамлет», «Гибель ‘Надежды’» и «Петербург» – сошедший с репертуара после постановки «Дела»... прошли по 10 раз, остальные пьесы имели меньшее число представлений.

Эти цифры наглядно показывают, что пьесы современного репертуара, а также такие постановки, как «Дело», «Блоха», «В 1825 году», по общему признанию наиболее соответствующие идеологическим требованиям, преобладали в репертуаре 2-го Художественного театра.

Особенное внимание в текущем сезоне театр обратил на обслуживание организованного зрителя, в частности, пролетарского студенчества, путем устройства для студентов отдельных закрытых спектаклей и установления льготной студенческой полосы. Всего за сезон мы предоставили 27 тыс. мест для пролетарского студенчества. Установив тесную связь с пролетарским студенчес твом, театр имел возможность выявить целый ряд вопросов, которые студенчество предъявляет к советскому театру.

Наш производственный план мы провели полностью; мы сделали три новых постановки – «Евграф», «Орестея» и «Дело» – и закончили четвертую – «Смерть Иоанна Грозного».

Говорить что-либо о дальнейших наших планах на вторую половину сезона преждевременно, так как театр стоит накануне реорганизации своего управления, и производственный план в окончательной форме должен быть разрешен Художественным Советом лишь после этой реорганизации.

А.В.

27 мая. Чехов – Яковлевой 201.

Глубокоуважаемая Варвара Николаевна.

Исполняя Ваше желание, я передал ряду товарищей нашу с Вами беседу и Ваше предложение обсудить вопрос о возможности оставления в стенах театра некоторых членов из числа бывшей т.н. оппозиции.

Собравшиеся товарищи согласились лишь со следующим моим предложением: оставить в списках труппы В.П.Ключарева, при непременном условии его отказа от методов действий т.н. оппозиции, с предоставлением ему годового отпуска.

В отношении же остальных семи лиц мои товарищи вполне солидаризируются с тем моим мнением, которое я изложил в беседе с Вами. Мои товарищи просят меня заявить Вам, что их решение принято в результате тщательного обсуждения возможности работы с лицами из бывшей т.н. оппозиции. Эта работа органически невозможна для них и их решение продиктовано, конечно, не упрямством или злобой.

Прилагаю при этом декларативное заявление театра, а также в качестве материала два письма: одно от молодежи театра, другое от Пролетарского Студенчества 202.

С глубоким уважением /М.Чехов/

31 мая. Выписка из протокола президиума Коллегии Наркомпроса 203.

Слушали: О конфликте в МХАТе 2-м.

Постановили:

1. Сообщение т. Яковлевой принять к сведению.

2. Принять к сведению заявление театра об основных линиях его художественной работы в дальнейшем и опубликовать его в периодической печати 204.

3. Принимая во внимание выясненную профсоюзным расследованием картину взаимоотношений в театре, признать, что дальнейшая совместная работа обеих групп могла бы иметь место только в порядке добровольного согласия на это обеих сторон.

4. Принимая к сведению заявление директора театра и поддерживающего его большинства труппы о согласии их, несмотря на имевшую место борьбу в течение истекшего сезона, работать с артистом Ключаревым, разрешить дирекции в случае, если по обсуждении этого вопроса большинство труппы не найдет для себя возможной дальнейшую совместную работу с остальными членами противоположной группы, при комплектовании труппы на будущий сезон не возобновлять контракта с ними.

5. Принять к сведению заявление дирекции и труппы о необходимости организации при театре Художественного Совета с участием представителей советской общественности.

Поручить УГАТу в 10-тидневный срок представить на утверждении Коллегии Положение о такого рода Художественных Советах при госактеатрах и в тот же срок представить на утверждении Коллегии состав Художественного Совета МХАТ II, а к 15 июня и для всех остальных Госактеатров.

Верно: Секретарь – /подпись/

С подлинным верно: М.Аристова

31 мая. Заседание Правления МХАТ 2-го 205.

Присутствуют: М.А.Чехов, И.Н.Берсенев, В.В.Готовцев, В.А.Подгорный, Б.М.Сушкевич.

Слушали: 1. Сообщение Директора о том, что, на основании Постановления Президиума Коллегии НКПроса от 31-го мая с.г., он уведомил членов т.н. «оппозиции» о незаключении с ними договоров на будущий сезон, а потому он не может принять отставки 69 членов труппы, подавших ему об этом заявления.

Постановили: 1. Принять к сведению и поставить об этом в известность всех подавших заявления об отставке.

Вл.Подгорный, И.Берсенев, Б.Сушкевич, В.Готовцев

31 мая. Чехов – Дикому: «На основании постановления Президиума коллегии Наркомпроса от 31 мая с.г. и принимая во внимание заявления большинства труппы, уведомляю Вас, что на будущий сезон (с 1 сентября 1927 года) контракт с Вами возобновлен не будет»206.

1 июня. Замнаркому по Просвещению В.Н.Яковлевой207.

В связи с пожеланием, высказанным в Постановлении Комиссии ЦК Рабиса об изменении характера Управления театром в смысле замены коллегиального – единоличным, – прошу вместо существующего Правления, состоящего из: И.Н.Берсенева – Заведующего Административной частью, В.В.Готовцева – Заведующего Финансовой частью, Б.М.Сушкевича – Заведующего постановочной частью и В.А.Подгорного – Секретаря Правления, – утвердить двух заместителей Директора: И.Н.Берсенева – по Административно-финансовой части и Б.М.Сушкевича – по Художественно-постановочной части.

Директор МХАТ 2 Мих. Чехов /М.А.Чехов/

1 июня. Глубокоуважаемый Константин Сергеевич!208

Вчера вечером состоялось постановление Коллегии Наркомпроса о конфликте в МХТ 2. На основании этого постановления М.А.Чехов – предупредил семь человек: Дикого, Музалевского, Волкова, Цибульского, Бибикова, Чупрова и Пыжову, что они не служат на будущий год. Копию этого постановления я Вам направляю. По поводу этого факта возникают опять разговоры, но теперь этот вопрос уже находится под защитой коллегии Наркомпроса.

Я остаюсь в Москве до 7-го июня – если за это время будет что-нибудь существенное – я Вам немедленно сообщу. Все наше Правление шлет Вам привет и желает Вам сил и здоровья.

Ваш И.Берсенев

1 июня. Мосгубрабис. Тов. Кузьмичеву 209.

Настоящим довожу до Вашего сведения, что в связи с состоявшимся вчера Постановлением Коллегии НКПроса – копию которого прилагаю 210 – мною были посланы предупреждения тт.: Пыжовой, Музалевскому, Дикому, Бибикову, Волкову, Чупрову, Цибульскому, – что с ними не будет возобновлен договор на будущий сезон.

Настоящее решение явилось в результате конфликта, вызвавшего резкое расхождение большинства труппы с группой восьми и создавшего невозможные условия для совместной работы с семью из них.

Директор МХАТ 2 /М.А.Чехов/

2 июня. «Правда».

Первые годы существования нашего Московского академического Художественного театра (Второго) протекали в условиях общественных сдвигов, вызванных Октябрьской революцией. Революция не могла не войти в плоть и кровь театра. Все десять лет театр был насыщен идеологическими и художественными взрывами изнутри. В этом был его рост. Разногласия создавали горячий ритм его жизни, но до последнего периода внутренняя его сплоченность охранялась страстно. Этика, бережность, товарищеское единение охранялись страстно.

Мы твердо знаем, что закон живого искусства есть умение слышать и отображать переживаемую эпоху.

Вместе с тем мы знаем, что эволюция роста театра в условиях социальных сдвигов есть сложный органический процесс, а не агитационная фраза.

Требования нашего театра к современному репертуару потому особенно строги, что именно в отношении современности театр хотел бы избежать случайных или заштампованных тем, нарочитости и неубедительности.

МХАТ II в течение последних сезонов обращался к ряду современных драматургов (Ромашов, Глоба, Эрдман, Катаев, Файко, Шишков, Бабель и др.) с целью привлечь их к совместной работе по созданию репертуара театра. И мы уверены, что вместе с ростом современной драматургии будет изжит и репертуарный кризис театра.

Мы считаем необходимым направить внимание театра по репертуарной линии: с одной стороны, на отбор художественных, идеологически ценных произведений, отражающих здоровые и нужные в условиях нашей страны явления современности, с другой – на отбор классиков мировой литературы.

В этих целях из имеющихся в распоряжении театра драматургических материалов, поступивших от современных авторов, мы намерены включить в свой репертуар следующее:

1. Бабель – один из значительнейших писателей современности, предоставивший театру свою пьесу «Закат», острую и своеобразную по форме и содержанию.

2. Андрей Упит – пьеса «Мирабо», рекомендованная Главполитпросветом.

3. Ромен Роллан – пьеса «Взятие Бастилии», предназначенная театром к 10-летию Октябрьской революции.

Что же касается произведений мировой классической литературы, а также произведений современных авторов, могущих появиться, и окончательного установления календарного плана репертуара, театр считает это ближайшей задачей реформированного художественного совета.

Вместе с тем театр должен будет продолжать работу по усовершенствованию актерского мастерства, так как только при наличии высокой актерской техники театр сможет выполнить те задачи, которые ставит ему в настоящее время общественная его роль в деле культурного просвещения масс.

Для обеспечения правильного органического роста театра, для связи его с обществом, для постоянного внутреннего контроля, для укрепления атмосферы доверия и уважения к труду театра внутри и вне его стен – театр считает своевременным реформировать художественный совет 211.

Директор Московского Художественного академического театра (Второго)

Мих. Чехов

3 июня. «Вечерняя Москва». Письмо в редакцию

В № 123 «Правды» от 2-го с.м. появилось письмо директора МХАТ 2 М.Чехова, фактически подводящее итоги протекавшему в театре в течение всего сезона конфликту. Мы, участники этого конфликта, с особым удовлетворением отмечаем утверждение этим письмом необходимости «слышать и отражать переживаемую эпоху» и признание положительной роли «идеологических и художественных взрывов внутри театра как моментов, способствующих его росту». Целиком солидаризируемся с положением письма в этой части. С самого начала конфликта эти положения неоднократно высказывались нами как «изнутри» театра, так и в советской печати. Эти наши пожелания, проводимые нами в тягчайших условиях несочувствия большинства труппы, были одобрены месткомами почти всех московских театров, прессой и подавляющим большинством выступавших ораторов на последних губернском и всесоюзном съездах Рабиса.

Не можем мы только никак согласиться с тем пунктом декларации, что постановка пьесы «Взятие Бастилии» с темой столетней давности и к тому же в пацифистской интерпретации Р.Роллана может в какой-либо степени «услышать и отобразить» эпоху Октябрьской Революции. Сожалеем, что театром не использована для этой цели поступившая по нашей инициативе современная пьеса современного автора на тему, близкую Октябрьской Революции.

Однако последовавшее за «словом» декларации Чехова его же «дело» – заставляет нас невольно усомниться в его искренности. А «дело» сводится к следующему. Одновременно с опубликованием Чеховым в печати письма нами, нижеподписавшимися, получено за директорской подписью того же М.Чехова письмо совершенно иного порядка. В этом письме Чехов оповещает нас о предстоящем нашем увольнении, что противоречит не только его же утверждению, что «разногласия создают горячий ритм жизни» театра, но и резолюции президиума ЦК Рабиса о необходимости сохранить нашу группу «как одно из проявлений роста театра».

Как примирить эти противоречия и есть ли это та «этика, бережность и товарищеское единение», к которым апеллирует в своем письме М.Чехов – разрешат наши профсоюзные органы и советская общественность.

А.Дикий, Л.Волков, О.Пыжова, М.Цибульский, Г.Музалевский, Б.Бибиков

3 июня. Председателю Мосгубрабиса тов. Кузьмичеву 212.

Письмо директора МХАТ 2-го на имя председателя Мосгубрабиса, извещающее о незаключении договоров на будущий сезон с тт. Пыжовой, Диким, Волковым, Музалевским, Цибульским и Бибиковым и Чупровым явилось результатом желания Дирекции избежать несогласованности в этом вопросе с Мосгубрабисом.

Дирекция полагала, что конфликт в МХАТ-2 прошел через все профсоюзные инстанции, и Постановление Коллегии Наркомпроса явилось для нас последним этапом в этом вопросе.

Если у председателя Мосгубрабиса могло создаться впечатление, что он поставлен в известность о решении Дирекции 213 [post factum], то это произошло, очевидно, в силу недоразумения, о чем Дирекция, конечно, глубоко сожалеет.

Члены правления

3 июня. Председателю Мосгубрабиса тов. Кузьмичеву 214.

Уважаемый тов. Кузьмичев!

По поручению директора – М.А.Чехова направляю Вам копии всех заявлений от членов труппы, полученных им и выражающих свое отношение к товарищам, которых М.А.Чехов принужден был предупредить, что на будущий год с ними договор заключен не будет.

Эти заявления послужили основанием и дали ему право сделать это предупреждение.

Кроме того еще направляю Вам резолюцию двух собраний актерского цеха по данному вопросу 215. Хотел лично переговорить с Вами по телефону – звонил несколько раз, но Вас не было в Союзе.

Буду звонить завтра.

С товарищеским приветом

3 июня. Уважаемый тов. Алексеев!216

Посылаю Вам по распоряжению М.А.Чехова – копии заявлений, которые он получил от Членов труппы с выражением своего отношения к группе б. т.н. оппозиции – эти заявления послужили для М.А.Чехова основанием принять решение и уведомить семь человек – о неподписании с ними договора на будущий год.

Член Правления МХАТ-2

4 июня. Председателю Мосгубрабиса Тов. Кузьмичеву217.

Уважаемый тов. Кузьмичев!

В ответ на Ваше предложение, сделанное вчера тов. Сушкевичу Б.М.: по поводу аннулирования посланных директором предупреждений о незаключении договоров с тт. Диким, Волковым 218, Пыжовой, Музалевским, Цибульским, Бибиковым и Чупровым – с 1-го сентября 1927 года – считаем необходимым ответить, что пересмотреть и аннулировать распоряжение директора М.А.Чехова в его отсутствие – мы не уполномочены.

С товарищеским приветом

Правление МХАТ-2

4 июня. Председателю Мосгубрабиса Тов. Кузьмичеву 219.

Настоящим спешу уведомить Вас, что в отношении отправленного Вам 4-го сего июня за № 428, мною, при переписке, была допущена ошибка.

Фамилия Ключарева – в числе переименованных [так!] товарищей помещена ошибочно.

В подлиннике числятся следующие семь фамилий: Дикий, Волков, Пыжова, Музалевский, Цибульский, Бибиков, Чупров.

Секретарь МХАТ-2 /Аристова/

7 июня. Московский Губернский отдел Всерабиса «Мосгубрабис»220. Копия

Правлению МХАТ 2-го

Сообщенные Вами в письмах ко мне соображения по вопросу о невозобновлении трудовых договоров на будущий сезон с группой актеров в числе 7, никоим образом не могут быть признаны убедительными.

Принятое Правлением решение не обосновано даже в постановлении Коллегии Наркомпроса от 31/V-с.г., на которое сделана Вами ссылка. Как видно из пп. 3-го и 4-го этого постановления, Коллегия Наркомпроса допускала исключение данной группе актеров из состава театра лишь в том случае, если большинство труппы после обсуждения вопроса не найдет для себя возможной дальнейшую совместную работу. О такой постановке вопроса на обсуждение группы Союзу ничего не известно.

Но еще существеннее то, что в решении Правления не соблюдены минимальные требования закона и коллективного договора в смысле порядка увольнения и согласования его с союзной организацией; последнее условие является тем более необходимым, что основная точка зрения Правления о необходимости подобного разрешения конфликта абсолютно не может считаться согласованной с Союзом – и вытекающей из тех выводов, к которым пришла комиссия ЦК.

В силу приведенных мотивов, я лишен в настоящий момент возможности удовлетворить желание Дирекции избежать несогласованности с Мосгубрабисом и вынужден настаивать на сделанном мною через тов. Сушкевича предложении о совместном с Союзом пересмотре решения Правления и об уведомлении об этом заинтересованных актеров. Я не сомневаюсь, что мое предложение будет принято Дирекцией как вполне законное желание Союза – принять участие в разрешении конфликта, в котором заинтересованы и театр, и актерская масса. Стремясь всячески избежать шагов, могущих быть истолкованными в ущерб престижу Дирекции, должен, однако, поставить Вас в известность, что в случае неполучения мною удовлетворительного ответа, я вынужден буду непосредственно уведомить заинтересованных актеров, что исключение их из труппы Союзом не согласовано.

Председатель Союза: /Кузьмичев/

7 июня. Казань. Театр Оперетты. Светлановой 221.

Просим передать Ювеналу Митрофановичу Коллегия разрешила уволить семерых им объявлено Местком протестует Требует трет[ейского] суда указывая несогласованность Коллегии с ЦК Пятницу Кузьмичев вызывает представителя Дирекции Правление Губрабиса резкой форме обвиняя дирекцию нарушении элементарных профсоюзных приличий Ждем Ваших указаний Чехов.

Москва, пл. Свердлова, МХАТ-2.

7 июня. «Новый зритель», № 23. Рубрика «По чужим гранкам».

В прошлом номере нашего журнала, цитируя обращение М.А.Чехова к «Комсомольской правде», мы выразили надежду, что высказанные им взгляды М.А.Чехов будет последовательно проводить и в собственном театре.

Последняя неделя принесла два знаменательных факта. Первый – письмо М.Чехова в редакцию «Правды» (№ 123).

«…Революция не могла не войти в плоть и в кровь театра. Все десять лет театр был насыщен идеологическими и художественными взрывами изнутри. В этом был его рост. Разногласия создавали горячий ритм его жизни…

Мы твердо знаем, что закон живого искусства есть уменье слышать и отображать переживаемую эпоху…

…Мы считаем необходимым направить внимание театра по репертуарной линии: с одной стороны, на отбор художественных, идеологически ценных произведений, отражающих здоровые и нужные в условиях роста нашей страны явления современности, с другой, на отбор произведений классиков мировой литературы».

Приветствуя эту декларацию МХАТ II (письмо Чехова в «Комсомольскую Правду» и «Правду»), мы вместе с тем не можем не выразить своего удивления перед вторым фактом, – увольнением группы т.н. оппозиционеров (см. письмо в редакцию на с. 11).

Неожиданная «расправа» после столь прекрасных слов М.А.Чехова, после резолюции ЦК Рабис о «необходимости сохранить артистов-оппозиционеров в составе труппы», не может не вызвать справедливого возмущения всей советской общественности 222.

Хроника. В МХАТ II.

Директором МХАТ II Мих. Чеховым 31 мая разосланы актерам театра – так наз. «оппозиционной группе меньшинства» – А.Дикому, Волкову, Пыжовой, Цибульскому, Музалевскому и Бибикову (за исключением В.Ключарева – председателя Месткома и члена Моссовета), а также М.Чупрову уведомления о том, что, «согласно постановления президиума коллегии Наркомпроса, с ними «на будущий сезон контракт возобновлен не будет».

Редакцией получено письмо М.Чупрова «в Мосгубрабис и к советской общественности», в котором он, напоминая определения резолюции ЦК Рабис по вопросу о конфликте в МХАТ II, требует оставить ему его гражданские права, оставить его актером МХАТ II (с. 14).

После 7 июня. Срочно 223. Председателю Мосгубрабиса Тов. Кузьмичеву.

Телефонограмма № 447.

В ответ на Ваше отношение за № 352/331/22 от 7/VI с.г. настоящим довожу до Вашего сведения, что ввиду окончания сезона – все Правление Московского Академического Художественного театра Второго находится в отпуску, сроком с 6-го июня по 15-ое августа с.г. – ввиду чего и все Члены Правления выехали из Москвы 6-го июня с.г. – по разным направлениям, на летний отдых.

В связи с вышеизложенным – в настоящее время, до возвращения Правления из отпуска, – в МХАТ 2-м не имеется Уполномоченного лица, которое могло бы дать ответ на Ваше отношение 224.

Секретарь МХАТ-2 /Аристова/

9 июня. Протокол закрытого заседания Президиума Коллегии НКП225:

1. Слушали: о МХАТ II-ом.

Постановили: Реорганизовать Правление МХАТ II-го в сторону единоначалия, назначив заместителем директора партийца.

Проведение реорганизации, по согласованию с Цекрабисом, осуществить до начала зимнего сезона.

11 июня. В Управление Госактеатрами, в Цекарабис, в МХАТ II 226. Тов. Экскузовичу.

Постановление Презид. Коллегии Наркомпроса от 9 июня 1927 г.

Слушали: О МХАТе 2-м.

Постановили:

1. Поставить на вид Правлению МХАТа 2-го неправильность проведения вопроса о незаключении договоров с работниками из состава т.н. «оппозиции» без согласования с союзом.

2. Пункту 4-ому постановления Президиума Коллегии НКПроса от 31 мая 1927 г. придать следующую редакцию: «Учитывая невозможность дальнейшей успешной художественной работы тт. Дикого, Волкова, Пыжовой, Музалевского, Цибульского и Бибикова в создавшейся вследствие возникшего конфликта обстановке враждебности и недоверия, признать целесообразным перевод их на работу, соответствующую их квалификации, в другие академические театры, предложив УГАТу реализовать это постановление до начала зимнего сезона с одновременным предоставлением дирекции МХАТа II права не включать их в труппу на будущий сезон.

3. Предложить тов. Экскузовичу в месячный срок доложить Замнаркому об осуществлении постановления по п. 2-ому.

4. Считать необходимым реорганизацию управления МХАТом II на основах, общих для всех госактеатров, поручив УГАТу согласовать с Цекрабисом необходимые мероприятия в месячный срок.

Верно: За Секретаря Коллегии НКП /Подпись/

С подлинным верно:

12 июня. «Труд». К конфликту во II МХАТ

Цекрабис против увольнения оппозиционных артистов.

Наркомпросу предложено перевести их в другие театры.

В течение последних месяцев во МХАТ II происходил конфликт между дирекцией театра и группой молодых актеров 227, считавших, что идеологическая линия театра оторвана от современности.

Этот конфликт был вынесен на страницы прессы, обсужден всеми театрами и соответствующими профессиональными организациями.

Комиссия Цекрабиса, разбиравшая в свое время конфликт, решила, что в театре необходимо оставить весь состав труппы.

Между тем дирекция МХАТ II сообщила Мосгубрабису о своем решении уволить из театра 7 артистов – представителей «оппозиции». Решение, таким образом, нарушает постановление ЦК. Поэтому ЦК признал увольнение неправильным и предложил Наркомпросу поставить это на вид дирекции МХАТ с опубликованием в печати.

Учитывая, однако, невозможность успешной художественной работы театра в создавшейся обстановке, Цекарабис рекомендовал Наркомпросу перевести артистов из «оппозиции» на соответствующую их квалификации работу в другие академические театры. Перевод должен быть осуществлен до начала зимнего сезона.

13 июня. «Рабочая газета», экстренный выпуск. Расправа с мыслящими по-советски

Артист Чехов увольняет своих противников

Недавно в газетах появилось письмо директора Московского Художественного театра 2-го известного актера Чехова. В письме сообщалось, что театр безусловно движется по правильному пути, что он хочет отражать современность, быть созвучным революционной эпохе.

В ответ на это письмо появилось новое, подписанное шестью актерами этого театра (Дикий, Пыжова, Волков и др.). Суть этого письма сводится к следующему: «все это очень хорошо, что вы это говорите, наша группа за это с вами и вела борьбу, – но как совместить это с тем, что сегодня мы получили от вас извещение о предстоящем нашем увольнении?»

В чем дело? Что происходит за кулисами этого театра?

Уже года два наблюдается странный мистический уклон в работе этого советского театра. Такие постановки, как «Петербург», «Гамлет», «Орестея», подготовляемая «Смерть Иоанна Грозного» (где проводится мысль, что власть должна быть святой и «нравственной»228), свидетельствуют об отрешенности от современности руководящих кругов МХАТа 2-го. И вот внутри театра образовалась маленькая группа из 7 человек – в целях борьбы за здоровый репертуар, за советизацию театра, за внесение революционной струи в его затхлый быт. Эта группа возглавлялась актером и режиссером Диким.

Весной этого года было опубликовано письмо одного из актеров театра. Он приоткрыл завесу над внутритеатральными отношениями.

Оказывается, руководящая кучка актеров МХАТ 2-го с Чеховым во главе заявляется… антропософами (есть такая религиозно-философская секта – «в мировом масштабе»). Директор Чехов в театре – настоящий «бог и царь».

Заниматься какой угодно чертовщиной, глупостью в личной жизни не возбраняется никому, но когда из-за этого репертуар советского театра получает противосоветский уклон, это уже плохо. Некоторые актеры во главе с Диким и повели борьбу против этой мистической головки театра, занимающей в театре командные высоты и потому организационно держащей в своих руках большинство труппы. Антропософы, устремляя один глаз в небо, а другой – на грешную землю, развили яростное сопротивление…

Сейчас, судя по письму Чехова, правящая группа МХАТ 2-го как будто бы принимает идеи группы Дикого, но одновременно выгоняет ее из театра вон. Естественно возникает сомнение в искренности самого чеховского письма.

ЦК союза Рабис постановил, что группа оппозиции должна быть сохранена в театре. Но зарвавшиеся антропософы в грош не ставят ЦК Рабиса.

Сейчас группа противников Чехова растет – она уже выросла до 20 человек. И это естественно, – поскольку она ведет борьбу за актера-общественника, за советизацию внутритеатрального быта. За этой борьбой пристально следит вся общественность, – потому что схватка старого с новым, дореволюционного с революционным, назревает к 10-летию Октября на всем театральном фронте. Почти нет театра, где бы не было такой же внутренней борьбы.

Уволена дирекцией МХАТ 2-го вся группа Дикого за исключением актера Ключарева (председатель месткома). Письмом в редакцию Ключарев высказывает удивление по поводу этого и заявляет, что он должен быть там, где его товарищи.

Мы со своей стороны полагаем, что вся эта группа, в полном согласии с постановлением Цекрабиса, должна быть возвращена в театр.

Иначе – грош цена заявлениям Чехова.

Садко

14 июня. «Жизнь искусства», № 24, с. 1–2. Кто – за и кто – против?

[…]229 Вместе с «культурным наследством» мы, после Октября, переняли у буржуазии и отвратительную, органически нам чуждую традицию – меценатства, меценатского отношения к работнику искусства... В меценатстве как-то увязываются два момента: момент, с одной стороны, психопатический (своеобразная атмосфера «культа» – как искусства, так и самой личности актера, певца, художника и т.п.), а с другой, – момент презрительного третирования искусства как «забавы» и его работника как «забавника», как «шута», которому позволяется многое, чего нельзя потерпеть ни от кого другого.

С одной стороны, мы ужасно как покровительствуем искусству и артистам, но, с другой – смотря сквозь пальцы на открыто исповедуемый нашими крупнейшими артистами пресловутый «аполитизм» (истинную политическую цену которого мы, как марксисты, отлично знаем), разве мы не расцениваем их как каких-то граждан 2-го сорта, с которых «нечего спрашивать»? И разве тот же Всерабис не занял двусмысленной позиции в ясной, как все три апельсина 230, истории внутри МХАТ II?

Характерно, что протест против этого унизительного для артиста меценатского отношения раздался из рядов того актера-массовика, который сейчас забунтовал против душного уклада театрального быта и борется под лозунгами: «за актера-общественника» и «долой аполитизм». На апрельском совещании в НКП лидер оппозиции МХАТ II, стоящей в челе [так!] этого знаменитого движения, т. Дикий требовал предъявления к актеру полной политической сознательности и ответственности. И движение это крепнет: выражением его роста вширь и вглубь является то обстоятельство, что, несмотря на бешеное сопротивление, оказываемое реакционными силами, оппозиционная группа МХАТ II за короткое время выросла с 8 до 20 с лишком человек… Приближающееся десятилетие Октября дает себя чувствовать и на этом отсталом революционном фронте. Актер-середняк, массовый актер пробуждается наконец к советской жизни. И только привилегированная актерская верхушка, прикрываясь минимумом лояльности и попустительствуемая нашим меценатством, идет в своей работе и внутритеатральной практике по скользкой дорожке «аполитизма»... История с Шаляпиным прекрасно вскрывает изнанку этого художественного аполитизма – последний здесь доведен до своего логического конца.

И в переживаемый нами серьезнейший и напряженнейший политический момент мы вправе поинтересоваться: кто с Шаляпиным, т.е. с чемберленовской Англией – и кто с нами, т.е. с пролетарской революцией? Молчать сейчас нельзя.

К «делу» о МХАТ II

Психопатски-меценатское отношение к искусству и его работникам, с одной стороны, и недостаточно четкая и систематическая информация о конфликте в МХАТ II в нашей руководящей печати, с другой, – продолжают затуманивать сущность этого ясного и простого «дела». В такой обстановке особенное значение получает знакомство с фактической стороной дела – с фактами и документами, достаточно выразительными и сами по себе.

В московской «Правде» от 2-го июня напечатано следующее письмо в редакцию директора МХАТ II М.А.Чехова 231.

[…] Вот какой «с помощью божьей» оборот! Нельзя не констатировать, что в устах штейнерианца Чехова – это совершенно новый язык, почти капитуляция… До сих пор в редких случаях публичных заявлений М.Чехова мы слышали или мистический бред (о постановке «Дон Кихота»232) или категорическое утверждение о немыслимости вообще художественной современной пьесы.

Советско-актерской общественности оставалось только радоваться… Но на другой день, 3 июня, в «Вечерней Москве» (день был послепраздничный, и «Правда» не выходила) появилась реплика так называемой «оппозиции»233.

Таковы слова и таковы дела директора МХАТ II… История политической борьбы хорошо знает эти методы. У всех на памяти прецедент манифеста 17 октября, когда Николай II, едва продекламировав слова о «незыблемых основах закона», погромами обрушился на тех, чьи слова он вынужден был пролепетать. Старый «византийский» прием борьбы – и хорошо испытанный… в конце февраля 1919 г.

В дополнение к этим двум характерным документам сообщаем, к сведению советско-актерской общественности, следующее полученное нами письмо от «пощаженного» дирекцией МХАТ II члена стоящей в числе «оппозиции» семерки т. Ключарева.

«До меня дошло, что директор МХАТ II М.А.Чехов и поддерживающее его большинство заявили в соответствующей инстанции, что они считают для себя работу со мной возможной. Для меня это явилось неожиданностью, поскольку до сих пор имели место как раз обратные заявления. Во всяком случае, в результате, очевидно, этого нового, ничем мной не вызванного отношения, извещения о предстоящем увольнении я не получил.

Но так как каждый шаг, каждый поступок моих товарищей не только был согласован со мной, но часто предпринимался по моей инициативе, – отсюда должны быть сделаны соответствующие выводы: я должен быть там, где будут мои товарищи.

Актер, предместкома МХАТ II и член правления Губрабиса В.Ключарев».

Итак, борьба за большинство в недрах МХАТ II продолжается. И это есть борьба за советизацию театра, внутритеатрального быта, за перевоспитание актера-«жреца» в актера-общественника… Рабис должен взять в этом вопросе совершенно четкую линию – линию поддержки меньшинства. Потому что это не «дело» только данного театра, а «дело» советского театра вообще.

Садко

14 июня. «Новый зритель», № 24. По чужим гранкам

Артист ленинградского акбалета Славянников напечатал в «Жизни искусства» открытое письмо ленинградскому губрабису и советской общественности с вопросом, не пора ли заглянуть и в балетные «недра»?

«Наш балет до сих пор … чтобы загрязнуть в этих «святых» традициях, чтобы быть «жрецом» этого храма «святого» искусства».

Давно пора эти «традиции» и «храмы искусства» провентилировать свежим советским сквозняком. А то вот в мхатовском конфликте М.Чехов просит… не торопиться, так как «эволюция театра есть сложный органический процесс, а не агитационная фраза». А посему, как известно, уволил группу актеров, агитировавших за ускорение этого процесса.

Ленинградский протест дает нам новое конкретное подтверждение тому, что конфликт в МХАТе II шире рамок этого театра и никаким Чеховым его не заткнуть, ибо, по существу, это вопрос о советизации театрального быта и о раскрытии «таинств» закулисных скитов. Пора!

14 июня. Москва. Второй Художественный театр Аристовой 234.

Площадь Свердлова бывш. Незлобина теперь МХАТ 2-ой.

Передайте своего имени телефонограмму Кузьмичеву Все правление находится отпуске 6 июня до 15 августа разных местах Для ответа его бумагу нет уполномоченного лица точка Прочтите частным образом эту бумагу Славинскому его мнение напишите Состав худсовета мною согласован Колосковым 235 лично Берсенев

14 июня. Аристова – Славинскому236.

Глубокоуважаемый Ювенал Митрофанович!

При сем препровождаю для Вашего сведения и ознакомления – статью САДКО (В.И.Блюма), помещенную в экстренном выпуске «Рабочей газеты» – от 13-го июня за № 131-а – под названием: «Расправа с мыслящими по-советски».

Секретарь МХАТ-2 /Аристова/

14 июня. Аристова – Берсеневу 237.

Дорогой Иван Николаевич!

Хотя и очень больно и неприятно мне тревожить Вас и нарушать Ваш отдых, но все же сочла долгом послать Вам статью Садко (В.И.Блюма) в экстренном выпуске «Рабочей газеты» – от 13-го июня с.г. за № 131-а.

Сегодня с утра, по совету Владимира Давыдовича 238, послала эту статью В.Н.Яковлевой, но она, оказывается, в командировке на две недели, т.ч. не пришлось довести до ее сведения; ограничилась тем, что послала статью Ю.М.Славинскому, он в Москве. Говорила по телефону с Екатериной Владимировной 239, тоже хотела ее ознакомить, но она уже, оказывается, вчера читала статью, – советовала Вас не тревожить, дать Вам полный отдых и не доводить до Вашего сведения об этой статье, то же самое категорически настаивал Влад. Давыд., которому я и обещала не посылать Вам пока что статью: но не знаю, сделала я хорошо или плохо, только чувствовала я, что послать Вам необходимо, как бы дорог ни был мне Ваш покой.

Екатерина Владимировна говорит, что это все ничего, что писать и говорить будут по этому поводу еще долго, но что так расстраиваться не надо, спрашивала: потолстели ли Вы уже? и как Вы доехали. Владимир Давыдович вчера уехал в отпуск и просил Вам передавать привет. Он тоже сказал, что: ведь он говорил, что еще много будет шуму и толку. Я не знаю, знаете ли Вы или нет, но Блюма уже нет в ГРК 240 – это сказал мне Вл. Дав. Вчера по поводу этой статьи очень были возмущены и взволнованы Афонин и Лемм, которые просили непременно послать ее Вам, а Кленов так же категорически сказал не посылать Вам, т.ч. он и не знает, что я все-таки посылаю Вам. Вообще я делаю так, как Вы сказали, и лишним не делюсь ни с кем, стараюсь делать все сама. Решили послать статью в наш Дом Отдыха.

Больше ничего нет ни хорошего, ни плохого.

Все, все желают Вам отдыхать, забыться и не обращать внимания. Если что-нибудь Вы найдете нужным сделать, то дайте мне телеграмму, т.к. письмо очень долго идет, а я буду до 24-го в Москве. Пьесу кончает Вера Владимировна 241, т.ч. в ближайшие два-три дня вышлю Вам ее, тогда Вы также сообщите, посылать ее куда хотели или нет.

Была Обследовательная Комиссия – просматривала сведения, которые почти уже все сделаны, кажется, хотели прийти сегодня.

После первого просмотра сведений остались довольны, если будут еще какие-нибудь результаты, непременно сообщу Вам. […]

15 июня. «Рабочая газета». Конфликт во 2-м МХАТе передан прокурору

Мы уже сообщали, что с конца прошлого года группа работников 2 Московского Художественного театра начала борьбу за приближение репертуара театра к требованиям современного зрителя.

Директор театра М.Чехов совместно с правлением театра обратился в Наркомпрос с требованием уволить всю эту группу. Однако Наркомпрос, ЦК работников искусств и Губрабис не согласились с этим требованием.

Несмотря на это запрещение, 31 мая все зачинщики в составе 7 человек получили за подписью М.Чехова извещение о том, что они снимаются с работы. Считая увольнение незаконным, артисты подали заявление в московскую прокуратуру.

Одновременно с этим в прокуратуру поступило заявление редактора стенной газеты 2-го МХАТа артиста Бибикова.

В своем заявлении Бибиков пишет о том, что он в конце 1925 года был избран редактором стенной газеты. Вскоре им совместно с редколлегией был выпущен первый номер стенной газеты.

В этом номере был напечатан ряд заметок, отмечающих ненормальные явления в жизни 2-го МХАТа. В ответ на это администрация театра сняла газету со стены и потребовала прекращения работы Бибикова в редакции стенгазеты.

Дело о поведении администрации было передано на рассмотрение специальной комиссии в составе представителей от профессиональных и партийных организаций. Комиссия, рассмотрев этот конфликт, нашла, что снятие газеты незаконно, а сообщения, появившиеся в газете, правильны.

После этого постановления комиссии состоялось секретное решение правления 2-го МХАТа не давать работы ни Бибикову, ни сотрудникам стенгазеты.

Вскоре, вследствие преследования администрации театра, газета прекратила существование, а Бибиков, в числе других, 31 мая был уволен.

Прокуратура постановила расследовать это дело 242.

17 июня. «Рабочая газета». Цекрабис об увольнении группы артистов Второго Художественного театра

Постановлено уволенных артистов перевести в другие актеатры.

Президиум ЦК Рабиса, обсудив вопрос об увольнении из Второго МХАТ артистов из группы так называемой «оппозиции», постановил: возбудить перед Наркомпросом вопрос о дополнении и частичном пересмотре постановления Коллегии Наркомпроса.

Кроме того, президиум считает необходимым срочно провести в жизнь постановление ЦК Рабиса о реорганизации правления Второго МХАТ.

Считая правильным свое первоначальное решение о необходимости сохранения группы уволенных актеров на работе в данном театре, ЦК Рабис все же считает невозможным их работу в создавшейся обстановке (враждебность и недоверие).

Признано целесообразным перевести этих работников в другие академические театры при условии, что перевод этот будет осуществлен до начала зимнего сезона.

Признано далее необходимым, чтобы Наркомпрос поставил на вид правлению Второго МХАТ неправильное проведение вопроса об увольнении работников театра – без согласования с профсоюзом.

Президиум Мосгубрабиса на своем заседании по вопросу о конфликте во Втором МХАТ постановил присоединиться к резолюции ЦК Рабис.

18 июня. Аристова – Берсеневу 243.

Дорогой Иван Николаевич!

[…] По поводу Чупрова я узнала – мне сказала секретарь Коллегии НКПроса – что его фамилия выпущена случайно 244. Они по этому поводу пришлют нам дополнительное сообщение.

Вот пока что все!

Спешу уведомить пока об этом.

Пока желаю Вам всего хорошего.

Привет!

20 июня. В Управление Госактеатрами. В Цекрабис. В МХАТ II. Тов. Экскузовичу 245.

Секретариат Коллегии НКП просит внести в постановление Президиума Коллегии НКП от 9/VI-27 г. по вопросу о МХАТе II, посланное Вам 11/VI-27 г. за № 716, следующее изменение:

В п. 2-ом после слов: «тт. Дикого, Волкова, Пыжовой, Музалевского, Цибульского, Бибикова» добавить слово: «Чупрова».

Секретарь: Ковальская /Ковальская/

21 июня. «Рабис», № 23, с. 1. Уроки конфликта в Художественном театре Втором

Конфликт в МХАТе II нашел широкий отклик в среде советской общественности. И это вполне естественно. Ибо так, как вопрос был поставлен в последнее время, дело шло об актерской общественности, о возможности участия отдельных групп инакомыслящих в активной работе театра, о возможности отдельной группе, хотя бы и находящейся в меньшинстве, воздействовать на работу коллектива.

Правда, здесь не обошлось без того, чтобы в принципиальную борьбу не были привнесены элементы «закулисные», необоснованные и непроверенные намеки и упреки – это обострило положение и для некоторых заслонило все существо дела.

Сейчас конфликт разрешен и нужно сделать несколько выводов и учесть его уроки.

В этом театре мы имеем две противостоящих друг другу группы, причем одна так или иначе имеет за собой большинство теат ра, его руководящий и актерский состав; другая – имеет за собой ряд артистов, хотя и талантливых и, может быть, наисовременных, но не могущих в этом театре завоевать гегемонии. Из создавшегося в театре положения возможно было бы несколько выходов. Один и наиболее болезненный – это активная и совместная работа обеих групп и их руководителей. Доказательство на деле, а не на словах, для большинства того, что они также за приближение к современности, а для меньшинства того, что их позиция действительно принципиальная и что они хотят внести в театр метод большой художественной и идеологической ценности.

Этот выход был бы наилучшим, ибо он дал бы возможность обоим группам проявить максимум усилий для того, чтобы доказать правильность своих позиций. Но этот выход возможен лишь при условии сработанности, нормальных отношений между группами, обеспеченности нормальной совместной работы.

Выход этот сейчас невозможен. Мы не ставим вопроса о том, кто в этом виноват. Мы исходим из того факта, что большинство неоднократно и настойчиво заявляло о своем нежелании иметь в коллективе группу меньшинства, а меньшинство в своей борьбе вышло за пределы нормальной борьбы за свои требования. В последний период большинство заявило о своем выходе из театра, если не будет удалена «оппозиция». Если сработанность невозможна, то, очевидно, эти две группы должны быть разъединены. Правильное решение вопроса должно сводиться к тому, чтобы обеспечить возможность обеим этим группам доказать на деле свое стремление к современности и свою художественную и идеологическую жизненность. Из 7–8 человек, даже самых талантливых, трудно создать полноценный театральный коллектив.

Художественный театр Второй доказал, что у него есть определенный художественный метод и что он может двигаться вперед. Во всяком случае, нет оснований считать, что приближение этого театра к современности возможно лишь путем разрушения театра как целостного коллектива.

На некоторых постановках есть налет, и иногда значительный, настроений вовсе несовременных. Но советская общественность и руководитель театральной политики имеют полную возможность помочь театру встать на рельсы нашей эпохи. Постановка пьесы «Дело», в прошлом «Блоха», показывают стремление театра пойти навстречу требованиям советской общественности. Об этом же говорит декларация Дирекции МХАТ и опубликованный план постановок на следующий сезон. Конечно, это путь негладкий, как и для всех театров, но советская общественность, и в частности критика, должны помочь театру более четко и правильно определить свое отношение к проблемам революционной эпохи.

Поэтому вполне естественным и правильным является решение руководящих органов театральной политики, направленное к сохранению весьма ценного художественного театрального коллектива. Вся создавшаяся обстановка и большинство своими категорическими заявлениями привели к необходимости пойди на единственно разумный и правильный путь – разъединения обеих групп.

Решение о разъединении меньшинства и большинства, однако, вовсе не означает того, что этим отдельные актерские группы лишаются возможности иметь свое мнение и бороться за свою линию внутри театрального коллектива. В советском театре должна быть обеспечена возможность активной работы, критики и самодеятельности актеров и режиссеров. Большинство, злоупотребляющее своим положением, боящееся критики, стремящееся изолировать «оппозицию», удалить ее от активной работы, – вовсе не является разумным большинством, большинством, проводящим действительные принципы строительства советского театра. Приближение к современности для многих театров пройдет путем внутренней борьбы и критики. Руководители театров должны обеспечить наибольшую возможность самодеятельности и коллективной работы актеров.

В частности, в МХАТе II, как показало обследование комиссии ЦК Рабис, союзная жизнь не была на достаточной высоте, слабо обстояло дело с работой производственных совещаний, развитием актерской общественности и т.п. А ведь это – в наше время – одно из основных условий более решительного и верного подхода к современности.

Выход меньшинства из театрального коллектива не может рассматриваться как удаление «инакомыслящих». Активные работники этого меньшинства должны получить полную возможность на деле показать свою правоту на работе в других театральных коллективах, соответствующих их квалификации.

Уход этой группы – не увольнение за инакомыслие, это единственная возможность сохранить театр и обеспечить условия нормальной и плодотворной работы для обеих групп.

Дирекция МХАТ [так!] допустила крупную ошибку, объявив актерам меньшинства об увольнении без согласования с союзными органами, доказав этим еще раз необходимость большего внимания и более серьезного подхода к вопросам союзной жизни.

Последнее дало повод некоторым «критикам», ухватившись за эту ошибку, пуститься в легкие рассуждения и «подвести базу».

Мероприятия по организации художественного совета, достаточно авторитетного, оживление внутрисоюзной жизни – все это даст возможность оздоровить коллектив, а вместе с тем поможет ему ближе подойти к требованиям нашей эпохи.

Конфликт разрешен, и, надо надеяться, коллектив МХАТ II сумеет показать, что его художественный метод может служить революционной эпохе, а меньшинство своей работой в других театрах докажет принципиальность и ценность своей художественной и идеологической позиции.

И.

О конфликте в МХАТе Втором

Президиум ЦК признал необходимым срочное проведение в жизнь его постановления о реорганизации Правления театра МХАТа II. Считая правильным свое первоначальное решение о необходимости сохранения работников из так называемой оппозиции на работе в театре, но учитывая невозможность успешной художественной их работы в создавшейся обстановке враждебности и недоверия, Президиум ЦК признал целесообразным перевод этих работников на работу, соответствующую их квалификации, в другие академические театры, с тем, чтобы перевод этот был осуществлен Наркомпросом до начала зимнего сезона.

Цекрабис также признал необходимым, чтобы Наркомпрос поставил на вид Правлению МХАТ II, с распубликованием в печати, неправильность увольнения работников без согласования с профсоюзом (с. 10).

21 июня. «Жизнь искусства», № 25, с. 7. Не «пора» – необходимо!

Так как автором статьи «Не пора ли» («Жизнь Искусства», № 23) артистом Акбалета Р.Славяниновым в качестве эпиграфа приводится выдержка из моего письма 246, а редакция просит высказаться, то да позволено будет мне опубликовать нижеследующие соображения на затронутую тему и для краткости – в положениях:

Почкование от старого корня заслуженных актеатров молодых творческих коллективов-студий так же закономерно, как то, что молодая лесная поросль – дети старых дерев. Правда, что такие коллективы должны создаваться снизу, волей масс молодежи, а не по почину той или иной верхней власти, ибо первым условием жизненности коллектива всегда является воля, готовая выдержать даже суровую борьбу.

Но задача современности в том, чтобы помочь росткам пойти буйно вверх, сэкономить и умножить энергию и силу, направив ее на рост, а не на преодоление чисто бытовых житейских препятствий, зачастую нелепых и нудных («борьба за существование» в узком смысле).

Но помимо организации молодых почкований и особого внимания к ним и строй старых театров д. б. созвучен времени. Для всех нужна единая теа-конституция, предельно общественная.

Профсоюз Рабис, в связи с конфликтом в МХАТ 2-м уже высказался на эту тему и признал, что Художественные Советы должны быть общественно сконструированы и в них должны быть введены представители советской общественности. Но это – принципиальное решение, а вопрос о практической форме, о модусе – пока вопрос не конченый, и здесь чрезвычайно важно, чтобы в составе Худ. Советов творчески-активному и тяготеющему к общественности актерскому молодняку было обеспечено достойное место (ибо если советская общественность заинтересована в активности молодежи и ее творчески-революционном росте, для этого д. б. принять все меры); то же относится и к составу производкомиссий и совещаний. Далее – какие представители общественности (от каких организаций) и в каком числе должны войти в Худ. Советы? – важно столь же.

Помимо вовлечения актерского молодняка в низовую (а далее – и выше!) профработу, являющуюся школой коммунизма, необходимо положительное решение вопроса о том, как актера увлечь вопросами политики, экономики, общественного и социал. строительства, исходя из особой природы актерской психики (по преимуществу эмоциональной). Это – вопрос о методике политэкономии для работников искусств (широкое применение наглядности, экскурсии, высоко-квалифицированные увлекатель ные лекции, организация широкого и близкого сотрудничества молодого актерства с наиболее квалифицированной частою пролетарского студенчества и молодой профессуры и проч.).

Все выше перечисленное крайне важно, но это далеко не все. Сейчас существенно необходимо проведение принципа свободного соревнования. Необходимо и своевременно к 10-летию Октября уничтожить освященный традицией принцип «собственности на роль», т.е. дать возможность каждому, как бы он молод ни был, выявлять свою инициативу в творчестве и производработе, подвергая при этом его строгому суду (требования к искусству не могут быть понижены из сочувствия к молодости, отнюдь нет), но обеспечив ему (путем организации бесплатных повторительных и иных занятий) возможность совершенствоваться и повышать свою квалификацию. При этом, однако, если обновленный Худ. Совет признает молодого актера достойным хотя бы самой ответственной роли, он должен получить возможность таковую играть на законном основании.

Это соревнование, честное и открытое, сведет до минимума возможность интриганства.

Явится могучим фактором для повышения квалификации, а значит, и для подъема искусства на высшую ступень, для буйного роста молодого революционного искусства, будет безусловно принято каждым талантливым артистом и закрепит его за революционной общественностью, ибо талантливому человеку соревнования бояться нечего, а дела хватит на всех.

Артист МХАТ 2 М.Чупров

21 июня. Аристова – Берсеневу 247.

Дорогой Иван Николаевич!

Посылаю Вам копию бумаги, полученной мною сегодня из НКПроса – по поводу Чупрова.

Сегодня мне Кленов 248 сказал по секрету следующее: что все дело нашего конфликта затребовал для личного просмотра и ознакомления замнарком РКИ – т. Кучменко.

В Управлении Госактеатрами пока, кажется, еще не разбиралось это дело о размещении по Актеатрам 249. Не знаю, были ли Вы в курсе дела, перед своим отъездом, по поводу того, что было Постановление о выключении из сети Госактеатров – Студии Вахтангова и Камерного Театра, – которые, однако, подали протест в СНК. В сеть Госактеатров включены: Театр Мейерхоль да и Студия Станиславского. Музыкальная Студия – передана в ведение МОНО (Управление Зрелищн. Предприят.), так же как и Ст. Вахтангова и Камерный Театр, но это еще Постановление Коллегии НКПроса (предположение) – не утверждено Совнаркомом.

Пыжовой, кажется, дали разрешение, и она уезжает 250.

Вот все новости.

Всего Вам лучшего, дорогой Иван Николаевич!

Крепко целую Софью Владимировну, а всем нашим шлю большой привет!

28 июня. «Жизнь искусства», № 26, с. 15. К увольнению артистов МХАТ II

Обсудив вопрос об увольнении из МХАТ II группы артистов-оппозиционеров, Президиум ЦК Рабис постановил возбудить ходатайство перед Наркомпросом о частичном изменении и дополнении постановления коллегии Наркомпроса. Президиум считает также необходимым срочно провести в жизнь постановление ЦК Рабиса о реорганизации Правления МХАТ II.

Находя свое первоначальное решение об оставлении оппозиции на работе в театре правильным, Президиум ЦК тем не менее считает, что… при создавшихся условиях и питаемой к этой группе враждебности, работа ее в театре вряд ли возможна, а потому признал целесообразным перевод этих работников в другие академические театры при условии, однако, что перевод этот будет проведен еще до начала будущего сезона.

ЦК Рабис считает также нужным обратить внимание Наркомпроса на недопустимость увольнения МХАТом II работников без согласования с профсоюзом. Подобные действия необходимо, по мнению ЦК Рабис, поставить Правлению театра на вид.

К инциденту в МХАТ 2

Заявление цеха рабочих сцены МХАТ 2-го в местком МХАТ 2-го

Следя внимательно за конфликтом в нашем театре, мы до сих пор не видели и не видим причин к увольнению группы актеров меньшинства; считаем это решение директора об их увольнении совершенно безосновательным и категорически протестуем против него как против выпада мести к группе работников театра, поднявших свой голос за общественность в театре, за улучшение его художественной работы и внутреннего быта театра.

Просим прислушаться к нашему мнению и довести это заявление до сведения вышестоящих органов.

Подписи: Хренов И.Н., Михалин Е.Е. (член ВЛКСМ), Дементьев В.И., Васильев С.В. (член ВЛКСМ), Иванов П.С., Шаталов Г.И., Воронин И.В., Крылов С.М. (член ВЛКСМ), Потапов М.П., Новиков Г.В., Гольцов М.С., Яковлев А.Я. (член ВКПб), Панцев К.Б., Дмитриев Д.И., Платонов И.Я., Введенский Д.К. (канд. ВКПб), Суханов М.П., Панцев П.А (член ВЛКСМ).

К протесту против увольнения группы меньшинства, выраженному в заявлении цеха рабочих сцены, присоединяется и электротехнический цех МХАТ 2-го.

Подписи: чл. ВКП(б) Зайцев В.Д., член ВЛКСМ Бердников А.А., член ВЛКСМ Сычев В.А., Крылов Н.С., Яцукевич, Авдин И., Иванушкин В., Алексеев Н., Морозова, Косовский И.

От пожарной охраны: чл. ВЛКСМ Бабенко С.А., чл. ВКП(б) Пугачев С.А.

Заявление работников актерского цеха МХАТ 2-го в местком МХАТ 2-го

Мы, нижеподписавшиеся работники театра, категорически протестуем против неосновательного увольнения группы артистов, осмелившихся поднять голос в защиту интересов всего театра.

Мы считаем, что их увольнение является фактом отрицания общественности в театре и должно быть истолковано как попытка со стороны администрации театра избавить себя от какой-либо критики.

Мы требуем от месткома решительных действий для разрешения этого вопиющего недоразумения.

Подписи: актеры МХАТ II – Тарас Соловьев, Елизавета Измайлова, Т.Щурупова, А.Смирнов, Кл.Воробьева, Ф.Москвин, Маркс, Кутузова, В.Куинджи, К.Ястребецкий (с. 16).

5 июля. «Жизнь искусства», № 27, с. 15. К конфликту в МХАТ II. В связи с увольнением из МХАТ II группы актеров, президиум Мосгубрабиса постановил впредь до перевода группы в какой-либо другой академический театр считать их артистами МХАТ II.

15 августа. Г.К.Маркс – Чехову 251.

Дорогой Михаил Александрович!

Считаю своим долгом перед театром сказать Вам следующее: весною я воздержалась от голосования за удаление оппозиции, так как считала, что не имела морального права удалять моих старших товарищей, но для меня было ясно, за кем я пойду в искусстве, и Ваш уход из театра был бы и моим уходом.

Никогда не была Вашим противником, особенно в том смысле, в каком это было написано тов. Блюмом в статье в «Раб. Зрит.».

Кроме того, заявляю Вам, что с «протеста», адресованного в местком и помещенного в печати, подпись свою снимаю.

Галина Маркс

4 сентября. «Современный театр»252. Ликвидация конфликта в МХАТе 2-м

По докладу зам управляющего госактеатрами А.И.Галина о положении дел во 2-м Художественном театре Коллегия Наркомпроса изменила свое первоначальное постановление от 9 июня в части, касающейся перевода 7-ми актеров 2-го МХАТа в другие академические театры.

В своем новом постановлении Коллегия Наркомпроса в силу сложившейся в МХАТе 2-м обстановки постановила считать актеров этого театра: Дикого, Волкова, Музалевского, Пыжову, Ключарева, Бибикова, Цибульского и Чупрова освобожденными, согласно выраженному ими желанию от работы в МХАТе 2-м.

Перечисленным актерам предоставляется право свободного выбора работы в любом из государственных театров, причем управлению госактеатрами предлагается оказать им всемерное содействие.

За всеми перечисленными актерами сохраняется звание артистов государственных академических художественных театров.

6 сентября. «Новый зритель», № 36, с. 11. Хроника. В МХАТе 2

Постановлением коллегии Наркомпроса утверждено правление МХАТ II в следующем виде: директор – М.Чехов, замдиректора – Е.Херсонская, помощники директора – Б.Сушкевич по художественной части и И.Берсенев по административно-финансовой. Зав. литературной частью В.Подгорный, финансовой – В.Готовцев. […] Коллегия Наркомпроса постановила счи тать выбывших по собственному желанию из труппы МХАТ II актеров: Дикого, Волкова, Музалевского, Пыжовой, Бибикова, Цибульского, Ключарева и Чупрова – освобожденными от работы в МХАТ II и, оставив за ними звание артистов гос. ак. художественных театров, предоставила им право свободного выбора работы в госактеатрах.

13 сентября. «Новый зритель».

Письмо в редакцию группы актеров МХАТ 2 253.

Борьба за актерскую общественность, за идеологически выдержанный и созвучный современности репертуар, проводившаяся в нашем театре группой так называемой «оппозиции», позволяла надеяться на хотя бы частичное изменение художественной линии, взятой руководителями нашего театра.

Только уверенность в этом и нежелание углублять создавшиеся в театре группировки – причина нашей нейтральной до сего времени позиции.

Выяснившийся окончательный уход (в который до последнего момента нам не хотелось верить) из театра группы «оппозиции», лишает нас этих надежд. Поэтому мы не видим для себя возможности вести дальнейшую работу в нем и вынуждены заявить о своем уходе из МХАТ II.

Т.Соловьев, Кутузова, Ф.Москвин, А.Смирнов, В.Куинджи, Щурупова

От редакции. Печатая настоящее письмо, редакция «Н.З.» полагает, что внимание Рабиса и Наркомпроса, своевременно принявших меры к ликвидации конфликта во МХАТ II, будет вновь и в более серьезной форме обращено на этот театр и интересы его актеров.

25 октября. «Новый зритель», № 43, с. 8. Театр Революции. Отношение к вопросам внутритеатральной общественности

Ключарев: Участие в производственных совещаниях, в художественных советах, в стенгазетах, в клубном строительстве – вот формы актерской общественности. Но когда актер пытается действительно работать, то выходит как-то так, что он лишается работы на театре по специальности – это тоже результат актерской общественности. Так сказать, связь с производством от обратного. Предстоящий актерский съезд должен положить предел столь безобразному отношению к актеру, пытающемуся стать общественником.

Цибульский: Я принадлежал к группе меньшинства МХАТ II. Весь сезон 1926/27 г. я вместе со всей группой оппозиции вел борьбу в МХАТ II не только за оздоровление идеологической линии репертуара театра, но и по затронутому вами вопросу. Результат смотри не в «резолюции» ЦК Рабиса, а в постановлении коллегии Наркомпроса, согласованном с ЦК Рабис.

Я глубоко убежден, что по затронутому вопросу можно будет говорить без «риска» лишь тогда, когда будет поменьше согласователей.

Т.Щурупова: Все нужные формы организации здоровой актерской общественности в театре уже есть, но приведут они к желанным результатам только тогда, когда каждый актер станет настоящим гражданином – общественником.

6 ноября. «Жизнь искусства», № 45, с. 11. 10 лет советского театра

[…] Отпочковавшаяся в революционные времена от Художественного театра его 1-я студия стала Художественным театром 2-м – МХАТ-2. Это едва ли не лучший из наших театров по актерскому ансамблю. К сожалению, за последние годы его руководящая верхушка во главе с высокоталантливым М.Чеховым подпала под обаяние штейнерианского мистицизма и завела театр в репертуарный тупик. Театр осуществил ряд ярко мистических постановок («Гамлет», «Петербург», «Орестея», переделанный театром «Евграф – искатель приключений»). Этот отрыв театра не только от советской, но и вообще от всякой действительности вызвал внутри театра здоровый отпор со стороны т.н. «оппозиции», возглавляемой т. Диким. Кризис разрешился в конце истекшего сезона: вожди «оппозиции» были удалены из театра, но и лидеры «большинства» вынуждены были опубликовать нечто вроде покаянной декларации.

В.Блюм

III. Диалог с властью

В этом разделе собраны материалы, которые проливают свет на систему взаимоотношений театра с вышестоящими театральными инстанциями – с секциями и отделами Народного комиссариата по просвещению (их структура и названия периодически менялись, как менялось и начальство). Насколько можно судить по сохранившимся документам, Наркомпрос регулярно спускал театрам директивы, предлагая или требуя выполнения тех или иных инструкций, с годами все более и более парализуя инициативу и самостоятельность театров, ставя под тотальный контроль всю его жизнедеятельность. Так, скажем, 28 февраля 1933 г. Сектор искусств направил театрам «предложение» «регулярно присылать в Теасекцию:

1) Декадные или месячные расписания всех репетиций;

2) Копии приказов и распоряжений Дирекции по Театру;

3) Протоколы худ. советов, режиссерских Коллегий, художественных Коллегий и др. институтов при Театре;

4) Планы работ худ. советов и др. институтов;

5) Обязательно сообщать о днях и часах заседаний указанных в п. 3-м Институтов» (РГАЛИ, 1990.1.2, л. 7).

7 апреля того же года директору МХАТ 2-го направляется «предложение» по Сектору искусств НКП за подписью М.П.Аркадьева:

«Предлагается принять к исполнению следующий порядок приема новых постановок Наркомпросом:

1. Прием Главреперткомом спектакля должен проводиться не менее, чем за декаду до предполагаемой премьеры или первого открытого спектакля; 2. Все спектакли после просмотра Главреперткомом и внесения соответствующих изменений в соответствии с указаниями Главреперткома – будут просматриваться мною» (там же).

Сколько можно судить по дневникам репетиций и спектаклей, это «предложение» – за невозможностью его осуществления – не нашло своего практического применения.

21 декабря того же года выходит постановление за подписью Новицкого: до зачисления в штат творческих работников «согласовывать каждую кандидатуру с Сектором гостеатров» (там же, л. 56).

19 апреля 1935 г. на имя Берсенева за подписью секретаря сектора гостеатров поступает распоряжение: «По поручению т. Новицкого П.И. прошу Вас дать распоряжение о присылке (лично т. Новицкому) извещений о всех заседаниях дирекции театра, актерского цеха, художественного совещания, производственных совещаний и парт. собраниях (открытых и закрытых)» (РГАЛИ, 1990.1.3, л. 38). И т.д. и т.п.

За первые годы существования МХАТ 2-го – период, когда театр возглавлял Чехов, – письменные отчеты или не делались (скорее всего) или не сохранились. От чеховского периода остались бумаги, иногда подписанные лично Чеховым, носящие чисто служебный сиюминутный характер, так называемая текучка. Никаких стенограмм, записей, отчетов наверх не обнаружено. Можно предположить, что первые годы театр отчитывался перед Наркомпросом только на открытых заседаниях, что продолжал делать и в дальнейшем. В дальнейшем, по-видимому, к устным отчетам прибавились письменные. Форма, по которой они писались, мало менялась с годами, и театр отвечал на поставленные ему вопросы, почти слово в слово перенося текст из одного годового отчета в другой, меняя только то, что касалось конкретных данных текущего года жизнедеятельности театра. Сохранились разные отчеты за один и тот же год или сезон, которые, вероятно, отправлялись в разные инстанции (но ни в одном из документов не значится, кому он предназначен). При публикации, как правило, опускается та часть документа, которая относится к чисто хозяйственной или финансовой сфере. Опускаются также те пункты отчетов, которые повторяют предыдущий документ. Стенограммы собраний публикуются без изъятий.

Тезисы доклада дирекции ГМХТ 2. Итоги 1. [Сезон 1930/31 г.]

1. Производственный план выполнен полностью: с сентября 1930 по май 1931 г. даны 4 новых постановки:

а) «Светите, звезды» Ив. Микитенко.

б) «Генеральная репетиция» («1905 г.») Юр. Соболева и Вл. Подгорного.

в) «Нашествие Наполеона» по Газенклеверу А.В.Луначарского и Ал. Дейча.

г) «Тень освободителя» по Салтыкову-Щедрину П.Сухотина 2.

Указанный репертуар свидетельствует об огромном сдвиге театра в смысле широкого поворота к современности. Идеологическое значение указанных пьес – бесспорно: одна из важнейших проблем эпохи – проблема кадров – вскрыта в «Светите, звезды»; «Генеральная репетиция» – опыт создания публицистического спектакля при сохранении всех художественных требований, предъявляемых театру: тема – революция 1905 года – раскрыта с точки зрения марксистской исторической мысли. Спектакль создан во всех отношениях силами самого коллектива, начиная от монтажа текста. Постановка проведена в ударном порядке – в небывалый для МХТ 2 срок – три недели. «Нашествие Наполеона» – пьеса, отражающая настроение современной Европы, при заострении русскими авторами основных положений Газенклевера она приобрела в постановке театра сатирическое звучание, чем и оправдывается ее место в репертуаре; «Тень освободителя» – спектакль, признанный советской прессой как спектакль огромной театральной культуры, – удовлетворяет театр прежде всего со стороны социологической: верное вскрытие тех политико-экономических предпосылок, которыми объясняется сущность так называемых «великих реформ». Монтаж текста, составленный из целого ряда произведений М.Е.Салтыкова-Щедрина, сохраняет высокую тональность великого сатирика. Спектакль, таким образом, являясь данью классике, с величайшими образцами которой театр считает своим долгом знакомить рабочего зрителя, вместе с тем не теряет созвучия с современностью.

Репертуар текущего сезона, помимо своей бесспорной идеологической ценности, дал возможность режиссуре (Б.М.Сушкевич – «Светите, звезды» и «Тень освободителя», И.Н.Берсенев – «Генеральная репетиция», В.С.Смышляев и А.И.Чебан – «На шествие Наполеона») применить ряд новых методов в работе над постановками.

Груз мелочного психологизма изживается театром. Основы творческой методологии, являясь основными вопросами внутренней жизни, МХТ 2 изучаются особым Репертуарно-режиссерским совещанием при Дирекции.

2. Театр отчетливо и вполне осознанно понимает, что стать лицом к современности, это не значит только играть пьесы, «созвучные эпохе». Реконструктивный период революции повелительно требует от театра занять боевую позицию на культурном фронте. Современный театр не смеет быть равнодушным наблюдателем, оставаясь в стороне от схватки: активное участие в борьбе за новый мир, продуманная и искренне воспринятая тенденция, повелительно требующая восприятия искусства на классовой основе, – вот что должно стать атмосферой внутренней жизни театра.

Отсюда широкое участие театра во всех политических кампаниях. За сезон театром проведены следующие кампании: борьба за промфинплан (в связи с обращением ЦК ВКП(б) от 3-го сентября); XIII годовщина Октябрьской революции; 25-летие 1905 года; 10-летие взятия Перекопа 3; кампания перевыборов в Советы; день Красной Армии; Парижская коммуна; рождественская и пасхальная антирелигиозные кампании; весенняя посевная; 1-е мая. Все эти кампании сопровождались: выездами бригад как на заводы и предприятия Москвы, так и вне Москвы – особенно нужно отметить участие работников МХТ 2 в сводной бригаде, командированной в Казахстан; организацией выставок; постановкой интермедий, причем две интермедии – «Перекоп» и «Парижская коммуна» – сработаны Литчастью театра. Все кампании сопровождались также широко развернутой агитацией за их успешное проведение среди всех работников коллектива. Внешнее и внутреннее оформление здания и помещения театра строилось в плановом порядке, причем были предъявлены требования искания и создания новых форм агитационного воздействия. Кампании, несомненно, оказали огромное влияние на рост политического сознания работников театра. Надо указать, что вообще вопросы политического роста являлись основными вопросами: успешно проводимая политучеба в двух кружках 4, охватывающих собой не менее 90% работников театра, свидетельствует о несомненном переломе коллектива в сторону осознанного и углубленного восприятия вопросов строительства нашей страны.

3. Ударничество и соцсоревнование явились несомненными факторами, повысившими и повышающими политическое сознание коллектива. В этом отношении огромную роль играет также и то обстоятельство, что промфинплан театра был доведен до каждого работника коллектива.

4. Воспитание кадров шло правильным путем: молодежь театра наравне с вполне оформившимися членами коллектива была привлечена к самой активной творческой работе. Целый ряд ведущих ролей репертуара был отдан молодым силам. В этом смысле, например, спектакль «Светите, звезды» был спектаклем кадров не только по теме, но и по исполнению. Широко была привлечена молодежь и к участию в «1905 году». Повышение квалификации кадров шло и идет путем работы в кружках, в создании режиссерско-лаборантского кружка, в участии в занятиях по постановке голоса, по движению и проч. К отдельным мастерам были прикреплены молодые актеры, проходившие отрывки и целые роли текущего репертуара. Особой бригадой Рабиса, обследовавшей постановку дела с кадрами в московских театрах, было констатировано полное благополучие с кадрами в МХТ 2.

5. Принцип единоначалия проводился без отклонений. Работа треугольника, так же как и Дирекции, протекала в полном единении с местной парт. и проф. организациями.

6. Как на одно из удачных достижений промфинплана должно указать на благоприятное разрешение вопроса с гастролями театра весной 1931 года: несмотря на невозможность, явившуюся неожиданностью, выполнить намеченный план поездки в Прибалтику 5, – невозможность, едва не создавшую прорыва в плане, театр в самом срочном порядке сумел наладить гастроли в Киев, по Донбассу, а также пойти навстречу заявке рабочих Иваново-Вознесенска и сыграть в этом городе 10 спектаклей 6. Обслуживание горняков Донбасса и рабочих Иваново-Вознесенска не может не быть поставлено в политический актив театра.

Перспективы.

1. Производственный план 1931/32 года (с сентября 1931 г.) строится на репертуаре, в котором не менее 75% отдано пьесам советской тематики: до января 1932 года театр осуществит постановку или пьесы Ф.Ваграмова на тему рост партии, или А.Югова «Большие шаги» (старые специалисты уступают место новым техническим кадрам, вносящим в дело строительства не только знание, но и тот энтузиазм, который побеждает все трудности)7.

Первой постановкой зимы 1932 года явится пьеса Ив. Микитенко (перевод с украинского П.Б.Зенкевича) «Дело чести», в яркой героической патетике своей своеобразной формы (как бы симфония труда) раскрывающая величие борьбы за добычу угля. Затем в портфеле театра имеются пьесы Э.Миндлина «Новый город» (постройка нового города – условно надо понимать Магнитогорска – перерождает-строит нового человека) и Н.Равича на темы – перерождение интеллигенции в момент интервенции («Война завтра»). Кроме того, одно место театр отводит классической пьесе, выбор которой еще не установлен окончательно 8. Экспериментально театр работает над циклом произведений Достоевского – до каторги, – т.е. «Бедные люди» и др., кончая «Униженными и оскорбленными» (в замысле созданы Достоевским до каторги 9). Этот опыт работы должен вскрыть социальную тематику первых произведений Достоевского в кружке Петрашевского. Основная устремленность – показ не «униженных», а протестующих, не «оскорбленных», а активно выступающих против социальной несправедливости. Спектакль должен стать опытом нового прочтения Достоевского, новой его сценической интерпретации – с отказом от какого бы то ни было мистицизма, упадничества, тлетворного яда «достоевщинки», с переключением на вполне реальную почву, с раскрытием всех социологических предпосылок, объясняющих в биографии Достоевского его увлечение социализмом.

Таким образом, за вычетом одной классической пьесы, весь репертуар театра, в который, естественно включаются и постановки минувшего сезона, приобретает вполне актуальное звучание. Надо отметить, что из 5-ти пьес современных авторов, имеющихся в портфеле (из них три будут осуществлены с сентября 1931 по май 1932 г., остальные по окончательному утверждению Политхудсовета – до января 1933 года), – 3 из этих пьес принадлежат авторам-коммунистам: тт. Микитенко, Ваграмову, Равичу. Театр, уже 2 года находящийся в самом тесном контакте с РАПП (члены этого творческого объединения – Афиногенов, Микитенко и Караваева – ставили свои пьесы в МХТ 2), будет всемерно расширять свою содружественную работу с представителями пролетарской драматургии. Опыт проработки пьес молодых авторов совместно с Литчастью театра дал самые положительные результаты. В перспективе – продолжающаяся и углубляемая работа в этом направлении.

Плановость в построении репертуара и в охвате всей производственной работы театра, дальнейшая борьба за политический рост коллектива; интенсивнейшее вовлечение молодых кадров в творческую работу при неслабеющем внимании со стороны руководства к поднятию их квалификации и к полному овладению техническими познаниями, что должно осуществиться в борьбе за рабоче-технические кадры, так же как и за кадры художественные; более тесный контакт с Политхудсоветом; продолжение той же генеральной линии театра, выражающейся в утверждении принципа единоначалия при сохранении самой глубокой внутренней связи с местными парт. и проф. организациями, – вот что должно стать его не мечтой, а живым делом и руководства, и всего коллектива театра в будущем. Вот те перспективы, которые должны осуществиться на практике и которые должны быть реальным выражением и выполнением тех высоко ответственных заданий, которые поставлены перед театром как боевым участком на фронте культурной революции.

Тормоза.

1. Одним из итогов, к которым приходит театр при анализе своей деятельности за истекший сезон, является констатирование далеко не налаженной работы с Политхудсоветом. Малая посещаемость членов Политхудсовета из его рабочей части, констатированная обследованием бригады МОСПС, невнимательное отношение к изучению и усвоению производственных и художественно-творческих особенностей театра, недооценка культурного значения МХТ 2, недооценка, являющаяся свидетельством болезни роста рабочей части Политхудсовета, в большинстве своем чрезвычайно юной, – вот что явилось основным в тех перебоях, которые болезненно ощущались в работе театра с ПХС.

2. Катастрофическое положение с помещением, абсолютно неблагополучным в пожарном отношении, что констатировано целым рядом протоколов пожарных осмотров и постановлением Междуведомственной комиссии ОГПУ, заставило и заставляет Дирекцию обращаться в Наркомпрос с настойчивыми просьбами об отпуске кредитов на капитальный ремонт. За минувшие годы МХТ 2, не располагавший и тогда никакими субсидиями, сумел, исходя из строжайшей экономии в расходовании средств, произвести частичный ремонт, затратив из своего крайне скромного бюджета до 90 тысяч. Но этот частичный ремонт был паллиативом, он позволил наложить ряд заплат, но не устранил катас трофичность положения. Дирекция многократно указывала, что театр, занимающий не ему принадлежащее помещение (Большого театра), поставлен в крайне невыгодное положение: стиснут в коробку, со всех сторон ограничивающую его площадь, и без того крайне недостаточную для полного развертывания производственной работы. Театр не имеет подсобных помещений, его склады находятся далеко от театра, у него нет помещения для все расширяющихся мастерских. «Жилищные» условия таковы, что театр лишен возможности расширять кадры вспомогательного состава. Эти кадры должны проходить в театре серьезную подготовку. С ними должны вестись занятия. При дальнейшем расширении производственного плана, а это расширение диктуется самой жизнью, театру важно было бы создать нечто вроде студии, которая и должна бы стать базой для вырастающих в самом театре кадров. Но все это тормозится единственно потому, что помещение театра таково, что не только исключает мысль о расширении производства, но ставит под угрозу и само существование театра. В мае месяце Дирекции удалось получить ссуду в 45 тысяч рублей под гарантийное письмо Наркомпроса. Не говоря уже о том, что эта сумма является данной заимообразно, что ложится бременем на бюджет театра, она сама по себе не достаточна для приведения помещения хотя бы в относительно пригодный для современного театра вид. До тех пор, пока на положение с помещением не будет обращено самого серьезного внимания, до тех пор, пока театр не выйдет из своей «коробочки» и получит в распоряжение все здание, – до тех пор все дальнейшие перспективы роста будут оставаться неосуществленными и перед театром возникнет вопрос вообще о своем существовании 10. […]

Постановление Сектора искусств по докладу Дирекции МХТ 2 о произв. плане на 1933 г.11.

20 января 1933 г.

1. Отметить особенную ответственность и значительность настоящего периода в творческой истории МХТ 2.

Театр переживает переходный период. На пути к органическому овладению пролетарским мировоззрением театр преодолевает ряд трудностей, вытекающей из всей его творческой истории. Стремление к политически актуальной тематике, укрепление творческих связей с отдельными пролетарскими драматургами, углубленная работа с кадрами по их идейно-творческому перевооружению, проведение методов соцсоревнования и ударничества в художественно-производственной работе театра облегчают этот путь.

2. Признать плодотворность начавшейся внутри театра дискуссии о творческих путях театра и необходимость вовлечения в нее более широких искусствоведческих, художественных и общественных кругов вне театра.

3. Отметить интересную, политически и производственно очень важную работу театра с молодежью, вовлекающую молодежь в органическую деятельность театра и накапливающую производственный материал для выездов в районы и проведения политических кампаний.

4. Репертуарно-производственный план на 1932 г. признать выполненным удовлетворительно.

5. Отметить напряженное положение театра с репертуаром на 1933 г. Работа по организации репертуара является слабым участком его работы.

6. Констатировать неразработанность репертуарно-тематического плана на 1933 г. Утвердить в репертуарно-производственном плане на 1933 г. следующие постановки: «Суд» Киршона, «Борис Годунов» Пушкина и «Испанский священник» Флетчера.

7. Признать чрезвычайную важность и показательность проделанного театром опыта перевода постановок на хозрасчет с введением точного учета выработки в производственных цехах, ликвидацией обезлички и переходом на плановую работу.

8. Признать целесообразным ввести в практику театра Институт художественного совещания при дирекции в составе наиболее ответственных творческих работников театра для обсуждения общих творческих и производственных вопросов работы театра.

Объяснительная записка к производственно-финансовому плану на 1933 год 12.

[Начало 1934 г.]

I. Итоги работы ГМХТ 2 за 1933 г.

Устав МХТ 2 зарегистрирован с 1926 г. в Наркомфине. Подсобных предприятий театр не имеет. Предприятие является хозрасчетным и самоокупаемым. Устав капитала – 437 040 р. 83 к.

1. Руководящий управленческий аппарат – Дирекция в лице директора Г.Г.Александрова и его заместителя, засл. деятеля искусств И.Н.Берсенева, который распоряжением Сектора искусств Наркомпроса от 17/I-33 г. назначен замдиректора по художественной части.

В непосредственном ведении заместителя по художественной части является заведующий художественно-постановочной частью – С.И.Хачатуров. В ведении художественно-постановочной части находятся производственно-технические цеха.

Счетно-финансовая часть: 1) главный бухгалтер Г.М.Байков, 2) завед. планово-финансовой частью П.Я.Гарфункель, 3) зав статистическим оперативным учетом Н.И.Молчанов.

Хозяйственный аппарат – зав адм.-хозчастью А.П.Лапшин, зав хозчастью К.П.Павлов.

Распоряжением Сектора Искусств от 17/II-33 года при Дирекции театра утверждена для повышения творческой активности артистического коллектива, для расширения коллективной ответственности за художественно-идеологическое руководство театра и за его творческий рост, для обсуждения общих вопросов плановой, творческой и производственной работы театра – Художественная коллегия под председательством директора театра в составе: А.М.Азарина, И.Н.Берсенева, С.Г.Бирман, А.Г.Вовси, В.В.Готовцева, Л.И.Дейкун, В.Ф.Дудина, А.И.Чебана. Ученым секретарем Художественной коллегии состоит Ю.В.Соболев.

Из этого состава коллегии выбыл В.Ф.Дудин – ввиду его перехода на службу в Ленгосдраму. Состав коллегии пополнен Б.М.Афониным как председателем Профбюро актерского цеха.

Заведующим репертуарно-литературной частью с 17/II-33 г. назначен В.Ф.Залесский, который распоряжением Сектора искусств введен также в состав Художественной коллегии.

Художественная коллегия, составленная из ведущих лиц артистического состава театра, пользуется несомненным авторитетом, и вся ее работа за истекшее время строилась на основе тех принципов, которые указаны в распоряжении Сектора искусств от 17/I-33 г.

Художественная коллегия, по докладу зав Литературной частью, рассматривала предложения для включения в репертуар пьес, организовывала творческие встречи с авторами заказываемых пьес и провела широкое совещание с 70-ю драматургами – членами драмсекции при Оргкомитете писателей 13.

Производственно-репертуарный план после детального рассмотрения и изучения Коллегией был утвержден Дирекцией.

Художественная коллегия рассматривала и утверждала постановочные планы режиссеров новых постановок, рассматривала и утверждала макеты художников.

Вопросы, связанные с художественно-идеологическим руководством театра, прорабатывались Художественной коллегией.

Коллегия, выработав основы общественно-политической работы, проводимой театром во время его гастролей, вводила своих представителей в состав гастролировавших групп. Художественная коллегия рассматривала и утверждала принципы массовой работы со зрителем, планы общественно-политических кампаний и проч.

Коллегия знакомила со своей деятельностью коллектив театра и обязывала своих членов работать в профбюро актерского цеха и активно участвовать на всех производственных совещаниях.

По МХТ 2, во исполнение постановления СНК РСФСР от 7-го мая 33 г. о пересмотре ставок зарплаты высококвалифицированным ведущим работникам и выдвинувшейся талантливой молодежи из художественно-артистического персонала совещанием при НКТ РСФСР от 14-го, 16-го мая и 3-го июня 33 г. был утвержден фонд для подтягивания зарплаты с 1-го января 1933 г. в сумме 3210 руб. в месяц.

Эта сумма была распределена согласно постановления ______ комиссии НКТ между 7-ю высококвалифицированными ведущими работниками и оставшийся фонд в 2510 руб. был употреблен для повышения окладов остальной части труппы. Эти новые оклады были установлены Треугольником театра в соответствии с тарифом ЦК Рабис. Дирекция и Художественная коллегия вызывала на индивидуальные беседы каждого работника театра и, не ограничиваясь сообщением каждому цифры его оклада, раскрывала мотивы, побуждающие или повышать старый оклад, или оставлять его без изменения. Эти беседы дали Художественной коллегии чрезвычайно ценный материал для составления индивидуальных характеристик каждого из членов труппы. Вызванные на беседу члены коллектива со своей стороны делились своими художественными запросами и стремлениями, вполне откровенно высказывая свой взгляд на положение театра и на свое место в нем. Эти беседы позволили установить Художественной коллегии, что коллектив театра единодушен в желании создать театр, стоящий на уровне тех высоких политических и художественных требований, которые к нему предъявлены.

Из проведенных бесед коллегия могла установить также, что вопросы повышения знания, как в смысле перестройки своего миросозерцания, так и в отношении овладения техники профессии являются вопросами большой остроты и требуют скорейшего разрешения. Художественная коллегия поэтому немедленно приступила к выработке учебных планов по проведению занятий с труппой.

Художественная коллегия, озабоченная ростом и воспитанием кадров, постановила объявить прием в учебно-вспомогательную часть театра. На объявленное конкурсное испытание явилось свыше 130 лиц, из которых было принято – 9 14. План занятий с учебно-вспомогательным составом был разработан с Художественной коллегией (см. в разделе «Кадры»). При дирекции состоит Историко-музейная часть. Заведующий В.А.Подгорный.

2. Колдоговор. Колдоговор прорабатывался на цехах и был утвержден общим собранием. Особая бригада проверяла выполнение всех пунктов договора.

3. Гастроли. Театр выезжал на гастроли: в Ленинград – трижды: а) [с] 11-го по 21-е февраля с репертуаром – «Униженные и оскорбленные», «Сверчок на печи», «Смерть Иоанна Грозного»; б) с 5-го по 10-е мая – «Смерть Иоанна Грозного», «Сверчок на печи»; в) с 15-го августа по 9-е сентября – «Униженные и оскорбленные», «Петр I», «Тень освободителя», «Гибель «Надежды», «Смерть Иоанна Грозного»15. Спектакли всех трех ленинградских поездок шли в Нарвском и в Выборгском домах культуры. Во время поездок велась работа со зрителем: перед спектаклями читались вступительные слова, для крупнейших заводов, закупавших спектакли, были организованы выставки и в стенгазетах этих предприятий помещались статьи о МХТ 2.

Представители Художественной коллегии приняли активное участие в широком литературном совещании, проведенном комсомолом Смольненского района по вопросу об исторических романах и, в частности, по поводу пьесы «Петр I».

По окончании сезона 15-го мая 1933 г. труппа была разделена на две гастрольные группы – одна для поездки в Харьков и Одессу, другая по Донбассу.

Спектакли в Харькове начались 18-го мая 1933 г. и закончились 29-го мая. В Одессе – с 1-го июня по 15-е июня.

Репертуар: «Смерть Иоанна Грозного», «Сверчок на печи», «В 1825 году» и «Гибель «Надежды» (последняя пьеса шла только в Одессе).

В Харькове театр выезжал на Тракторный завод, где состоялась смычка работников гиганта с коллективом театра. В Одессе был организован спектакль для частей Красной Армии и Флота и труппа выезжала для смычки в лагеря.

16-го мая начались спектакли в Донбассе. Проведено спектаклей: в Макеевке – 10, Сталино – 10, в Днепропетровске – 19, в Каменском – 2 16. Проводилась работа со зрителем. Выпущены стенная газета и многотиражка. Организованы выезды в общежития рабочих Завода им. Петровского, на шахты, на Завод им. Сталина. Дан в порядке культшефства спектакль для красноармейцев и сотрудников Донецкого ГПУ, проведены доклады о театре по радио. Дан концерт на заводе им. Ленина. Перед спектаклями – выступления с пояснительными словами. Вся труппа приняла организованное участие в празднике «Динамо»: для членов «Динамо» был дан бесплатный спектакль. Проводилось соцсоревнование с донецкой группой на лучшее обслуживание рабочих Сталино. Дополнительная подписка на заем, проводимая во время гастролей, дала перевыполнение на 17%. Театр участвовал на расширенном пленуме Обкома комсомола, посвященном посевной кампании.

В Сталине была организована конференция для самодеятельных драмкружков и рабфака искусств. На конференциях читались доклады о советском театре и о принципах организации спектакля.

В репертуаре донбассовской поездки: «Чудак», «Не все коту масленица» и «Потоп». Члены Художественной коллегии т. Залесский, Бирман, Азарин, Вовси выступали как ответственные представители театра.

4. Кадры. Молодые силы театра прикреплялись к мастерам МХТ 2 в целях постоянного контроля, наблюдения и корректирования производственной работы. Отдельные мастера театра и режиссеры вели педагогическую работу с молодыми актерами, вступающими в основной репертуар театра. По заявкам отдельных актеров, просивших о назначении им режиссеров для прохождения той или иной роли, Художественная коллегия назначала таковых.

Для повышения профессиональной квалификации велись занятия по постановке голоса, движения и гимнастике. Велись за нятия в филиале Университета искусств, где преподавались следующие дисциплины: история классовой борьбы, диамат, история русского театра 19-го столетия.

Болезнь Г.Г.Александрова, ведшего курс по истории классовой борьбы, и частая смена преподавателей по истмату повели к тому, что занятия по этим двум дисциплинам не были доведены до конца.

Художественная коллегия утвердила план постановки пьесы А.Н.Островского «Комик 17-го столетия» – в качестве опытно-режиссерской работы для Е.А.Гурова и П.Д.Ермилова, причем роли распределены исключительно среди молодежи театра. 9 учеников производственных цехов театра были командированы для прохождения учебы в объединенной школе ФЗУ УМЗП.

Итоги работы ГМХТ 2 по репертуару за 1933 год.

В 1933 году театром осуществлены следующие постановки:

1) «Суд» Киршона – пьеса на тему о классовой борьбе на Западе.

2) «Не все коту масленица» А.Н.Островского (пьеса поставлена режиссером Л.И.Дейкун), в спектакле заняты молодые актеры театра 17.

3) В начале декабря 1933 г. предполагается выпуск 3-й работы:

«Семья Ивановых» («Ложь») Афиногенова – пьеса, рисующая этические и моральные проблемы в современной коммунистической среде.

4) В самом конце декабря или в начале января 1934 г. будет выпущена 4-я работа театра – «Двенадцатая ночь» В.Шекспира.

Общественно-политическая работа театра МХТ 2.

В настоящее время театр развертывает громадную работу по осуществлению шефства над строительством Тульского металлургического комбината. В число мероприятий по этому шефству входят:

1) Посылка организатора и режиссера на строительство.

2) Обслуживание массово-политических кампаний строительства.

3) Организация кружков самодеятельного искусства.

4) Организация театральной библиотеки.

5) Устройство лекций и докладов.

6) Консультация и помощь в строительстве клуба и театра комбината.

Кроме того МХТ 2 взял шефство над Тульской МТС. Для этой цели туда направляется организатор – режиссер художественной самодеятельности.

Одновременно театр шефствует над шахтой Метростроя № 22, над Военной академией им. Фрунзе, над Боткинской больницей и школой № 27.

Художественно-творческие проблемы.

МХТ 2 находится в том возрасте художественной зрелости, когда от него советская общественность вправе ожидать больших качественных сдвигов, таких художественных ценностей, которые он потенциально в состоянии дать. Ценность всякого художественного организма заключается в том, что он должен развиваться средствами, приемами, свойственными только этому организму, сохраняя свое художественное своеобразие и органичность.

На пути субъективно-психологического театра, театра, рожденного системой Станиславского, есть немало ошибок идеалистического характера, но как ни серьезны эти ошибки, мы ни в коем случае не можем сказать, что весь путь развития этого театра порочен. Мы нисколько не боимся заявить, что далеко не все то, что в различный период своей истории художественно утверждал этот театр, должно быть забыто и отброшено.

Если в истории МХТ 2 красной нитью проходило стремление «оправдать человека», человека вообще, стремление для настоящего времени явно идеалистическое, то в настоящее время вся идейная установка театра должна быть направлена на утверждение (оправдание) глубокой правды революции.

С другой стороны, одна из основных творческих проблем театра должна заключаться в утверждении красочности, театральности, сценичности работ театра.

В своих собственных истоках МХТ 2 должен черпать средства и приемы своей дальнейшей работы, очищенной и критически переработанной на основании идейного перевооружения театра.

Таким образом, основная художественно-творческая линия МХТ 2 должна включать в себя как глубокое жизненно-правдивое проникновение в действительность, вскрытие всех ее социально-философских глубин, так и отыскания яркой сценической формы спектакля.

Репертуар 1934 года.

В 1934 году МХТ 2 намечает постановку 4-х пьес, являющихся основными работами театра. Из них две классические и две современной драматургии. В это число постановок не входит работа молодой режиссуры и молодых актерских сил и экспериментальная работа, посвященная 30-летию смерти А.П.Чехова.

По названию репертуар составлен таким образом:

Классика:

1) «Последняя жертва» А.Островского 18,

2) «Испанский священник» Джона Флетчера.

Современная драматургия: 1) «Хорошая жизнь» (комедия) С.Амаглобели. Второго названия еще нет, но оно будет выбрано из числа заказанных пьес 19.

В истекшем году МХТ встал на путь широкого привлечения к составлению репертуара лучших советских драматургов. С этой целью театр заключил несколько договоров с авторами, в результате которых театр должен получить в конце 1933-го и начале 34 г. ряд пьес. Подобные соглашения заключены с Л.Славиным (современная комедия), К.Финном (пьеса на материале строительства Беломоро-Балтийского канала), Юрием Олешей (историческая пьеса на тему смерть Марата), А.Толстым. Кроме того театр надеется, что в результате правительственного конкурса театр сможет получить в свой портфель какую-либо новую пьесу.

Постановка молодых режиссерских кадров. «Комик 17-го столетия» А.Островского с новым прологом, эпилогом и интермедией, написанные по заказу театра В.Каменским.

Постановка, посвященная 30-летию смерти А.П.Чехова. Юр.Соболевым на материале 2-х чеховских рассказов, рисующих крестьянскую Россию конца 19-го и начала 20-го столетия («Мужики» и «В овраге») написана пьеса. Театр придает огромное значение этой постановке, значение эксперимента. Название пьесы «В овраге».

Наконец, театр заново делает новое художественное оформление «Смерти Иоанна Грозного», с режиссерской перетрактовкой боярских сцен в сторону большего исторического и политического правдоподобия.

Теперь остановимся, почему театр включил в свой репертуар ту или иную пьесу.

Первой классической постановкой 1934 года намечена пьеса Островского «Последняя жертва». Театр включил ее в репертуар, во-первых, потому, что это пьеса, являющаяся одной из лучших в творчестве Островского, очень давно не шла на сцене, во-вторых, потому, что прежнее ее сценическое толкование находилось в плане лирической мелодрамы из купеческой жизни 70-х годов.

А между тем эта пьеса представляет благодарный материал к характеристике «темного царства».

Героиня этой пьесы Юлия Павловна не будет больше изображаться страдающей жертвой, она плоть от плоти той социальной среды, которая как будто делает ее объектом своих вожделений. Юлия Павловна должна быть показана по ту сторону, на которой располагаются все остальные персонажи этой пьесы. Это можно сделать с полным правом, нисколько не искажая автора, а только исторически и социально-правильно понимая его текст. В пьесе есть ценнейший материал: весь третий акт, раскрывающий целое полотно социальных отношений московской жизни 70-х годов. В старых постановках обычно этот акт пропускался 20. МХТ 2 придает особое значение раскрытию этого акта, и перед зрителем предстанет галерея поразительных монстров. Здесь фигурирует уже и замоскворецкое купечество, здесь действуют хищники, сменившие длиннополый сюртук на модный фрак из Парижа, хищники, подстриженные под европейских джентльменов.

Здесь показывается целый университет науки – грабить и делать дела.

Театр привлекает к этой пьесе еще и потому, что это будет первой серьезной попыткой МХТ 2 подойти к интерпретации классического наследства Островского.

«Испанский священник» Джона Флетчера, писателя, современника Вильяма Шекспира, до некоторой степени напоминает структуру «Двенадцатой ночи». Пьеса построена в плане звенящей буффонады с лирическим оттенком, кое-где переходящей в план чистой мелодрамы. Театр убрал элементы мелодрамы и будет строить этот спектакль в ярких, светлых тонах.

Чеховский спектакль «В овраге» должен отразить картины крестьянской жизни конца 90-х и начала 900-х годов. В этом спектакле театр хочет показать, насколько глубоко и верно Чехов показал дореволюционную Россию.

Пьеса современного драматурга С.Амаглобели по своему жанру приближается к комедии. Ее тема – утверждение жизни, утверждение новых людей. Фон – сегодняшняя Москва, среда – советская архитектурная интеллигенция.

Содержание заказанных пьес будет сообщено дополнительно, по мере их поступления и включения в репертуар.

По срокам новые работы предполагаются к осуществлению таким порядком. В первой половине 1934 года – «Хорошая жизнь» Амаглобели, «Последняя жертва» А.Островского, спектакль памяти Чехова. Во второй половине 1934 года новая советская пьеса (из числа заказанных или премированных на конкурсе) и «Испанский священник» Флетчера.

Производственный план на 1934 г.

1. Структура предприятия и структура адм.-худож. руковод. аппарата. В структуре предприятия изменений не предстоит. В составе админ. руководства есть некоторые изменения: упразднена должность зав статистическим оперативным учетом. В качестве представителя Дирекции по адм.-хозяйственным делам приглашен на службу Авдеев Н.Н.

2. Общая установка (см. раздел «худож.-творческие проблемы» в «Итогах работы ГМХТ 2 за 1933 г.»).

3. Репертуарно-тематический план на 1934 г. (см. в отделе «Репертуар 1934 г. в «Итогах работы МХТ 2»).

4. Кадры. Методы проведения технич. ученичества в 1934 г. будут прежними, т.е. ученики технич.-произв. цехов будут направляться в школу ФЗУ. Для повышения квалификации худож. персонала будут продолжаться работы отдельных мастеров театра с прикрепленными к ним молодыми кадрами. Будут продолжаться занятия в филиале Института искусств. С января 1934 г. вводятся новые дисциплины: истмат и психология. Расширяются занятия и с учебно-вспомогательным составом театра. Вводятся отрывки, проработкой которых будут заниматься квалифицированные мастера театра: С.В.Гиацинтова, С.Г.Бирман, Л.И.Дейкун, А.И.Попова, В.Н.Татаринов, С.В.Попов и др. По мысли театра опыт по работе с учебно-вспомогательной частью театра должен дать материал для создания техникума при МХТ 2, в чем ощущается настоятельная потребность.

Расширяются кружки по занятию политграмотой. Кроме кружка текущей политики начинают работать два кружка: по политграмоте – один для актерского состава, другой для технического.

5. Общественно-массовая работа МХТ 2 в 1934 г.

Общественно-массовая работа МХТ 2 в 1934 г. мыслится по двум линиям:

1) Театр предполагает развернуть методологическую, воспитательную и пропагандистскую работу со зрителем. В числе мероприятий намечены: 1) выпуск однодневной газеты, посвященной новым постановкам, 2) организация зрительной [так!] конференции, 3) выезды на подшефные предприятия с докладами о работе театра и читкой новых пьес, 4) активизация всей работы Музейной части и т.д. Для этой работы театр пригласил специального работника.

Во-вторых, дальнейшее развитие и углубление работы по шефству.

И.Берсенев 21.

Протокол Совещания Начальника УТЗП т. Аркадьева с Дирекцией Театра МХТ 2-м по вопросу о финансовом положении22.

5 ноября 1933 г.

Присутствовали: тт. Аркадьев, Берсенев, Александров, Богословский, Новицкий.

1. Слушали: о Финансовом положении театра – докл. т. Богословский. […]

2. Слушали: О творческой работе театра.

2. Постановили: 1. Принять к сведению сообщение дирекции, что до конца года будут показаны два новых спектакля: в начале декабря «Семья Ивановых» и в конце декабря – «12-я ночь».

2. Учитывая обмен мнений настоящего совещания, поручить Дирекции т-ра разработать ориентировочный план репертуара т-ра на ближайшие три года и конкретный план репертуара на 1934 г. Материал представить на утверждение в Сектор Гостеатров.

3. Поручить Сектору Гостеатров возбудить вопрос перед соответствующими инстанциями о предоставлении МХТ 2-му помещений, находящихся в плане театра и занятых ныне Большим Театром; в случае, если эти помещения не могут быть освобождены – побудить Большой Т-р передать МХТ 2-му т-р б. Зимина с предоставлением ассигнований на полное его переоборудование.

Председатель /Аркадьев/

Секретарь /Поллак/

Верно: Н.Кирдецова

Собрание в связи с постановлением Наркомпроса об изменении состава руководства 23.

3 января 1934 г.

Председательствует т. Арнгольд 24.

Председатель. У нас сегодня на повестке дня только один вопрос. Доклад нового директора И.Н.Берсенева 25 о работе театра. Он отчасти коснется прошлой работы и главным образом остановится на перспективах театра. Мы хотели общее собрание в связи с постановлением Наркомпроса об изменении состава нашего руководства сделать в конце прошлого года, но за неимением времени мы вынуждены были перенести это общее собрание на сегодня.

Слово для доклада предоставляется директору И.Н.Берсеневу. (Аплодисменты.)

Берсенев. Товарищи, я хотел бы в своем докладе коснуться прежде всего конца 33 года, чтобы вы составили себе ясную картину о том, как мы закончили 33 г. и с чем мы выходим в 34 г. Остановлюсь на нашем финансовом положении и затем на наших планах на будущее и на наших перспективах.

Принимая на себя руководство театром по поручению Наркомпроса, я ни на одну минуту не считаю возможным руководить таким театром, как МХАТ 2-й, не получив такого же поручения от всего коллектива нашего театра. Моя точка зрения на то, что такое МХАТ 2-й, в чем его основные характерные особенности, какого рода руководство таким театром может быть – мною уже неоднократно высказывалась на наших собраниях и актерского цеха, и на общих собраниях в продолжение последних 2-х лет. Тем не менее на вопрос о том, что из себя должен представлять, с моей точки зрения, директор такого театра, каким он может отвечать своему назначению, какова его роль, каковы его взаимоотношения с другими работниками – этого вопроса я коснусь в конце моего доклада. А сейчас я вас познакомлю с положением наших дел в 33 г. и скажу о том, с чем мы переходим в 34 г.

Позвольте вас ознакомить с нашим планом на 33 г. и его выполнением. Я не буду вас утруждать подробными цифрами, которые моментально вылетают из головы и которые у вас, конечно, не останутся, но основные моменты плана вас, конечно, не могут не интересовать, и поэтому я постараюсь Вам их сообщить так, чтобы вы их усвоили.

В 33 г. по доходным статьям, т.е. по нашим основным сборам, по нашим выездным спектаклям, по нашим гастролям, мы должны были взять 1 764 000, взяли 1 936 000, т.е. перевыполнили план на 172 000 руб. Если мы это расшифруем, то получится очень любопытная картина.

По утренним спектаклям мы не добрали по плану 23 000 р. Это не потому, что были плохие сборы, а потому, что этих утрен них спектаклей было гораздо меньше, чем это было запроектировано. А было их меньше потому, что нам нужно было помещение, нужна была сцена для наших репетиций. Как вы знаете, мы в этом смысле очень стеснены. Когда идет утренник, то не может быть большой репетиции – ее негде проводить. Поэтому количество утренних спектаклей мы в Наркомпросе все время сокращаем из-за недостатка помещения. Значит, тут мы не добрали 23 000.

По вечерним спектаклям за весь год мы не добрали 24 000 р.

Но у нас совершенно катастрофически обстояло дело с районными спектаклями. Правда, они в нашем проекте были раздуты. В прошлом году мы предполагали взять 82 000, а взяли всего 7 800 р. Мы запроектировали 40 выездных спектаклей, а дали 5 спектаклей. Конечно, эта цифра – 40 спектаклей – была очень раздута. Дать 40 выездных спектаклей при нашей нагрузке, при том условии, что у нас все время идут многолюдные пьесы с большим количеством народа, было нельзя. Эта цифра говорит нам, что мы здесь не добрали 72 000.

От сдачи нашего помещения и буфета мы получили больше на 12 000.

Но что было совершенно головокружительным и что сделало картину перебора на 172 000 – это наши гастрольные поездки. Собственно, гастрольные поездки спасли наше материальное положение. Мы должны были по плану с гастрольных поездок взять 288 000, а взяли 587 000, т.е. перевыполнили план на 280 000 руб. Эти гастрольные поездки, т.е. поездки среди зимы 2 раза в Ленинград, поездка 2-х групп летом в Харьков, Ростов, Донбасс, поездка в начале сезона в Ленинград – август, сентябрь 26 – все это нам дало превышение плана на 279 000.

Это основные цифры движения нашего дохода.

Что касается наших расходных статей, то тут у нас все шло более или менее нормально. Я остановлюсь только на том, что бросается в глаза.

В некоторых расходах у нас даже была маленькая экономия, например, начисления на зарплату. По самой зарплате мы имеем около 11 000 р. экономии.

Но, например, по хозяйственным расходам у нас отопление было запроектировано в 15 000 руб., а стоило оно нам 40 000, т.е. на 25 000 больше, чем мы предполагали. Это объясняется тем, что когда Наркомпрос утверждал нашу прошлогоднюю смету, он огульно скостил нам хозяйственные расходы. Конечно, в этом году на основании опыта прошлого года эта статья идет уже в исправленном виде и таких сюрпризов быть не может.

Затем имеется очень любопытный расход, который вместо проектированных 8 000 вылился в 22 500 руб. Это, например, содержание военного учетного стола – 23 000, содержание архива – 300 (это, конечно, пустяки), расход по неиспользованным постановкам. Это, конечно, вещь совершенно необходимая в театре. Мы должны иметь связь с авторами, а вы прекрасно понимаете, что при той конкуренции между театрами в отношении привлечения авторов, которая сейчас имеет место, создается такое положение, что необходимо давать этим авторам авансы. Еще неизвестно, что выйдет из пьесы, но если она вас заинтересовала, вы сразу должны дать аванс в 2–2½ тыс. руб. Это такая вещь, которая у нас в смете не предусмотрена. Таких неиспользованных пьес у нас набралось на 8 000 руб. В результате общий расход в 8 000 вылился в 22 500 руб.

Мы должны были получить доход в 1 764 000, а получили 1 936 000, т.е. закончили 33 г. с прибылью в 49 000 руб. А по проекту прибыль должна была составлять 125 000 руб. Я не знаю, какой бухгалтер составлял эти планы и сметы, но получается очень любопытная картина: 32 г. был закончен с убытком в 49 000 р., т.е. 32 г. как раз покрывается 33-м годом. Эти 2 года как бы себя сбалансировали, и мы не имеем здесь ни убытка, ни прибыли.

Казалось бы, все было благополучно, если бы не было одной, очень тяжелой для театра вещи – не было бы ссуды на капитальный ремонт. За 32–33 г. нами было взято в банке 199 000 руб. на капитальный ремонт. Когда я попытался разобраться во всем ходе этих ссуд – когда мы брали деньги, когда выплачивали и т.д., – то убедился, что разобраться в этом совершенно невозможно. Дело в том, что деньги, которые у нас брались на капитальный ремонт, шли на эксплуатационные расходы. Вы берете временную ссуду в банке на текущие расходы и затем ее покрываете. Было и наоборот. Брались деньги на эксплуатационные расходы, а шли они на ремонт. Но одно вы должны знать, что в декабре месяце мы подошли к такому моменту, когда наше положение можно было совершенно без преувеличения охарактеризовать как катастрофическое. Я имею в виду материальное положение. Подошел момент ликвидации задолженности за весь год, и у нас было на 160 000 обязательных платежей в декабре месяце. Из них 65 000 мы должны были внести в банк, а этих денег у нас в наличии не было. 4–5 дней были исключительно напряженными. Должен сказать, что это относится не только к нашему театру. По всем театрам к декабрю месяцу, к концу года, испытывается то или иное напряжение.

Деньги на капитальный ремонт мы брали, а своевременно караул не кричали. А караул нужно было кричать раньше. Мы подходили к этому вопросу так: ну, возьмем деньги, а затем, в остальные 2 месяца как-нибудь выберемся, там видно будет. Это, конечно, неверная политика, и в 34 г. я считаю совершенно невозможным вести дело так, как это имело место в 33-м году. У нас было такое положение: скажем, нам нужно платить банку в ноябре месяце. Мы принимаем все меры к тому, чтобы перенести этот платеж на январь месяц. Мы не ищем способа ликвидировать эту задолженность, не ищем источников, а стараемся только как-нибудь перевернуться. Ну, перевернулись, а дальше опять затруднения, и т.д. Самая большая сумма в банке, которая у нас была, – это 240 000 руб., и эта сумма у нас все время оборачивалась.

Так продолжалось бы и дальше, если бы нам не удалось получить постановлением Совнаркома безвозвратную ссуду в размере 207 000 руб. Совнаркомом было ассигновано 1 200 000 по всем театрам Москвы и Ленинграда. Этот проект рассматривался в специальных комиссиях, а окончательная его защита проводилась самими театрами. Я был вызван к тов. Лебедю, и там каждый театр должен был доказать правильность своей цифры. У нас было запроектировано 220 000 руб., и нам ни одной копейки не скостили. Нам дали 207 000 руб. только потому, что театр Немировича ничего не получил, и все получившие театры, в порядке распоряжения Наркомпроса, должны были немножко урезать из своих средств для театра Немировича 27. Таким образом, у нас осталось 207 000 руб. Это было не очень легкое дело, потому что, например, в Ленинграде все заявки были сокращены на 50%. К Москве отнеслись чрезвычайно внимательно. Собственно говоря, по нашему театру это была 1-я поддержка, 1-я настоящая дотация. Эта сумма прозвучала, с одной стороны, очень внушительно, а с другой стороны, совершенно справедливо, потому что театр без оборотных средств, в таком неудачном помещении, постоянно требующем все новых и новых средств, как наше, существовать не может. Эту точку зрения было легко доказать, и наш голос в этом отношении был услышан.

Таким образом, мы получили возможность ликвидировать всю нашу задолженность до 1-го января. Вы получили вовремя зарплату, тот, кто должен был получить разницу, – получил разницу, наши авторы и драматурги, которым мы должны были 18 000 руб. в продолжение долгого времени, немедленно получили все деньги. Одним словом, мы выбросили 160 000 руб., покрыв все долги по 1-е января. Таким образом, мы выходим на сегодняшний день абсолютно чистыми. Ссуда у нас еще имеется, и кроме того мы имеем неизрасходованный фонд, полученный от Совнаркома.

В дальнейшем мы будем стараться пополнять нашу ссуду, делать ее оборотным капиталом. Во всяком случае, теперь нам гораздо легче будет маневрировать.

Вот финансовое положение, бывшее на декабрь месяц. Должен сказать, что декабрь месяц вообще является для нас историческим месяцем. Это месяц, который мне напоминает кризис, переживаемый человеком, больным тифом или еще какой-нибудь тяжелой болезнью. Мы совершенно подготовили «Семью Ивановых» и должны были снять этот спектакль и положить на полку, а вместо него дать «12-ю ночь»28. Мы выпустили 3 пьесы и фактически приготовили 4-ю пьесу, которая идет уже сверх плана. Если нужно будет к ней вернуться, то у нас уже есть и декорации, и все необходимое для этого спектакля. Эта работа признана законченной. Так что фактически мы выполнили не 3 пьесы, а 4 пьесы 29.

Мы к декабрю месяцу подходили в окружении самых невероятных, зловещих слухов и разговоров 30. Все это, как какое-то облако или туча, сгущалось над нашим театром. А затем, с головокружительной быстротой, с невероятной легкостью, все стало проясняться. Подошли деньги, началась ликвидация долгов, мы переключились на «12-ю ночь» и вовремя сделали эту «12-ю ночь». Значение «12-й ночи», я думаю, для всех очевидно, но все-таки этой работы я не могу не коснуться, потому что она является показателем прекрасного спектакля, который принес театру большой успех. Но еще большее значение этой пьесы заключается в той организационной работе, которая была проведена в театре, в той атмосфере, при которой проходила та работа, в той победе, которую имел театр по очень большому, чрезвычайно важному для него, принципиальному вопросу – по вопросу о подходе к классическим произведениям. Я не знаю, все ли вы читали статью в «Советском искусстве»31. Это не просто приятная рецензия. Это замечательная статья, имеющая для нас большое значение, потому что она делает акцент на то, что наш театр показал, как можно подойти к Шекспиру, выполнив все художественные задания, дав полноценный спектакль и при этом не пускаясь ни в какие искажения, ни в какие приспособления, не делая того, что имело место в одном театре, где «Без вины виноватые» были соединены с «Талантами и поклонниками», а «Заговор Фиеско» ставился с расчетом дать пьесу с подходом. В этой статье говорится, что это действительно подход к Шекспиру с точки зрения сегодняшнего дня, что здесь не нарушена канва автора, автор совершенно не искажен, и если вы хотите увидеть Шекспира, то вы можете его увидеть в МХАТ 2-м, в пьесе «12-я ночь».

Это факт огромнейшего значения. Так вот, декабрь месяц, несмотря на целый ряд испытаний, несмотря на снятие «Семьи Ивановых», дал возможность театру объединиться, дал возможность создать головокружительные темпы, потому что иначе назвать темпы «12-й ночи», когда 26-го ноября было объявлено о том, что с сегодняшнего дня нужно переключаться на эту пьесу, и 26-го декабря, ни на один день позже, прошла премьера – иначе назвать эти темпы, как головокружительными, невозможно. Ведь это очень сложный спектакль с организационной стороны. Здесь и оркестр, и целый ряд новых исполнителей, и новые декорации. Дать премьеру 26-го декабря можно было только при исключительном напряжении всего театра. И вот я считаю, что этот факт объединения всех цехов вокруг этой работы гораздо важнее, чем даже получение вовремя 207 000! Ведь это есть показатель того, что нет таких трудностей в театре, которые не могут быть преодолены при условии объединения всего театра.

Я останавливаюсь на этом вот почему: если мы тогда сказали, что темпы, взятые у нас по «Семье Ивановых» и доведенные до генеральной репетиции, должны быть подхвачены с 1-го дня постановки «12-й ночи» и продолжены дальше, то теперь мы должны сказать то же самое. Мы не должны ослаблять наших темпов. Но для того чтобы люди не надорвались от такой напряженной работы, мы сделали кратковременный перерыв. Если мы сейчас не включились в полный ход репетиций, то мы это делаем совершенно сознательно. Мы хотим дать людям несколько собраться с мыслями и вздохнуть, потому что темпы – это прекрасная вещь, но если это будет делаться без учета человеческих сил, то эти темпы могут привести к нежелательным результатам. Повторяю, нужно отдохнуть и собраться с мыслями, потому что дальше перед нами опять огромная программа.

Таким образом, мы закончили 33 г. постановкой «12-й ночи» и благополучной ликвидацией всех наших материальных дел. С этим мы перешли в 34 г.

Теперь мне хотелось бы коснуться, во-первых, наших планов, а во-вторых, самой организации нашей жизни, организации нашего театра.

Одним из основных условий дальнейшей работы театра дирекция и художественная коллегия считают пересмотр нашего старого репертуара. С этой целью мы сейчас сняли «Смерть Иоанна Грозного», которого мы возобновим в новом оформлении. Следовательно, ближайшей нашей постановкой после «12-й ночи» будет возобновленный «Грозный». Постановку «Грозного» мы намечаем на первую декаду марта месяца, т.е. между 1 и 10 марта. Этот спектакль должен быть дан, конечно, в совершенно новом оформлении, с новыми декорациями, с новыми костюмами и, кроме того, с пересмотром целого ряда ролей и главным образом боярских сцен. Тут должен быть дан совершенно иной подход, иные характеристики, иное звучание всей пьесы, конечно, при сохранении всего лучшего и ценного, что мы там имеем. Мы должны будем исправить те недостатки, которые наслоились в этой пьесе за это время, и главное, дать верный социальный, идеологический акцент, который у нас, при 1-й постановке, был совершенно стерт и даже кое-где неверно расставлен. Этот спектакль, пользующийся у нас успехом, имеющий все время спрос, выбран комиссией для постановки в сентябре месяце, во время международного фестиваля. Между 1 и 10 сентября в Москве будет международный праздник 32. Театральные деятели всего мира приезжают к нам на декаду, на 10 дней, во время которых они будут знакомиться с нашими лучшими театрами и их лучшими работами. Сейчас работает комиссия по нашему театру, видимо, нам будут назначены 2 пьесы. Одну нам уже назвали – это историческая пьеса «Смерть Грозного», или, может быть, «Петр», или «12-я ночь». Во всяком случае, 2 спектакля из этих 3-х мы должно будем дать.

«Грозный» в последнее время пришел в ужасный вид и в смысле костюмов, и в смысле декораций, и хотя по материальным соображениям сейчас было бы соблазнительно поставить этот спектакль в старом виде, мы это сознательно не делаем и назначаем его на начало марта месяца 33.

Затем мы предполагаем выпустить к апрелю месяцу новую пьесу. Но какую пьесу? Вы, наверно, сами хорошо ощущаете, что после нашего опыта с В.А.Фаворским, после оформления «12-й ночи», ответственность по выпуску следующей нашей пьесы чрезвычайно повысилась. Не будем преувеличивать, не будем думать, что если «12-я ночь» является для нас победой, то здесь нет никаких недостатков. Давайте условимся, что никто из нас, ни руководство театра, ни режиссура, ни актеры – никто не думает, что в «12-й ночи» все совершенно идеально и безукоризненно. Мы имеем здесь целый ряд огромных достижений, но мы имеем и такие вещи, которые нужно было бы доработать и исправить. Когда мы от этого качества, когда мы начнем подниматься кверху, сделаем следующих шаг опрометчиво и недостаточно продуманно, то это, конечно, будет большой ошибкой. Поэтому и дирекция, и художественная коллегия сейчас очень озабочены выбором новой пьесы.

Во-первых, нам нужно хорошо расставить силы. У нас в портфеле имеется «Последняя жертва» Островского и «Испанский священник». Играть после «12-й ночи» «Испанского священника» не годится, потому что это однотипные пьесы. Играть в апреле месяце «Последнюю жертву», ставить ее как классическую пьесу тоже невозможно. Поэтому мы предполагаем следующую пьесу дать современную, причем предполагаем начать и «Испанского священника», и «Последнюю жертву» непосредственно сейчас, поскольку это не будет мешать современной пьесе.

Какова же должна быть эта современная пьеса, которая была бы качественно высокой, которая бы вызвала какой-то интерес и прозвучала бы? Этого, к сожалению, я сказать не могу, не потому, что у нас нет ее в проекте, а потому, что это та синяя птица, за которой мы сейчас бежим, вот-вот ее схватим, но в руках ее еще не имеем. У нас есть пьеса. Мы ее прочли, и она нас чрезвычайно заинтересовала. Но я не могу вам дать даже ее названия, потому что эта пьеса находится на конкурсе 34. Я могу только заверить вас и прошу поверить, что и со стороны В.Ф.[Залесского], который ухватился за эту пьесу, и со стороны всей дирекции сейчас принимаются все меры для того, чтобы эту пьесу получить. Я могу только сказать 2 слова о характере этой пьесы. Что получится, неизвестно, но пьеса настолько оригинальна и интересна, что мы хотим с ней выступить смело как со следующей нашей пьесой. Пьеса несколько необычного характера. Пьеса, которую можно или очень хвалить, или очень ругать, но не говорить об этом спектакле будет нельзя. Она современная, очень острая, оригиналь ная и необычная. (Вопрос. Комедия?) И комедия и трагедия. Я вижу, что я вас только заинтриговал. Придется немножко потерпеть. Если с ней все будет благополучно, то через неделю, я думаю, мы должны будем приступить к работе над этой пьесой. Больше я ничего сказать не могу.

У нас есть еще современная пьеса, которая будет вам прочитана в ближайшее время. Это – «Хорошая жизнь» Амаглобели. Это комедия. Мы надеемся, что у нас выйдет очень хороший спектакль, но, с нашей точки зрения, – это не та пьеса, которую мы должны взять в качестве ударной пьесы. Эта пьеса может нас чрезвычайно выручить, потому что там только 12 действующих лиц 35. Но это пока все-таки не та пьеса, которую мы должны ставить как нашу следующую пьесу.

Таким образом, мы рассчитываем вот на эту икс пьесу, затем, по-видимому, «Испанского священника» и потом или «Хорошую жизнь»36 или еще пьесу, которую мы готовим. Мы ждем 2 современные пьесы. Финн для нас пишет, и Славин для нас пишет. И затем «Последняя жертва». «Последнюю жертву» мы несколько отодвигаем. Мы начинаем над ней работать сейчас же, но вы понимаете, что, выступая с «Последней жертвой» Островского, которую все прекрасно знают, МХАТ 2-й должен будет по-большому, по-настоящему разрешить Островского. Давать такую пьесу в 2–3 месяца невозможно. Вообще наша задача заключается в том, чтобы выпускать пьес как можно больше, а работать над ними тоже как можно больше. Вот если эта задача нами будет достигнута, то мы будем считать, что мы ведем правильную линию. Пропускать любую пьесу в 2 месяца – это невозможная вещь.

Когда же мы можем достигнуть такого положения, когда мы будем выпускать не меньше 4–5-ти пьес в сезон и в то же время будем иметь возможность отдельные спектакли, хотя бы особенно трудные и ответственные, прорабатывать за 4–5 месяцев. Это не значит, что мы будем иметь 5 месяцев напряженной работы. Нет, мы должны иметь такую работу, которая дает возможность и режиссуре и актерам как-то размять пьесу, продумать ее, сжиться с ней. Это может быть только тогда, когда мы выработаем наш план на некоторое время вперед. И с этой точки зрения мы вырабатываем сейчас план на целую трехлетку 37. Таково поручение Наркомпроса. Это не значит, что мы должны все это определить по срокам. Это значит, что мы остановимся на тех пьесах, которые мы можем сейчас взять, т.е. на классических пьесах или на тех авторах, которым мы можем дать сейчас заказ с тем, чтобы какую-нибудь большую, ответственную пьесу дать не за 2 месяца или за 3, а за год.

В.А.Фаворский – явление для нас совершенно исключительное. В.А.Фаворский прозвучал сейчас в театре действительно как открытие. Это скажут и наши друзья, и друзья в кавычках. Это скажут и критики, и художники, и все, кто хотите. В.А.Фаворский имеет для нас огромнейшее значение не только потому, что он прекрасно поставил «12-ю ночь», но и потому, что он своим приходом принес в театр повышенное требование к качеству нашей работы, к которому мы теперь хотим и будем стремиться. В.А.Фаворский дает тон, и будет давать тон в каждом новом оформлении спектакля. В.А.Фаворский будет работать в стенах нашего театра как постоянный консультант. (Аплодисменты.)

Поэтому и выбор художника, и выбор следующей пьесы с точки зрения вкуса – это большая задача. Что такое Фаворский? Это торжество вкуса. Я не хочу называть отдельные пьесы, но когда я на днях посмотрел один из наших спектаклей, сам по себе идущий с точки зрения актерской очень хорошо, мне стало очень неприятно и неловко за оформление этого спектакля. Это до такой степени бедно и до такой степени ограничивает задачи спектакля, что больше этих вещей повторять нельзя. Этого нельзя повторять, потому что только отсюда прекращаются всякие разговоры, всякий вздор, и все начинают поворачивать с вниманием голову к спектаклю. Раз мы выскочили на какую-то ступеньку, раз мы получили какое-то знамя, мы должны удержать это знамя в своих руках, чего бы это ни стоило. Поэтому мы считаем необходимым пересмотр наших постановок, хотя он сопряжен со специальными расходами и мы для этого средств не имеем, но мы можем одну пьесу засчитать здесь как вновь выполненную пьесу. У меня будет такое предложение к товарищам: давайте волей всего театра возьмем ту или другую нашу пьесу, которая с нашей точки зрения представляет художественный интерес и имеет хорошее актерское исполнение, но которая не совсем удовлетворяет или уже совсем пообносилась в смысле оформления, давайте возьмем эту пьесу под наше шефство. Что это значит? Это значит, что мы в продолжение сезона найдем средства вне плана для того, чтобы ее оформить по-новому. (Аплодисменты.)

С этой точки зрения мы уже приготовили себе некоторый путь. Мы планируем в будущей нашей смете на 34 г. не 40 выездных спектаклей, а 10. Следовательно, все, что можно сделать, мы сделаем, и это уже не слова, а это может быть реальностью. Своим трудом, своими внеплановыми спектаклями мы образуем какой-то фон, на который мы поставим как следует одну из дорогих нам и ценных постановок.

У нас имеется в репертуаре еще 2 вещи: во-первых, спектакль, который имеет огромное значение и который должен сыграть большую роль в жизни театра и с точки зрения роста молодых сил, и с точки зрения той атмосферы, в которой этот рост должен происходить. Я говорю о «Комике», который ставится молодой режиссурой и в котором играет целый ряд актеров, очень давно игравших или очень мало выступавших на сцене. Эта работа должна быть взята всем театром под особую заботу. Здесь должно быть особенно заботливое отношение и большая помощь. Я считаю, что по вовлечению молодых сил в основной репертуар у нас дело обстоит благополучно. Я это говорю совершенно уверенно. Если мы в «Семью Ивановых», в которой в конце концов 10 ведущих ролей, ввели 4-х актеров из молодняка и середняка, придавая пьесе колоссальное значение, бросая на нее все силы, – значит, мы совершенно сознательно и убежденно идем на то, чтобы вовлекать и втягивать молодых исполнителей в наши основные кадры. Но этого мало: мы должны будем по линии спектакля, который будет осуществлен нашей молодой режиссурой и где мы видим целый ряд молодых актеров, оказать всемерную поддержку. Этот спектакль имеет определенный фонд. Он является педагогической, ученической работой. Материально он будет обставлен, а моральную поддержку он должен будет получить, и если этот спектакль у нас прозвучит как нужно, то мы его выпустим. Мы должны будем его подать, причем должны подать так, чтобы сделать из этого парад, праздник. В ближайшее же время мы будем выяснять положение с этой работой, и я надеюсь, что в феврале, марте месяце мы увидим, во что она выльется 38.

2-ая работа, которая также чрезвычайно важна и интересна и которая пока не имеет своего срока, – это чеховский спектакль, спектакль, который представляет интерес еще и потому, что его текст, его образы и его роли возникли в самом театре, в работе бригады 39. Это тоже эксперимент, чрезвычайно ценный, который будет иметь всяческую поддержку со стороны дирекции и художественного руководства.

Вот по каким каналам пойдет наша работа в 34 г., причем, повторяю, что в резерве у нас имеются договора с авторами, которые – один в феврале, другой в апреле – должны нам будут представить свои пьесы. Это Финн и Славин. (Голос. А Толстой?) Я на него очень мало надеюсь. Во всяком случае, есть договор и с Толстым 40.

Я говорил о 3-летнем плане. Это как будто бы звучит как что-то фантастическое, но это вещь совершенно реальная. В.А.Фаворский принимает участие в пересмотре нашего репертуара, и он, очевидно, будет введен нами в художественную коллегию, будет членом художественной коллегии. (Аплодисменты.) Нам нужно будет предоставить ему право выбора той или другой пьесы. Мы должны будем его спросить, какую пьесу он хочет оформлять. Он показал невероятный рекорд – он оформил «Семью Ивановых» в полтора месяца. Это сделал человек, никогда не работавший в театре. Но это можно сделать раз, но сделать из этого правило для такого художника, конечно, невозможно. Мы заранее дадим ему возможность выбрать вещь, над которой он будет работать. Мы заранее распределим всех художников. Мы будем делать ставку на больших мастеров и заранее скажем, какие вещи они должны будут оформлять.

Так что наш 3-летний план вещь совершенно необходимая.

Вот что я хотел сказать по репертуарному плану.

Теперь наш весенний или летний план. В марте у нас будет «Грозный». В апреле – в середине или в конце – должна быть современная пьеса и к маю должен быть закончен вчерне «Испанский священник». Но, повторяю, это опять-таки только наметка, которая зависит от этой неизвестной пьесы – икс. Если мы ее не сумеем получить, то, возможно, что у нас будет некоторая перестановка. Но сейчас план такой: «Испанский священник» должен быть к весне закончен. Выпускать его в мае, может быть, и не следует, потому что это просто невыгодно, тем более что пьеса очень трудная – в стихах, пьеса, которая должна отлежаться у исполнителя. Поэтому мы ее приготовим и поставим в начале сезона. Параллельно будет идти и Островский, насколько это возможно. Сезон мы предполагаем окончить по нашему плану 1-го июня, но возможно, что мы сезон закончим 15-го мая 41. Нам предстоят поездки. Сначала у нас было предположено ехать по Волге. Нас звали в Нижний, в Самару, в Сталинград. Мы на Волге не были ни разу 42. Но сейчас, с приходом к нам нового работника, помощника директора С.С.Митиля, мы с ним этот план пересмотрели и, по-видимому, поедем на Украину. Он сейчас туда и уехал с этой целью. По-видимому, это будет Киев и продолжительная Одесса, причем я полагаю в нынешнем году ни в коем случае не ехать 2-мя группами, а ехать только одной. (Аплодисменты.) Почему это нужно сделать? Надо добиться того, чтобы поездка одной группы ни в какой мере не снижала наших материальных возможностей. Мы великолепно можем, находясь в большом центре, параллельно делать выездные спектакли со своими небольшими пьесами. Если мы играем в городе основные 15 спектаклей, то спектакля 4 или 5 мы можем сыграть параллельно. Те расходы, которая 2-ая группа обычно на себя берет, расходы по технической линии, конечно, значительно сократятся. Ведь один вагон декораций стоит гораздо дешевле, чем если вы будете направлять эти декорации в разные места.

Но главное не в этом. Нам нужно быть сейчас всем вместе, мы не можем разрываться ни на один месяц. Только тогда мы сможем расти, и расти не только в смысле подготовки новых пьес. Каждый спектакль в новом городе для нас не менее ответствен, чем наша премьера в Москве, а, если хотите, и более ответствен. У нас сложилось такое отношение, что если мы отправляемся в поездку, то можно поставить «Потоп» или «Чудака» во 2-ом или 3-м составе. Это совершенно недопустимо. Сейчас интерес к нам большой, и нас зовут очень охотно. В Ленинграде, я бы сказал, наш театр любят больше, чем в Москве. Во всяком случае, интерес к нам имеется. Так не будем эксплуатировать этот интерес, и давайте вовремя поднимем ответственность по нашим гастролям. Объединенная группа, живущая вместе, все более и более будет сплачиваться. Мы будем тогда гораздо сильнее, будем гораздо интенсивнее вести и нашу общественную работу, потому что все наши силы будут сосредоточены в одном месте. Мы сможем гораздо шире вести работу около театра, вокруг театра, работу по обслуживанию всех общественно-политических кампаний и т.д. Я уже не говорю о лучших бытовых условиях, материальных условиях и т.д.

Таким образом, мы подходим к такому плану: выезжает театр, отпуская от себя отдельные группы на кратковременные выезды там, где это возможно. В этом смысле дано задание и С.С.Митилю, поехавшему сейчас на Украину.

Следующий вопрос, который нас может интересовать, – это вопрос нашего помещения. Сейчас готовится эскизный проект перестройки Экспериментального театра. Сначала архитектор Щусев сделал такую наметку, что он развернет проект и этот проект будет стоить 25 000 руб. Это, конечно, очень большая сумма, и когда мы обратились с этим в ЦИК, нам сказали: что же, мы отдадим 25 000 р. за проект, а может быть, по этому проекту здание будет стоить 5 миллионов, ведь этих денег мы все равно не поднимем. Поэтому нужно сделать как-то иначе. Сейчас мы уже договорились в этом отношении, и делается эскизный проект перестройки зрительного зала. Мы ходили всей дирекцией в помещение Экспериментально театра. Мы сделали обзор этого помещения, указали те вещи, которые нам необходимо переделать, и по этому нашему заданию через 5–6 дней будет готов эскизный проект с ориентировочными цифрами. После этого у нас будет встреча с дирекцией Большого театра и представителем ЦИКа, и мы выясним, какое время требуется для тех работ, которые мы намечаем. Если на это потребуется 5 месяцев – июнь, июль, август, сентябрь и октябрь, – то мы сейчас идем на это дело, конечно, в том случае, если эта сумма будет утверждена ЦИКом. Если же потребуется больше времени, то мы предпочитаем в нынешнем году этого не делать (это предпочитает и Большой театр), а заняться детальной подготовкой этого проекта с тем, чтобы в будущем году спланировать, может быть, и весенний отъезд более рано и вообще подготовиться как следует. Начинать зимний сезон позже 1-го ноября, в крайнем случае, 7-го ноября, в день годовщины Октябрьской революции, нельзя. Тогда мы выпадем из московского сезона. Если нам помещение будет гарантировано, то мы пойдем на это в этом году, и тогда нам придется сентябрь и октябрь, после летнего перерыва, где-то погастролировать. Это мы имеем в виду. Этот вопрос выяснится в ближайшее время, и тогда мы все это спланируем. Если же мы не будем перестраивать в этом году, то мы сделаем перерыв на полтора месяца после летней поездки с таким расчетом, чтобы приезжать в Москву за 4–5 дней до 1-го сентября, и 1-го сентября откроем сезон.

Вот основные моменты по нашему плану.

Теперь мне хотелось бы коснуться некоторых сторон чисто организационных. Что сейчас дирекция считает нужным сделать, оглядываясь на прошлое? Мы не должны закрывать глаза на то, что у нас по целому ряду областей административных и хозяйственных есть недопустимые пробелы. У нас совершенно не налажена так, как должна быть налажена в театре, хозяйственная часть. С этой целью нам прислали по нашему желанию, по нашему выбору С.С.Митиля. Это человек в высшей степени опытный, очень хороший театральный работник, который может разгру зить дирекцию и взять на себя целый ряд работ и по проведению гастролей, и по продаже целевых спектаклей – одним словом, все то, что приходилось раньше делать нам 43. Мы на него очень надеемся. Берется он за это дело очень горячо и серьезно.

О планах я пока сейчас не буду говорить, потому что они очень широкие, а я хотел бы говорить только о том, в чем я убежден и что я твердо знаю. Но, во всяком случае, бодрость в этом аппарате имеется. Мы совершенно реорганизуем всю хозяйственную часть. У нас недопустимо поставлено дело с дисциплиной по зданию – по охране здания, по чистоте здания, по пропускам и т.д. У нас доходит дело до следующих положений: человек, посаженный внизу для того, чтобы никого не пропускать, спрашивает всех, к кому кто идет и по какому делу. Затем посетителю выдается пропуск. Этот человек, возвращаясь обратно, подает ему пропуск, где должно было расписаться то лицо, к которому он приходил, а подписи на этом пропуске делались такие: Александр Сергеевич Пушкин или дедушка Крылов. Что этот дедушка Крылов делал в театре, к кому он приходил, – неизвестно. Я сообщаю вам факт, а не анекдот. Это недопустимая вещь. Это делает театр проходным двором. Это делает наше и без того неудобное помещение просто немыслимым для работы.

Затем, у нас далеко не в идеальном положении находится чистота нашего помещения. Это все совсем не так, как должно быть, как это может быть и как это будет, потому что если этого не будет, мы будем принимать самые решительные и категорические меры по отношению к тем, от кого это зависит.

Сейчас мы реорганизуем весь этот аппарат. Мы строго распределяем ответственность каждого лица из административно-хозяйственного аппарата. Каждое лицо будет знать твердо свой участок и за этот участок оно будет нам отвечать. Если оно не будет с ним справляться, мы будем с этим бороться вплоть до удаления, исключения и т.д., не останавливаясь ни перед чем. Если мы с своей стороны поднимаем наше производство, если мы поднимаем качество наших спектаклей, если мы ставим перед собой огромнейшие задачи, которые требуют напряжения творческих сил всего театра, если наша режиссура, художники, постановщики могут работать, не считаясь ни с временем, ни с своими силами, то какое же право имеет хозяйственная часть поставить, например, наших музыкантов в такое положение, когда в музыкантской комнате, расположенной рядом с оркестром, проходит труба непосредственно с улицы, ничем не покрытая. В продолжение целого месяца при 25-градусном морозе люди должны были сидеть в этой комнатке. Они сидят сначала в оркестре, закрытые, как в коробке, а затем выходят в эту комнату на явную простуду. Я спрашиваю, какое право имеет хозяйственная часть ставить наших музыкантов в такое положение? Они так же ответственны за свою работу, как и актеры. Только тогда, когда все, до единого человека, будут понимать, что все они строят театр, что все они делают спектакль – только тогда театр сможет расти и процветать.

Это такие вещи, которые вовсе не требуют привлечения директора или заместителя. Это вещи, о которых мы не должны знать. Они должны разрешаться на месте, непосредственно в цеху. Это тем более необходимо, что мы замечаем совершенно поразительную вещь по целому ряду наших цехов. Я, например, должен с вами поделиться одним умилительным фактом. Возьмем, портновский цех. С.Г.Федотов на премьере «12-й ночи», перед выходом актера, подходит ко мне взволнованный и говорит: «Ничего, Китаев дотянет, он, говорит, уже вытягивает»44. Я даже не понял сначала, в чем дело. Он, говорит, мне вначале не очень нравился, а сейчас он идет хорошо. Это знаменательный факт. Это значит, что с нами работают люди, которые понимают, что такое театр. Если Николай Алексеевич [Алексеев] несколько раз может перегримировывать Азарина 45 – значит, он относится к этому делу действительно как художник, заинтересованный в спектакле. Значит, у нас все идет хорошо. Нужно только подобрать таких людей, которые хотят строить театр. Таких людей мы должны будем окружить вниманием. А всем тем, которые не понимают театра, которые им не интересуются, – я, совершенно не боясь, ответственно заявляю, что таким людям оставаться в театре не следует, потому что самое худшее в театре – это равнодушие, это казенное, служительское исполнение своих обязанностей. Если человек отдает все свои силы, если человек интересуется всем, что происходит в театре, то он прежде всего делает это для театра и для самого себя. Ни один директор, пусть он будет наигениальнейший, пусть у него будет 20 голов вместо одной – он никогда ничего не сделает, если весь театр не будет таким, каким он должен быть.

Я хочу отметить еще один факт со стороны актеров, который говорит о том, что какая-то хорошая струя у нас сейчас пробивается и живет. Люди начинают как-то живо жить интересами театра. На днях мы отправили бригаду в Тулу – в Металлтулокомбинат 46. Люди поехали играть «Не все коту масленица». Там была некоторая неприятность с опозданием, но спектакль был принят очень хорошо. Мы имеем тысячу благодарностей. Отношение было великолепное. Но ввиду того, что это дело еще не налажено, люди, возвращаясь в Москву, должны были с трудом пробраться в 1-й попавшийся поезд и ехали в очень тяжелых условиях. Они не спали всю ночь и на морозе все время стояли в вагоне. Я не слышал от них ни одного упрека, ни одной жалобы. Мало того, эти люди, не спавши целую ночь, по приезде пришли ко мне в кабинет – это наши актеры Коршун и Палин 47 – и сказали: «И.Н., мы играли «Кота», и у нас сложилось такое впечатление, что благодаря тому, что мы играли его на детских спектаклях, у нас этот спектакль развалился, мы играем не так, как нужно, и просим его прорепетировать». А на другое утро как раз шел этот спектакль. Они назначили репетицию в 10 ч. утра, причем все это возникло по их инициативе. (Аплодисменты.) Я совершенно сознательно подчеркиваю этот факт. Я хочу, чтобы его услышали все работники нашего театра. Скажите пожалуйста, что остается делать директору при наличии такого факта? У меня большое чувство удовлетворения и радости. Я иду за этими актерами. Они требуют, они сигнализируют. Что нужно сделать то-то и то-то. Это то, чего бы я хотел для себя на этом трудном и ответственном посту. Я хотел бы это видеть от всех работников театра. Только тогда я смогу оправдать – и даже не я, а все мы сможем оправдать то доверие, которое было оказано нам назначением нашей дирекции. Только тогда мы сможем говорить о том, что у нас в театре идет такая жизнь, какая должна быть.

Нам нужно обратить внимание еще на одну чрезвычайно важную вещь – на ту атмосферу, которая должна существовать у нас в любом цехе. Мы должны наладить и построить жизнь каждого цеха так, чтобы отношения между цехами и внутри цехов были на надлежащей высоте. Я считаю, что сейчас очень благополучно обстоит дело в актерском цеху, в постановочном цеху. Это цех, который непосредственно связан с творческой работой и который невольно заражен этим пульсом и нервами. Но мне хочется воспользоваться сегодняшним моим выступлением для того, чтобы на 34 г. снять одно устаревшее, сделавшееся уже надоедливым и скучным недоразумение, которое существует между всеми нами и нашим музыкальным цехом. Я считаю, что это не только ненормально, но и несправедливо и неверно. Музыкальный цех – это творческий цех, цех, который должен быть вплотную связан со всем театром. Там есть целый ряд своих недостатков. Мы их знаем. Но давайте мы будем говорить об этих недостатках в порядке дружеского, товарищеского желания их исправить. Давайте не проводить границы, которая существует между нами и музыкальным цехом. Это как будто бы одиозное имя. Там люди чуть ли не антиобщественники, отрываются от производства и т.д. Между тем там имеются люди, которые коренным образом связаны с театром. Правда, там труднее работать, потому что там много людей, пришедших в театр недавно. И их заместители пришли также недавно. Они не могут держать надлежащей дисциплины. Тем более нам нужно им помочь, сделать их своими, установить с ними контакт. Я считаю, что взаимоотношения между цехами должны быть построены прежде всего с точки зрения желания помочь друг другу, желания установить дружеские отношения, проверить, покритиковать, указать на недостатки, на неуменье работать и т.д. И я призываю всех работников к этому. Я не скрываю от вас, что я в очень большой степени виню и Н.Н. и оркестрантов. Я очень люблю голос Н.Н.Рахманова, но когда я его слышу в момент ответственейшей репетиции разрешающим какой-то конфликт с оркестром, то это вызывает просто негодование. Причем разговор там идет полным голосом. Но это, конечно, вещь исправимая, потому что, в конечном счете, она получается не от плохого отношения. Нам нужно понять, что музыкальное оформление – это не придаток, а ответственейшая вещь. Может быть, нужно поставить музыкантов в другие условия. Нужно им предоставить эти условия. Нужно сказать, что на всех спектаклях и ответственных репетициях «12-й ночи» оркестр был на высоте. Очень заметно, товарищи оркестранты, что вы заразились общим духом, общим настроением спектакля, и это отразилось даже на вашем исполнении. Давайте условимся, что все недоразумения будут разрешаться немедленно, и здесь не может быть никакого разрыва, потому что оркестр – это органическая часть всей работы, и мы должны идти вместе и на наши победы, и на наши неудачи.

Следующий цех, где мы произвели сейчас реорганизацию, – это пресловутая бухгалтерия. Вокруг этого была какая-то нездоровая атмосфера. Там были лишние единицы. К вашему сведению, мы в бухгалтерии сократили сейчас 2 единицы. У нас ушел П.Я.Гарфункель 48 и кроме того бухгалтерия столовой переходит в общую бухгалтерию. Те отношения какой-то неясности и недого воренности, которые здесь были, должны быть прекращены. Ведь бухгалтерия – это ответственный аппарат. Здесь необходимо наладить соответствующие нормальные отношения.

Вот в основном то, что я хотел вам сказать. Теперь еще несколько слов относительно моего личного самочувствия во всем этом огромном деле и о том, что мне казалось бы нужным сделать для нашей полезной и продуктивной работы. Я бы очень хотел – я на это очень надеюсь и уповаю, – чтобы у нас в работе установился самый тесный, деловой и дружеский контакт с нашей партийной организацией. Мы теперь очень многое поняли и по-настоящему увидели, какова роль партийной организации театра и какие обязательства она имеет. Мы это увидели после чистки, которая прошла перед нашими глазами. Она нас очень многому научила. Она нам показала, что партиец, коммунист, приходящий в театр, должен быть сугубо предан этому делу. Я вспоминаю слова Боярского на одном из заседаний ЦК, когда он говорил, что коммунист, приходящий в театр, должен стать патриотом этого театра, должен его любить, должен войти во все его нужды и интересы. Я этого хочу, и без этого, по-моему, немыслима наша дружеская совместная работа. За последнее время, по-моему, такой контакт и такие отношения уже установились, и со своей стороны от имени всего театра и своего лично я бы хотел дать заверение партийной части нашего театра, что она встретит самое открытое, самое честное и добросовестное отношение с нашей стороны. Мы будем искать помощи и совместной работы. Но мы ни в коем случае не можем повторить такого отношения в театре к партийцам, какое у нас было несколько лет тому назад. Мы не можем допустить и не допустим, чтобы партийный работник, пришедший в театр, не проявил достаточно серьезного отношения к работе, чтобы он прикрывал себя какими-то неуязвимыми правами. Это создавало нездоровое отношение к партийцам, какие были у нас раньше. Отсюда терялось к ним уважение. В дальнейшем такого положения в театре быть не может, потому что мы все вместе отвечаем за лицо нашего театра. Если какая-нибудь часть будет отставать, то будет плохо всем. Эта точка зрения должна быть крепко нами усвоена. При взаимном глубоком уважении, при огромной ответственности и при любви к нашему общему делу, не во имя личных интересов партийца или беспартийного, а во имя интересов общего дела и той задачи, которая поставлена перед нами правительством, мы должны вести нашу работу так, чтобы поста вить театр действительно на надлежащую высоту. Правительство поставило перед нами большую задачу – высокое качество. Перед нами стоят огромные задачи, и мы их можем осуществить только при полном контакте, при полном взаимоуважении.

Затем мне хотелось бы сказать несколько слов и по линии актерской. Нужно добиться такого отношения со стороны молодежи и середняков к нашим старшим товарищам, чтобы были сняты всякие сомнения, всякое недоверие. Мы должны помочь вырасти подрастающему нашему поколению. Никто из художественной коллегии, из ваших старших товарищей, положивших 20 лет на создание этого театра, ни о чем ином не мыслит, как только о расцвете и о росте нашего театра через талантливых людей, которым каждый из нас обязуется оказывать всемерную помощь и поддержку. Всем даровитым, всем талантливым, всем, кто имеет интерес к театру, – я от имени всех стариков театра и от своего лично обещаю оказывать всемерную поддержку и помощь. Ведь театр принадлежит не Берсеневу, не Чебану и т.п. Театр принадлежит стране. Сегодня мы есть, завтра нас нет. Театр должны вести вы, и вы должны вести так же талантливо, как вели старики. Поэтому наша задача перед страной и правительством создать для театра, просуществовавшего 20 лет, такие кадры и такие силы, которые вели бы театр к дальнейшему расцвету.

У нас был огромный недостаток в прошлом – мы жили замкнувшись, мы купались в собственном соку, мы не приглашали талантливых людей. Это было ошибкой, и мы начали теперь ее исправлять. К нам пришли новые талантливые актеры, и все они принесли с собой частицу какого-то интереса. Среди них есть люди, которые еще не прозвучали на сцене, но мы видим их отношение к работе, к театру. Они показывают свое настоящее отношение к этому делу. Среди них есть люди, которые уже ярко засверкали. Это говорит за то, что они украсят театр. Мы пригласили В.А.[Фаворского], мы обратили внимание на художественное оформление. Следующей нашей задачей является поднять на большую высоту музыкальное оформление. Мы организуем при театре, при заведующем музыкальной частью консультации с крупными композиторами и музыкантами. Мы должны раздвинуть рамки наших композиторов так же широко, как мы это делаем с художниками. У нас должны работать самые крупные художники, самые крупные мастера по музыкальному оформлению. Общение с ними и будет создавать ту атмосферу в театре, которая нам нужна. Но если мы будем купать ся в собственном соку и думать, что все идет великолепно, то мы отстанем от жизни. Жизнь идет вперед. Стоять нельзя. Стоячего положения нет – кто не идет вперед, тот идет назад. Это закон.

Поэтому, для того чтобы идти вперед, нам нужно искать знаний, нам нужно общение, нам нужны встречи с талантливыми, интересными людьми, нам нужны писатели, художники, музыканты, нам нужно расширить круг своих отношений.

Мне хочется, чтобы наша молодежь и наши актеры запомнили одно, что во главе театра сейчас стоит актер, хорошо понимающий психологию актеров, и если чьи-то надежды в смысле получения той или иной роли разбиваются, если кто-то будет огорчаться, то все же при той ответственности, которая падает на художественное руководство и на дирекцию, мы обязаны будем это делать. Если человек мечтал о чем-то, но если, при внимательном осмотре руководства, он не сможет это делать, потому что он этого не вытянет, – вы должны верить, что это именно так, а не иначе. Вы не должны жить в каком-то унынии и упадочнических настроениях оттого, что не развертывается ваш рост. На любой вопрос вы получите у нас ответ. У нас не может быть никакой тайны. У нас может быть только одна цель – предельно, максимально качественное исполнение. Мне хочется напомнить вам слова Леонардо да Винчи. Пусть они будут написаны у нас на стене. Он говорит художнику, творцу: благо тебе, если твоя работа, твое произведение выше, чем ты его ценишь, плохо, если твоя работа наравне с тем, как ты ее ценишь, но величайшее бедствие, если твоя работа ниже того, как ты ее ценишь. А это иногда бывает с людьми, которые удивленно себя спрашивают: кто помог мне? Наверное, Бог, у меня все так великолепно получается. Это собственная оценка, и здесь зачастую бывает нужна переоценка, а она может быть только при проверке этого дела авторитетными людьми. Это для нас необходимейшее условие. Пусть у нас не будет никогда ни уязвленных самолюбий, ни театральных кулуарных разговоров, а пусть будет ясная простая жизнь. Вот к этой простой, товарищеской, дружной жизни, вот к этому взаимному доверию, с глубочайшей верой в рост и силы нашего театра я вас и призываю. (Продолжительные аплодисменты.)

Председатель. Мы сейчас заслушаем замдиректора, т. Залесского, а затем перейдем к вопросам.

Залесский. Товарищи, И.Н.Берсенев совершенно правильно охарактеризовал задачи, стоящие перед нашим театром, задачи чрезвычайно большие и ответственные, выполнить и разрешить которые можно только при полном напряжении всего коллектива, начиная от руководства театра и кончая техническим персоналом.

Правительство, в лице Наркомпроса, руководящего всей театральной жизнью нашей страны, страны строящегося социализма, чрезвычайно бережно подходит к каждому художественному явлению. Те сдвиги, которые мы имели за последние годы, за годы 1-й пятилетки и за 1-й год 2-й пятилетки в области создания духовных, культурных ценностей – это есть результат правильного, мудрого политического руководства партии и правительства.

Товарищи, мы все знаем, что наш театр прошел чрезвычайно сложную историю, что в этой истории были чрезвычайно яркие страницы. В то же время в этой истории был и ряд трудных этапов, трудных моментов, которые в последние годы потребовали какого-то разрешения. Партия, учитывая такую культурную, общную [так!] единицу, как наш МХАТ 2-й, взяла курс на то, чтобы создать обстановку, обеспечивающую максимальное развитие всех творческих возможностей нашего театра. С этой целью в начале прошлого года приказом Наркомпроса была организована художественная коллегия, на которую были возложены обязанности по линии помощи руководству театра в художественной его жизни. Это должен был быть высоко квалифицированный совещательный совет по всем художественным мероприятиям театра.

Прошел год, и мы видим следующее, вполне последовательное решение правительства – директором театра назначается один из наших товарищей, который выходит из нашей среды. Этим актом правительство оказывает доверие не только персонально И.Н.Берсеневу, но и всему нашему театру в целом. Это совершенно ясно, и об этом нужно знать. Но с другой стороны, это накладывает на нас и большие обязательства. Это не только есть акт доверия. Этим актом правительство делает все, чтобы предоставленные нам авансы были оплачены полностью. Пролетариат требует искусства, искусства социалистического реализма, и в частности, эта проблема сейчас стоит перед нами. Это есть, с одной стороны, акт доверия, а с другой стороны, этим актом нам дается испытание, из которого мы должны выйти с честью. Я думаю, что в это верит и новое руководство театра, и каждый из вас, здесь присутствующих.

Мне хотелось бы в дополнение к тому, что сказал И.Н., обратить внимание всего коллектива на целый ряд чрезвычайно сложных проблем, стоящих перед нами.

Первая проблема, которая стоит перед нами, – это проблема организации нашего производства, это такое построение художественно-производственного, производственно-хозяйственного и оперативно-финансового плана, которое бы, с одной стороны, повело к полноценному и полнозвучному раскрытию всех наших возможностей, а с другой стороны, дало бы возможность создать ряд новых, больших культурных ценностей.

Новое руководство начало свою работу как раз с чрезвычайно ответственного в художественном отношении этапа, когда мы фактически в 3 1/2 мес. приготовили 2 пьесы, причем одна из них у нас засверкала всеми огнями, всеми красками подлинного искусства, искусства, нужного пролетариату и партии.

И.Н. подробно охарактеризовал этот план. Он состоит из 4-х основных постановок, которые должны быть осуществлены в течение 34 г. Но это не весь план. У нас еще имеются две дополнительные работы, имеющие огромное значение и в отношении создания новых режиссерских и актерских кадров, и в отношении такого спектакля, как Чеховский спектакль, в котором должны раскрыться новые методы, новые формы. Этот спектакль имеет экспериментальное значение. Что нам нужно для проведения этого спектакля? Для этого нам требуется очень много – требуется единство всего нашего коллектива, требуется творческая честность и творческая смелость. Наш театр упрекнули в том, что якобы за последнее время театр утерял свой секрет, свой особый метод, который должен быть у каждого театра. Глава французской делегации, который смотрел на целый ряд спектаклей в Москве, говорит, что каждый театр – Камерный, МХАТ 2-й, МХАТ 1-й, Малый и т.д. – имеет свое собственное художественное лицо. Это совершенно верно. У нас часто бывает так, что мы не ощущаем своих собственных сил, своих собственных ценностей. Можно без хвастовства сказать, что наш советский театр по отношению ко всем театрам культурного мира занимает 1-е место, и я думаю, что в этом ряду совершенно самостоятельное лицо имеет МХАТ 2-й. Мне даже приходилось за последнее время говорить некоторым нашим товарищам, что напрасно вы соглашаетесь с неверным, на мой взгляд, утверждением, что МХАТ 2-й не имеет своего лица. Это, во-первых, неверное утверждение тех, кто об этом пишет и кто об этом говорит, а во-вторых, это совершенно ненужная уступка в том, в чем уступать нельзя. Наш театр (а я его за год достаточно ясно представляю и знаю) с сегодняшним своим текущим репертуаром в любой постановке имеет свои особенности, которые мы забывать не должны, потому что это творческие особенности нашего театра. Возьмите любой образ, который звучит на нашей сцене. Я утверждаю, что этот же самый образ иначе будет звучать в другом театре. А у нас он звучит так, как это присуще только нам.

Эта методологическая проблема должна быть поставлена, во-первых, на правильные организационные рельсы, а во-вторых, здесь необходима большая научная работа. Этот вопрос должен разрешаться и руководством театра и, в первую очередь, нашей художественной коллегией. Этот момент ни в коем случае нельзя забывать, ибо если собрать и обобщить то, что присуще нашим работам, то можно отсюда вынести и теоретическое утверждение нашего метода, и я утверждаю, что он фактически имеется. Он существует, может быть, эмпирически. Все это нужно сейчас теоретически осмыслить, и я считаю, что это одна из проблем создателей театра, это одна из проблем тех товарищей, которые, придя в театр значительно позже, работают сейчас в театре в этой области.

Вторая проблема, о которой чрезвычайно ясно и правильно говорил И.Н., это проблема художественного оформления. Многие прежние наши постановки страдали не от того, что не было единства ансамбля, не от того, что плохо играл тот или другой актер, а от того, что все это было серо и безвкусно оформлено художником. Как бы ни был силен ансамбль, как бы хорошо ни играли актеры, без мобилизации всех компонентов театра, не может быть единства в художественном выполнении той или другой пьесы. И мы правильно сделали, что пригласили для оформления «12-й ночи» В.А.Фаворского, человека, который отдал сейчас нашему театру свой прекрасный вкус, свой опыт, свой художественный подход. Этот опыт ценен еще тем, что вместе с приходом к нам В.А. открылись двери в наш театр и для целого ряда других ярких имен в области изобразительного искусства, которые будут восполнять целый ряд необходимых элементов в наших спектаклях, раньше совершенно отсутствующих. Совершенно правильно И.Н. говорит, что и в отношении музыки, являющейся тоже одним из чрезвычайно важных компонентов, мы должны применить такой же метод. Я считаю, товарищи, что работа Н.Н.Рахманова над «12-й ночью» заслуживает всяческого одобрения. (Аплодисменты.) Я лично ее принимаю и думаю, что она является одним из ценных и интересных моментов нашего спектакля. Но мне кажется, что с помощью Н.Н.Рахманова мы должны привлечь к себе целый ряд других композиторских имен, которые дадут возможность соединить, как в короне, целый ряд ярких алмазов и в отношении музыки.

Следующая очень ответственная проблема, которая стоит перед театром, это проблема режиссуры. Я думаю, что мы сейчас должны стремиться к тому, чтобы все творческие силы режиссуры были бы максимально использованы. С этой точки зрения, я думаю, вы одобрите ту передвижку, которую сделала дирекция и художественная коллегия. Я имею в виду передвижение срока выпуска «Испанского священника» в постановке Бирман. Это совершенно правильный путь, при котором работник нашей режиссуры, имеющий все данные быть ярким режиссерским работником, может совершенно самостоятельно раскрыть все свои творческие возможности.

Я считаю, что И.Н. правильно призывает весь наш театр к тому, чтобы работа молодой совершенно режиссуры – Ермилова и Гурова – была обставлена той же поддержкой, тем же вниманием и руководством, которые отдает художественная коллегия, художественное руководство театра каждому новому спектаклю.

Этот спектакль является для нас очень ответственным еще и потому, что здесь практически решается вопрос о тех силах, которые при дальнейшем нашем воспитании, при дальнейшей нашей учебе должны явиться новым пополнением наших творческих режиссерских сил.

Такое же отношение требуется и к работе Л.И.[Дейкун], так как она работает над чрезвычайно трудным и ответственным материалом, над материалом Чеховского спектакля.

Все эти работы, без которых не может быть выполнен наш производственный план, требуют общей помощи и того энтузиазма, которые Л.И., я и весь коллектив в целом ощущали, когда мы выпускали последнюю, удачную нашу работу – «12-ю ночь».

Это также требует и того, чтобы наш художественный коллектив, наша труппа, работала в полном художественном единстве. Художественная коллегия и дирекция осенью проделали чрезвычайно большую работу с тем, чтобы найти общий язык с каждым из товарищей, с каждым членом нашей труппы. В результате этой большой работы, имеющей, по-моему, уже сейчас положительные результаты, мы на сегодняшний день в основном почти целиком имеем такой коллектив, задачей которого является мак симально творчески мобилизовать себя, сплотиться и раскрыть все свои творческие возможности. Задача нашего руководства будет заключаться в том, чтобы в течение определенного операционного времени каждый член художественного коллектива имел возможность творчески себя проявить. Мы все это прекрасно понимаем – и И.Н., и художественная коллегия, и я. По этой линии и намечено художественное руководство, и эта линия будет реализовываться.

Я думаю, что ту работу, которую мы начали осенью, по воспитанию, по созданию новых кадров, поняв, что театр без разрешения проблемы кадров не является театром, – в 34 г. мы продолжим и разовьем. В частности, мне кажется, что одна из проблем, которая стоит перед нами, заключается в том, чтобы наш учебно-вспомогательный состав постепенно превратить в техникум нашего театра. Целый ряд театров, менее мощных, менее ценных в художественном отношении, чем наш театр, эту проблему разрешили уже несколько лет тому назад. У нас она также совершенно ясно назрела.

Наша задача заключается в том, чтобы создать такую организационно-материальную базу для работы художника, актера, музыканта, для работы художественного коллектива нашего театра в целом, которая не будет нервировать, а которая создаст все предпосылки к тому, чтобы правильно, бесперебойно, четко идти по тому пути, который мы себе намечаем и который является основой нашего театра. А основой нашего театра является художественное мастерство.

Проблема аппарата имеет чрезвычайно большое значение, и я думаю, что в ближайшее время мы эту проблему решим в том отношении, что создадим необходимый крепко сколоченный организационный, финансовый, хозяйственный аппарат, который сможет обеспечить нормальную бесперебойную работу основному ведущему звену нашего театра – актерскому цеху.

Вот основные задачи, которые перед нами стоят и которые могут быть решены только при полном напряжении всех наших творческих сил, только при полном и ясном понимании перспектив со стороны руководства, и я думаю, товарищи, что то доверие, которое нам оказало правительство в лице Наркомпроса, мы оправдаем полностью и создадим яркий театр, театр, о котором будут говорить как об одном из основных столпов нашего советского социалистического искусства. (Аплодисменты.)

Председатель. Будут ли какие-нибудь вопросы к И.Н. или В.Ф.

Вопросы.

Если театр останется здесь на будущую зиму, то будет ли проведена теплоцентраль?

Скажите относительно жилищно-бытовых условий. Будут ли предоставлены квартиры?

Можно ли декорации «Семьи Ивановых» использовать в другой пьесе?

Кто будет заведующим труппой?

Когда будет известен 3-х летний план?

Будут ли пересмотрены другие пьесы так же, как «Смерть Грозного»?

Сколько стоит постановка «12-й ночи»?

Как нужно понимать, что театр выезжает целиком на гастрольную поездку?

Председатель. Слово для ответа на вопросы имеет т. Берсенев.

Берсенев. В отношении теплоцентрали. Если мы останемся здесь еще на 1 год, то такая теплоцентраль нужна будет уже не нам, а Большому театру. Поэтому мы вступим с ним в переговоры и предложим провести эту работу сейчас, хотя бы частично. Во всяком случае, мы воздержимся от каких бы то ни было капитальных затрат по данному помещению, поскольку мы его бросаем.

Едет ли наш театр на гастроли. Как же может поехать весь театр – 410 человек? Поедет тот, кто занят в репертуаре, который будет нами дан во время поездки.

Жилищно-бытовые условия. Конечно, это один из острых и больных вопросов, и его разрешение будет вменено в обязанность новому хозяйственно-административному аппарату. Если мы возьмем Экспериментальный театр, то тут идет разговор о присоединении к нам дома, который отсюда виден, – он подходит к задней стене Экспериментального театра. Этот дом куплен Большим театром, и его можно получить. Он стоит всего 86 000. Но дело в том, что надо выселить людей из этого дома. Часть мы выселим, главным образом из тех помещений, которые нам нужны непосредственно для сцены, а затем речь может идти относительно надстройки.

Можно ли декорации «Семьи Ивановых» использовать в другой пьесе. Это, конечно, такой вопрос, на который очень трудно ответить. Очевидно, использовать в какой-нибудь другой пьесе мы их не сможем. Мы не будем трогать и разрушать эти декорации, потому что вопрос о постановке этой пьесы, может быть после большой коренной переработки, может опять возникнуть.

Кто будет заведующим труппой? В ближайшее же время он будет назначен. Заведующего труппой нужно назначать очень осторожно и осмотрительно. До сих пор заведующий труппой был поставлен в такое положение, что мы не имели настоящего заведующего. Фактически была административная работа репертуарной конторы, которую великолепно выполняла, выполняет и будет выполнять В.В.49. На зав труппой мы смотрим как на человека, который должен быть авторитетным и требовательным. Это человек, контролирующий ход каждого спектакля. Сейчас мы как раз озабочены подбором такой кандидатуры 50.

Когда будет известен 3-х летний план. Комиссия уже приступила к работе, и есть уже наметки.

Будут ли так же, как «Смерть Грозного», пересмотрены другие пьесы? В ближайшее время – нет, потому что мы не имеем на это средств. Но, согласно того проекта, который я вам предлагал, я думаю, что в конце будущего сезона нам нужно будет пересмотреть и еще одну пьесу – «Униженные и оскорбленные».

Мы предполагаем сейчас возобновить «Тень освободителя». Мы считаем «Тень освободителя» прекраснейшим спектаклем с точки зрения актерского исполнения. Это нужный и очень серьезный спектакль по своему содержанию, но он уже пришел в такое состояние, в котором его выпускать не следует. Мы хотели его возобновить 24-го числа, но это был бы просто, грубо говоря, сляпанный спектакль, залатанный спектакль. Ему нужно оказать большое внимание и нужно им заняться. У нас есть там кое-какие пробелы, кое-кто ушел 51. Затем надо исправить декорации. Лучше 2 раза в месяц не играть эту пьесу с тем, чтобы пустить ее в хороший ремонт в порядке коренной подчистки этого спектакля. Иначе мы будем только умножать сорную и никчемную работу.

Относительно стоимости постановки «12-й ночи». Она стоит 49 000. У нас запроектировано на постановку 50 000. Так что мы из сметы не выскочили ни по одной постановке. В эту же стоимость приблизительно укладывается и «Семья Ивановых». Она со своими расходами принята и учтена Наркомпросом.

Как будто бы я ответил на все вопросы.

Председатель. Кто хочет высказаться?

Слово имеет тов. Хачатуров.

Хачатуров 52. Товарищи, меня, и думаю, каждого из нас, присутствующих здесь, глубоко удовлетворило программное выступление И.Н., нашего нового директора. Я больше скажу, что меня даже взволновало все то, что он говорил и как он говорил о театре. Меня взволновала главным образом та какая-то исключительная зарядка, которой заряжен, если можно так выразиться, сам И.Н. Мы прекрасно знаем И.Н. как работника. Ведь в течение целого ряда лет он был замдиректора, но мы прекрасно знали, что большую часть работы фактически вел он. Мы знаем все его способности – организаторские, актерские, режиссерские. Я понимаю под режиссерскими способностями главным образом уменье сплотить, собрать вокруг данной работы максимум энергии и сил, таящихся в каждом из нас.

У меня не было к И.Н. никаких вопросов, потому что по всем разделам доклада для меня картина нашего театра на предстоящий 34 г. совершенно ясна, и повторяю, она лично меня очень волнует, волнует до глубины души.

Я постараюсь здесь высказаться по 2-м моментам – по моменту назначения новой дирекции, т.е. по линии той новой жизни, которая началась у нас теперь в театре, и по моменту «12-й ночи».

Я нахожу глубоко мудрой, логичной и правильной линию поведения по отношению к нашему театру со стороны нашего правительства в лице Наркомпроса и наркома А.С.Бубнова. За последние годы наш театр пережил очень много, и Наркомпрос наконец внимательно и очень чутко подошел к нашей организации и сумел для себя сделать какие-то определенные выводы и заключения. Это меня глубоко радует. Логичность и мудрость политики нашего правительства заключается в том, что на сегодняшний день наше правительство пришло к выводу, что единственно правильным путем для развития нашего театра является назначение руководителем этого театра одного из его работников, проработавшего в этом театре несколько лет. У меня есть предложение от имени нашего общего собрания послать благодарственное письмо по вопросу о назначении нашей новой дирекции в Наркомпрос, А.С.Бубнову. (Аплодисменты.)

И.Н.Берсенев как директор нашего театра для меня вне подозрений. Для меня это совершенно ясно.

Теперь я хочу коснуться замдиректора – В.Ф. В.Ф. пришел к нам недавно, и мы его в конце концов знаем сравнительно мало. Но у В.Ф. есть одно неоспоримое качество, которое я, наблюдая за ним, заметил: В.Ф., не в пример другим нашим директорам, придя в театр начал очень зорко и внимательно присматриваться к театру, изучать театр, причем изучать его во всех проявлениях, начиная от работы художественной коллегии и дирекции и кончая повседневной мелкой работой по цехам. Это качество В.Ф. лично у меня вселило к нему доверие. Если В.Ф. будет продолжать в том же плане свою работу у нас в театре, то я не сомневаюсь ни на одну минуту, что он будет настоящим, органическим работников театра и подлинным заместителем нашего нового директора.

По поводу «12-й ночи». В «12-й ночи» для меня лично самое ценное заключалось в том, что в этой работе имели место традиции, которые когда-то преобладали в нашей студии. Это изумительные и замечательные традиции. Это так называемая художественная этика, творческая этика в работе, та этика, которая, к сожалению, за последние годы у нас в театре была забыта, была загнана куда-то в пятки. И вот ценность работы над «12-й ночью» заключается в том, что эта художественная, творческая этика была вновь вызвана к жизни. В этом самое ценное, потому что это имеет огромное воспитательное значение по линии художественной работы у нас в театре. В дальнейшей нашей работе надо равняться на атмосферу, на этику нашей последней работы – работы над «12-й ночью». Я не преувеличу, если скажу, что одним из главных моментов в творческой жизни нашего театра является именно этот момент, момент какой-то этики, какого-то товарищеского отношения друг к другу.

В заключение я хочу только сказать, что при том плане работ, который намечается, при том отношении и при той атмосфере, которая у нас в театре уже налаживается, причем все силы каждого из нас должны быть к этому направлены – стоит жить, стоит волноваться, стоит взлетать, стоит падать, одним словом, стоит творчески, по-настоящему жить. (Аплодисменты.)

Рахманов. С.И.[Хачатуров] сказал как раз о той атмосфере по работе над «12-й ночью», о которой хотел сказать и я. Так что я это отбрасываю.

Я согласен с С.И. в одной очень большой вещи, что зарядка, которая сейчас исходит из И.Н., – она невольно заряжает и меня, и всех других товарищей. Это очень радостно и приятно. Но я этот вопрос сейчас также откладываю в сторону. Говорить по существу программы и плана, который набросал здесь И.Н., и мне также не хотелось бы – он ясен, и он принимается не только головой, но и чем-то другим, что называется нутром.

Мне хотелось бы здесь остановиться на одном вопросе, который проскользнул здесь по адресу художников, работавших до Фаворского. В.А. такой крупный авторитет, который не нуждается в том, чтобы о нем говорили. Этот крупный авторитет подавил нас всех – художников. Мы зарядились какой-то бодростью и желанием иметь у себя в театре людей, равных ему. Но здесь прозвучала такая нота, что до Фаворского все было серо и бледно. Это неправильно. В нашем театре были очень крупные мастера, и у нас были очень значительные полотна 53. В тот период времени, когда те постановки шли, эти художники себя оправдывали.

Что у нас с приходом Фаворского получилось? Своим большим авторитетом Фаворский убил режиссера и его замысел. Режиссер сейчас находится на поводу у художника. Это, конечно, правильно. Нужно, чтобы режиссер считался со всеми заданиями художника. А у нас часто бывало так, что режиссер дает художнику определенное задание и требует выполнения этого задания в его стиле, его вкусе. Режиссер давил иногда своим авторитетом художника. И вот пришел такой крупный авторитет, как Фаворский, и подавил режиссера этим своим авторитетом. (Голос. Увлек за собой.) Да, я, может быть, немножко неправильно выразился – именно увлек за собою. Но вы мою мысль, наверно, понимаете. Раньше художники выполняли волю режиссера, и это была трагедия нашего театра. С.И., наверное, хорошо это знает.

Теперь мне хотелось бы коснуться цеха, в котором я работаю. Я очень приветствую новую дирекцию, И.Н. в части того, что он сказал в отношении музыкального цеха. Музыкальный цех, действительно, у нас всегда находился в каком-то странном положении. Оркестр – это было какое-то нарицательное имя. Отношение к тов. оркестрантам у нас в театре было очень странное. Думаю, что здесь сказывается та традиция, которая вообще существует в отношении понятия о том, что такое музыкант. Я очень рад, что с этого года мы начинаем жить по-новому – с ответственностью не только директора за то, что здесь делается, но и каждого из нас в отдельности. Я очень рад, что прозвучала нота, которая отметает линию – мы и вы. Действительно, здесь должна быть протянута рука.

О всех тех недостатках, которые имели место по музыкальной части за последний период времени говорить не приходится. Они всем хорошо известны. В ближайшие дни у нас будет заседание производственного сектора цеха, где мы выработаем основные положения, которые помогут нам разобраться в том, что препятствует и мешает оркестровому цеху быть той единицей, которую в драматическом театре он должен из себя представлять. Мы это выработаем и будем просить дирекцию помочь нам поднять наш цех на должную высоту.

Я очень рад, что сегодня прозвучало желание создать при музыкальной части консультацию из крупных мастеров по линии композиции. Лично для меня, Рахманова Н.Н., зав музыкальной частью и композитора, работающего здесь, в театре, это очень приятно. Это нужно было сделать очень давно, может быть, до того, как у нас появился такой крупный консультант по линии нашего живописного цеха.

Наш театр так складывался и так развивался, что музыка здесь прививалась очень туго и мне, то ли от того, что я рос вместе с этим театром, то ли потому, что у меня, может быть, нет достаточного авторитета, потому что я свой человек, – мне было очень трудно прививать некоторые принципы и взгляды на музыку в драматическом театре. Это огромный раздел, который требует, может быть, не одного ума. У нас до сегодняшнего дня путают мажор с минором, ритм с темпом и т.д. Есть очень много таких вопросов, которые нужно понять. Нужно понять, что такое для актера медленно и что такое быстро, что такое для актера мажор и что такое ускоренный темп. Мы это очень часто путаем. Я очень рад, что будет работать при театре консультативная группа или 1 человек. Я хочу добавить несколько слов в отношении той короны, о которой говорил В.Ф. Мне показалось, что здесь прозвучало как бы некоторое засилье Рахманова в этом театре как композитора. Я нисколько не повинен в том, что весь репертуар, который был сделан за 10 лет, идет с моей музыкой. Я сам хочу зачитать целый ряд лиц, которые также составляли корону за эти 9 лет в МХАТе 2-м. Это были следующие композиторы: (зачитывает список 54). Рахманов 10-й.

В заключение несколько слов относительно «12-й ночи». Я об этом уже говорил на собрании по поводу «12-й ночи». Та традиция и та театральная этика, которая у нас когда-то существовала в творческой работе, блестяще была развернута в «12-й ночи» С.В.[Гиацинтовой] и В.В.[Готовцевым]. Это было так заразительно, что я также поддался общему настроению. Я работал как ком позитор дома и затем приносил сюда отдельные куски и отрывки. Я старался понять замысел режиссера и что-то на ходу изменял и исправлял. Я, по существу, не люблю как пианист вести музыкальные репетиции, но это было так заразительно, что я ни одной подготовительной репетиции не дал нашим пианистам, – я с жадностью проводил сам эти репетиции. Я говорю о той атмосфере, которая у нас создалась, и тот успех, который я имел, я переношу на 80% на товарищей-режиссеров, которым я приношу мою глубочайшую благодарность. (Аплодисменты.)

Чебан. В сегодняшнем выступлении И.Н. для меня, а мне кажется, что и для большинства театра, может быть, для всего театра, прозвучал тот голос театра, та психология театра в целом, которую мы никак не могли услыхать за последние годы. Год тому назад, если вы вспомните, был такой момент, когда как раз этой объективной психологии театра мы никак не могли добиться, и на этой почве происходило столкновение субъективных психологий. Сегодня в речи И.Н. прозвучала эта объективная, коллективная психология нашего театра, прозвучали те стремления, тот путь, по которому наш театр хочет и может идти. Теперь все субъективные психологии должны быть сняты. Тот путь, который сегодня прозвучал и который как бы исторически сложился не только на словах, но и уже на деле, – я и большинство театра, а может быть, весь театр, скажет, что это наш путь, что других путей для нас нет и мы их ниоткуда получить не можем. Вот он этот путь, давно жданный и давно желанный. Вот это знамя, выброшенное нам, и это знамя должно быть подхвачено всеми нами, и каждый в своей субъективной психологии должен сказать, что это не только путь театра, а что это и мой путь. И таким образом, эта субъективная психология вливается в объективную психологию. Конечно, субъективные моменты могут возникнуть, ибо мы не являемся идеалами, но теперь путь уже намечен и здесь не может быть никаких преград и препятствий. Идя по этому пути, мы можем только радоваться нашим победам или огорчаться нашим неудачам, но теперь не может быть таких моментов, которые были раньше, когда на почве субъективной психологии человек ворчал, бузил и т.д. Сейчас намечены все каналы, по которым эти субъективные моменты должны изживаться. Здесь и работа по линии художественного руководства коллегии, здесь и дирекция, и профсоюз, и производственные совещания. Помните, как мы вздыхали о том, что у нас нет художественной общественности, хотя в виде производственных совещаний. Теперь у нас эта художественная общественность имеет все возможности проявляться и по линии дирекционно-коллегиальной, и по линии производственных совещаний.

Таким образом, все каналы намечены и все субъективные психологии должны изживаться по этим каналам. Если кто-либо не сумеет свою субъективную психологию влить в эту коллективную, объективную психологию, то этому человека нужно или замолчать, или уйти из театра, но безответственно брюзжать и портить атмосферу театра никто не имеет права. Или, вливаясь в объективную психологию, иди по пути, намеченному театром, или уходи из театра. Ни по каким углам, никаких безответственных выступлений и ворчаний быть не может.

Перед театром стоят колоссальные задачи, и нужно заботиться о здоровье театра. Наш театр страдал от хронической головной боли. Сегодня вы услышали из доклада И.Н., что у нас головная боль прошла. Теперь нужно заботиться о питании и о свежем воздухе для театра, для нашего организма, иначе голова опять может заболеть. Пожелаем нашему театру не только физического здоровья, но и здоровья психологического, а от психики очень часто зависит и физическое здоровье. (Аплодисменты.)

Бирман. Каждый выходящий сюда товарищ должен говорить о том, что предыдущий товарищ предвосхитил мою мысль. Это говорит о том, что мы за эти годы привыкли любить одно и думать об одном, только в разных вариациях.

Меня часто в театре ругают и говорят, что ты – что ни скажешь, все о мировом масштабе. Но я не виновата, что, сидя на простом стуле, у меня появляются какие-то абстракции. Я, например, считаю, что выступление А.И.[Чебана] было недостаточно широким. Я предчувствую у нас в театре бесклассовое общество. В дни моей молодости я плакала от всех этих моментов, затем, когда стала более взрослым человеком, – я говорила обо всем этом более твердо, а теперь я чувствую, что классовые бои в этом театральном организме кончились. Для меня эта мысль является главной.

Второй мыслью является чувство необычайного интереса к той новой эре, которая звучит сегодня во всех выступлениях. Безусловно, начинается какая-то новая эпоха в театре. То, что И.Н. стал нашим директором, это имеет всяческий смысл, в частности тот смысл, что этот человек уже переварился во всем том, в чем варились, о чем мечтали и страдали все мы, и нам не придется тра тить никаких сил на то, чтобы новый директор нас узнавал, чтобы он погрузился в наши сплетни, которые, к сожалению, всегда проникают во все классы нашего общества. Старики очень часто бывают покрыты сплетнями. Я это говорю не голословно, а основываясь на фактическом материале.

И.Н. знает, что нужно театру, что театр любит и чего театр хочет.

Каждый год убавляет у нас год жизни, но как это ни странно, я испытываю сейчас чувство необычайного, если можно сказать, юного интереса к тому, как при новом руководстве расцветет наш милый МХАТ.

Теперь в отношении замдиректора В.Ф. Я могу запутаться в серьезных вопросах, но все-таки какую-то линию я здесь чувствую. Может ли В.Ф. заменить директора? Мне кажется, не может, но у В.Ф. есть своя особая область, где он может проявить свою самостоятельность. И.Н. будет повышать качество театра по художественной линии. Вы, В.Ф., также будете участвовать в этой работе. Но мне кажется, что у В.Ф. будет здесь наиболее самостоятельная область – это политическое звучание театра. Конечно, это помимо той литературной деятельности, которая у вас, В.Ф., очень сильно развита. Вы меня остановите, если я говорю неверно, но мне кажется, что театр может возложить на В.Ф. надежды в том смысле, что он двинет вперед звучание нашего театра в политическом отношении.

Сегодня мы вступаем в новую эру. Те люди, которые были не согласны с общей линией нашего театра, по разным причинам ушли 55, и я очень порадовалась одной резкой ноте, которая прозвучала у И.Н., когда он сказал, что те люди, которые будут бузить, должны будут из театра уйти. Я лично приветствую то, что много народа от нас в этом году ушло. Это необходимая вещь для того, чтобы наш театр мог жить спокойно и по-деловому. (Аплодисменты.)

Коршун 56. Я абсолютно уверен, что театр сейчас вступил в такой период, когда каждому члену коллектива необходимо уяснить и совершенно четко оформить свое отношение к театру. Это нужно не только для театра, но, пожалуй, для своего личного благополучия, потому что театр стал сейчас тем, чем он должен был быть всегда, т.е. монолитной, крепкой единицей, имеющей какое-то общее целеустремление, и каждый человек, препятствующий этому целеустремлению, будет стерт общим движением. Это предопределяет поведение каждого члена коллектива.

Я за эти годы в театре ни разу не имел чувства какого-то цельного коллектива. Сейчас это чувство у меня есть. И вместе с этим чувством цельного ко мне пришло громадное чувство ответственности за театр, который нуждается и в любви, и в заботе, потому что за спиной театра ошибок очень много. Они были и большие и малые. Аналитика говорит, что малейшая капля отражает в себе сущность целого, и я думаю, что теперь все капли у нас ощущают это целое, и это дает нам возможность творчески развиваться. (Аплодисменты.)

Китаев 57. Вероятно, мое появление здесь кажется очень необычным. Я не мастер выступать, но я все-таки рискнул затруднить ваше внимание по 2-м причинам: во-первых, сегодня в 1-й раз я услышал настоящую программную речь, программное выступление, чрезвычайно меня поразившее и взволновавшее, а во-вторых, я как новый человек в театре мог подметить здесь целый ряд моментов. Я работаю в театре 2 года. Поэтому мой нос как-то все остро чувствует и тщательно принюхивается к тому, что происходит в театре. Я знал, куда я иду, я сюда стремился, и мне хочется сейчас указать на то, что за эти 2 года театр прошел замечательный путь оздоровительного характера. Когда я пришел сюда и начал ближе присматриваться к тому, что здесь происходит, – признаюсь, я впал не то что в уныние, но в некоторое настороженное состояние. Причина этого – продукция художественного порядка, которая меня не особенно удовлетворяла. Это было «Дело чести» и «Неблагодарная роль». Причина, благодаря которой эта продукция меня не удовлетворила, была чрезвычайно глубокого порядка. Это, вероятно, было результатом некоторых принципиальных положений, выдвигаемых режиссурой, которая ставила эти пьесы 58. Когда я увидел, что это начинает изживаться, я очень обрадовался 59. Это было главное, к чему я всегда стремился. Театры мхатовского толка для меня ценны тем, что они управляются людьми, которые их создавали. Я порадовался не напрасно, потому что плоды, которые мы сейчас пожинаем, являются в значительной части результатом этого разумного и чрезвычайно хорошего мероприятия, проведенного вполне своевременно.

Относительно «12-й ночи». И.Н. говорил о той заинтересованности, которая царит во всех цехах по отношению к этому спектаклю. Верно, я тоже почувствовал эту заинтересованность.

Очень ценно, что актеры приходят в дирекцию и сами говорят об имеющихся недостатках.

Ко мне на генеральной репетиции подошел Сергей Егорович 60 и говорит: вы играете в 25 раз хуже Смышляева. Я говорю: я это понимаю и постараюсь подтянуться. Все эти указания нам необходимы и они очень ценны.

Я хотел видеть работу МХАТа 2-го качественно стопроцентной. После сегодняшних выступлений я это ощущаю. Я стал ощущать театр как целое сейчас гораздо больше, чем я его ощущал раньше. Я взволновался до того, что даже появился на этой трибуне, что для меня было чрезвычайно трудно сделать.

Закончить свое выступление я хотел бы тем, чем закончил А.И., что теперь никто не имеет права безответственно где-то брюзжать и жужжать, потому что эти жужжания и дребезжания сеют только ветер, а в одной умной книге сказано, что, кто сеет ветер, тот пожнет от нас бурю на его голову 61. (Аплодисменты.)

Езерский 62. Товарищи, сегодняшний доклад И.Н. поставил перед нами большую проблему. Этот доклад является долгожданным. Во всяком случае, за последние 4 года в театре такого искреннего доклада, от души, мы не слышали.

С.И.[Хачатуров] очень хорошо отметил хорошее отношение к нам Правительства и мудрое его решение о смене старого руководства и назначении нового руководства. Конечно, мы все это приветствовали и приветствуем. Мне только хочется ответить И.Н., что от имени нашей партийной организации мы обещаем в дальнейшей нашей работе идти вместе по тому пути, который здесь сегодня был намечен, И я надеюсь, что в дальнейшем мы будем иметь полный контакт. (Аплодисменты.)

Азарин. Я присоединяюсь ко всем тем замечательным словам, которые говорились по адресу новой дирекции. Я не буду на этом останавливаться, потому что это дело уже прошлое. Мне хочется говорить о том новом звучании, которое было сегодня в этом зале. Самое ценное заключается в том, что все наши цеха сейчас объединены на одном – на строительстве нашего замечательного театра.

Общение между цехами до сих пор казалось чем-то диким. Ну зачем я пойду в какой-то портновский цех или оркестровый? Все это казалось диким, потому что мы были разъединены. А сегодня я остро почувствовал, что все цеха представляют собой одно большое целое, и у нас сегодня один общий театральный язык, при помощи которого мы договариваемся не только о больших вещах, но и о мелочах.

За этот новый театр я провозглашаю ура. (Аплодисменты.)

Попов В.А. Наш театр, когда он именовался 1-й Студией, своим появлением затмил великана в Камергерском пер. Но судьбе было угодно так устроить, что мы, как всякая великая нация, испытывающая упадок и возрождение, упали, и упали настолько, что разбились и заболели ужасной болезнью. Если бы мы не заболели такой ужасной болезнью, то, очевидно, не было бы и такого великого возрождения театра, которое мы имеем сегодня. Я сегодня в душе трижды присягнул нашему театру в аплодисментах. В этих аплодисментах вообще произошла присяга совершенно стихийно, без всякого к этому принуждения. Мы присягнули новому, вновь родившемуся театру.

Теперь два предложения по деловой линии. Мне хотелось бы изжить из нашего театра статистов Малого театра. Ведь это случайные люди. Они подчас допускают непозволительные вещи, и публика это всегда чувствует.

Второе предложение – относительно суфлера. Я заранее знаю, что встречу отрицательное отношение к этому вопросу. Нужно отнестись к суфлеру серьезно. Не нужно смотреть на суфлера как на такого человека, который из будки постоянно что-то подает и мешает актеру. Нужен такой суфлер, который был бы перилкой на мостике. Вы уверенно пойдете по этому мостику, потому что знаете, что у него есть перила. Эти перила были, и вы ходили десятки лет по этому мостику, как вдруг эти перила исчезли. Хорошо, если некоторые актеры обладают прекрасными нервами и не расходуют себя по этой линии. Но я знаю десятки актеров, которые ужасно от этого страдают. Они охвачены такой озабоченностью, что они только этим и живут. Иной актер трижды повторит заученный кусок, прежде чем выйти на сцену. От этого страдает и игра. Присутствие вот этой безгласной няньки, которая в течение всего спектакля подскажет только 3–4 фразы, я считаю необходимым. Спектакль тогда будет проходить спокойно, без всяких волнений. Уберите суфлера, и такие большие мастера, как Москвин, Станиславский, будут играть совсем не так, как они играют сейчас. Когда-то это имело огромное значение для нашего театра, потому что суфлер стоил 3 000, а денег не было. Теперь, при нашем бюджете, это никаких затруднений не представляет.

Кроме того, суфлер является незаменимым работником во время репетиций. У нас эти обязанности исполняет помощник режиссера. Он работает не по своей линии. Ему нужно занять ся другими, административными делами. И надо сказать, что он подсказывает плохо.

Я знаю, что многие настроены против этого, но я прошу отнестись внимательно к моей просьбе, в частности, нашего замечательного директора И.Н.

А И.Н. я особенно и не поздравляю, потому что он для меня директор с незапамятных времен. (Аплодисменты.)

Лапшин 63. Товарищи, мне приходится 1-й раз выступать здесь, на общем собрании. Просто я не решался до поры до времени этого делать как новый человек. Теперь я себя уже не считаю новым и беру на себя смелость поделиться с вами несколькими мыслями о своих переживаниях в театре. Это мысли не служебного порядка, а такого порядка, которые приводят людей в театр не служить, а работать.

И.Н. в своем программном выступлении очень резко и очень справедливо проехался по адресу хозяйственных порядков внутри нашего театра. Отрицать массу недостатков было бы нелепо, потому что они настолько чувствуются физически, вроде этого сквозняка в музыкальной комнате, что не видеть их невозможно. Отрицать этого нельзя, так же как нельзя отрицать, что день есть день, а ночь есть ночь.

Когда я сюда пришел для того, чтобы быть не профессиональным участником, а находиться по ту сторону рампы, то я, откровенно говоря, растерялся, так же как растерялся Китаев, придя 2 года тому назад по части художественной продукции. Я растерялся по-другому. Я растерялся от неожиданности такого административно-хозяйственного ведения дел, растерялся и смутился, потому что, имея за плечами 20-летний опыт административно-хозяйственной работы, я не мог понять, как МХАТ 2-й, существуя около 20 лет, не имеет правильно налаженного хозяйства, в котором все было бы целесообразно, экономно, впрок, не случайно и т.д. И вот я, может быть, не рассчитав несколько своих сил, может быть, с большим энтузиазмом, чем того требовала грубая материя (а хозяйство – это грубая материя, требующая учета), бросился на это дело. Может быть, кое-что у меня не вышло, кое-что не удалось, но кое-что мы пытались сделать. Мне хотелось поставить хозяйство так, как это было, скажем, в 1-м МХАТе.

В.И.Немирович, по его возвращении из-за границы, в интервью с представителем «Советского искусства» выразился таким образом, что слава 1-го МХАТа заключается и в том, что он творит спектакли величайшей ценности, и в том, как он ведет свое дело. Вот этому ведению дела нужно было бы поучиться и принять его целиком для себя. Насколько мне известно, почти с самого начала возникновения 1-й Студии дело обстояло именно так. Но когда я сюда пришел, я просто удивился этому, надо прямо сказать, очень плохому ведению хозяйства с материальной стороны.

Я не знаю, чем это объяснить. Тем ли, что был какой-то поток случайных людей в театре, проходивших через эти должности и несших эти обязанности, тем ли, что при тех переменах, которые здесь происходили, при том напряжении, которое имело место, этому делу просто не уделялось достаточного внимания. И это меня очень и очень взволновало.

Если теперь, когда Правительство поставило во главе дела человека, который создал этот театр, если этот человек говорит со всей резкостью о хозяйстве театра, то я думаю, что здесь ничего случайного, что дискредитировало бы театр, нет. Теперь у нас, может быть, не будет таких подписей, как дедушка Крылов или Александр Сергеевич Пушкин. Я говорю «может быть», потому что для этого нужно затратить очень много планомерной систематической работы и внимания. Для того чтобы создать театр не только для публики, но и для себя, художественно и тонко, как это было в 1-й Студии – для этого нужно не месяц и не 2. Я думаю, что И.Н. поможет нам в этом деле и что мы сумеем найти здесь общий язык. (Аплодисменты.)

Фотиев. Для меня из всего доклада И.Н. прозвучал такой лозунг – за сохранение достигнутой энергии и за увеличение ее. Этот лозунг мне хочется распространить на весь театр и в своем выступлении пожелать директору, как ведущей части театра, выполнить этот лозунг, т.е. увеличить ту энергию, которую мы накопили к данному времени, а увеличить ее мы можем только через наш живой материал. Фабрика или завод увеличивают энергию через машины, через оборудование и т.д. У нас же машины и оборудование – это сам человек.

Нужно сказать, что ни одна дирекция не подходила еще вплотную к человеку как к живому организму. Не было еще случая, когда бы мы могли видеть всеобщую заботу о человеке. А мы знаем, что в решениях партии, в наказе профсоюзам, особенно на 2-ю пятилетку, сказано, что нет большей и лучшей задачи в настоящее время, как улучшить культурно-бытовое положение работников на предприятии. А отсюда все качества. Вспомним Станиславско го, который прежде чем осуществить свою идею, сказал – нужно поставить работающих в такие условия, чтобы он радовался своему пребыванию на предприятии.

Затем нужно, чтобы кончилась классовая борьба в условиях нашего театра. Классовая борьба не может окончиться до тех пор, пока в нашем театре будут те или другие недовольные. Все разногласия происходят от того, что нет достаточного внимания к живому организму. Я, например, никогда не сомневался, что принципиально никто не стоит против МХАТа 2-го, против его идей, достижений и целеустремленности.

Скажу о себе. Я отдавал все свои силы этому делу. Когда я пришел в театр, я жил за Москвой. Я имел по 5-ти нагрузок и жил театром от души. Но человеческой оценки я не имел. Меня трепали по плечу, премировали и т.д., но живого отношения к человеку не было. Из слов И.Н., из того, что он прислушался к мнению каждого работника, до меня дошло, что теперь к человеку будет такое отношение, как к живому организму, живущему интересами театра, делающему этот театр.

Если к И.Н. придет какая-нибудь кислая мина, то, конечно, энергия у И.Н. упадет. То же самое и у другого и у 3-го. Поэтому бытовые условия, конечно, нужно улучшить.

В театре идет определенная работа в смысле учебы, в смысле продвижения того или другого члена нашего коллектива. У товарищей накапливается энергия, и здесь правильно отмечалось, что надо дать исход этой энергии, нужно ее развивать и поддерживать. (Аплодисменты.)

Афонин. Товарищи, в общем, сказали здесь все, что можно было сказать относительно того огромного факта, который произошел в нашей жизни, – относительно назначения И.Н. директором и относительно его доклада сегодня.

Товарищи верно говорили, что сегодня исторический день, как историческим в нашей жизни является назначение И.Н. директором, потому что это есть не только административное и юридическое назначение, а это есть органическое выдвижение из нашей среды того товарища, который уже изощрился в управлении театром, который органически слился с этим своим местом. Это мы сегодня особенно поняли и оценили. Та речь, которую произнес сегодня И.Н., является, конечно, программной речью для каждого из нас. И когда сегодня И.Н. закончил свою речь, у меня было такое чувство, что мне, собственно, и говорить-то нечего – я сам его устами все сказал. Я все это целиком принимаю и считаю, что это программная речь. И так почувствовало все собрание.

Сегодняшний день очень важен тем, что сегодня произошло очень важное событие – объединение всего театра. Сегодня мы имели круговую поруку, инициатором которой явился И.Н.Берсенев. (Аплодисменты.)

Председатель. У меня есть еще двое записавшихся. Я предлагаю список закрыть. (Принимается.)

Слово имеет т. Шиловцев.

Шиловцев. Я коснусь составления репертуарного плана. Вы все знаете, что в прошлом у нас был целый ряд таких моментов, когда нам приходилось работать в форс-мажорных обстоятельствах и ломать репертуарный план. В сегодняшнем докладе я вижу, что репертуар составлен таким образом, что никакие форс-мажорные обстоятельства в отношении той или иной пьесы не могут его сломать. При таком количестве залаженных пьес репертуарный план становится настолько гибким, что в случае каких-либо обстоятельств ближайшая постановка выдвигается на 1-е место, и все будет в порядке. Это, конечно, нас устраивает гораздо больше, чем это было в прошлые годы.

В прошлом, говоря о том, каким должен быть советский актер, мы приводили слова Щепкина, что актер должен быть таким, чтобы он приложил ухо и слышал биение жизни. Так вот, слушая сегодняшнюю программную речь, я убедился в том, что наше руководство приложило ухо к внутренней жизни нашего театра, и та единая пульсация, которой забилось с сегодняшнего дня сердце нашего театра, дает мне уверенность, что в ближайший период мы добьемся таких же блестящих побед, которых мы достигли в «12-й ночи». (Аплодисменты.)

Хижнякова 64. И.Н., я хочу сказать, что мы, вспомогательный состав, рады внести свою маленькую толику, рады, что мы будем участвовать в борьбе вместе с вами за наш театр. Нам очень хотелось бы, чтобы в конце года, когда мы покажем какие-то результаты нашей работы, – чтобы вас поздравили с удачно отобранной и утвержденной группой вспомогательного состава. (Аплодисменты.)

Васильев 65. Товарищи, сегодня очень волнительный и значительный день. Я вдруг почувствовал, сидя здесь, на собрании, что мощь и энтузиазм, которые были в 1-й Студии, живут и горят до сегодняшнего дня в нашем театре. Я невольно вспомнил то замечательное время, когда я был здесь, в театре совершенно маленьким человеком и только что пришел в 1-ю Студию. Тогда было это знаменитое ночное собрание, длившееся две ночи после спектакля. М.А.Чехов предлагал тогда свой путь ведения театра. У меня невольно родилась эта ассоциация сегодня, после того что я слушал о перспективах театра в речи И.Н. В 1-й Студии был какой-то здоровый воздух, которым можно было дышать, и я сегодня почувствовал, что этот здоровый, легкий воздух для организма театра нам дан. Мне кажется, что теперь надо как-то вдохнуть в себя этот воздух и зажить с сегодняшнего дня новой жизнью. Пусть энтузиазм старых товарищей, строителей 1-й Студии, вызовет в нас такой же ответный энтузиазм. (Аплодисменты.)

Председатель. Говорить после того, что здесь говорилось, это значит сидеть и думать, потому что все исчерпано. Мне хотелось бы только остановиться на одном факте, что нам дано очень много и требуется от всех нас, начиная от нашего сторожа, который сидит внизу, у дверей, и кончая нашим руководством, все это оплатить. Я считаю, что с сегодняшнего дня у нас не должно быть ни одного слабого места в театре, на которое кто-то мог бы указать. Мы сами должны вовремя замечать эти слабые места и превращать их в сильные места. Только при участии всех и каждого в этом большом деле мы с честью оплатим все те колоссальные авансы и векселя, которые нам сейчас даны. (Аплодисменты.)

Заключительное слово предоставляется И.Н.Берсеневу (Аплодисменты.)

Берсенев. Товарищи, я постараюсь ограничиться 2–3-мя фразами, потому что вы все устали и у нас сегодня спектакль, хотя говорить я мог бы еще часа четыре. Есть еще целый ряд областей, которые сегодня не были затронуты и которые нас интересуют. Но я считаю, что мы теперь должны будем открыть целый ряд таких встреч, где будем говорить о наших общих делах. Мы, например, сегодня не остановились на чрезвычайно важном вопросе – на характере, стиле и лице нашего театра. Это огромная тема, о которой мы должны будем очень много говорить, и в этой области у нас уже есть материал. Я этого вопроса просто не мог коснуться, а он для нас является насущным.

Я ничего не сказал о нашей школе и о наших проектах будущего развития. Но вы понимаете, что все это упирается в вопрос нашего помещения.

Так что у нас есть о чем поговорить.

То, что я сегодня услышал от моих товарищей, для меня очень дорого, важно и ответственно. Меня это, с одной стороны, чрезвычайно успокаивает и ободряет, а с другой стороны, меня это сугубо обязывает. Я за это глубоко вам благодарен.

Резюмируя все то, что здесь говорилось, мы можем прийти к такой краткой формуле, что теперь важно в театре не только исполнение всех дел и поручений, а важна еще и инициатива каждого работника. Если каждый работник делает свое дело аккуратно, добросовестно, хорошо, – вы понимаете, что нам этого мало, нашему театру этого мало. Он должен привнести в свое дело еще инициативу, он должен помочь руководству. Вот та формула, с которой мы сегодня разойдемся.

Я не упомянул еще об одном нашем цехе – о цехе питания, о нашей столовой. Люди, готовящие нам обед, подающие нам этот обед, это не есть оторванный от нашего производства цех, это не есть столовая Нарпита № 24. Это есть питательный цех нашего театра. Люди, который подают обед, должны знать, что они также принимают участие в создании наших спектаклей. Ведь актеры, которые приходят к ним на 20 минут для того, чтобы передохнуть, – они получают от них помощь, силы, питание. И этот цех должен быть организован так, чтобы мы здесь встречали теплое, товарищеское, дружеское отношение.

Когда я думал о театре во всех его частях, то убедился, что нет ни одной части, нет ни одной работы, которая бы стояла в стороне. Все тесно связано.

Итак, не только исполнение, но и широкая инициатива.

Мне хотелось бы указать еще на одну вещь – на мою работу с В.Ф.Залесским. Я должен вам сказать и от себя и от В.Ф., что мы оба прекрасно понимаем, как важно для всего театра то, какие у нас будут взаимоотношения в аппарате дирекции. Мы очень много часов и ночных, и дневных провели уже с В.Ф. по выяснению целого ряда самых глубоких и серьезных проблем. Мы знаем, что нам нужно создать такую атмосферу в дирекции, такое взаимное доверие, такую взаимную помощь, чтобы каждый из нас знал, что в дирекции нет такого положения, при котором можно было бы сказать – я пойду к И.Н., потому что лучше мне об этом не говорить с В.Ф., и т.д. Это должно быть единое, крепкое руководство, ведущее к одной цели. К этому мы все стремимся, это мы друг другу обещаем. А если у нас это почему-либо не выйдет, то, вы, товарищи, об этом узнаете, вы это поймете и поможете нам. Но, конечно, без взаимного полного уважения друг к другу никакой работы быть не может. У каждого из нас есть свои недостатки. У меня есть их очень много, у В.Ф. их тоже очень много, но он человек новый, я человек здесь старый, и я считаю себя обязанным помогать В.Ф. своими указаниями и поддерживать его. Я буду откровенным и честным образом указывать на все ошибки, которые он может сделать. Я уповаю, со своей стороны, что он также будет помогать мне в нашей общей работе.

Я хочу немного поправить С.Г.[Бирман] или, вернее, не поправить, потому что она, наверное, думает то же, что думаю и я. Я не считаю, и этого никак нельзя считать, что роль В.Ф. может ограничиться, правда, очень большой и ответственной работой, но только в одном направлении – в проведении политической линии нашего театра. Каждый партиец, как и каждый работник, тем более заместитель директора, тем более литератор, одна из культурных сил театра, конечно, обязан принимать участие во всей художественной жизни театра. Ведь он в свое время должен защитить театр, если это понадобится и если наше звучание будет неверно понято и истолковано. Поэтому мы считаем, что работа всей партийной части театра не может быть оторвана от художественной работы театра. Они должны во всем этом участвовать, они должны любить то, что любим мы. Наша задача – сделать их такими патриотами, чтобы В.Ф. мог так ответить Бескину, чтобы Бескин понял, что такое работа театра. Я говорю об этом не как о пожелании, а как о факте, уже бывшем на практике. Значит, В.Ф. как следует принялся за работу и понял задачи театра.

Выполнение нашей общей задачи не мыслимо без полного участия наших работников во всех сторонах, во всех фазах жизни нашего театра. Это я считаю нужным подчеркнуть.

Прежде чем выступить перед вами со своим докладом, я должен был проделать для себя очень большую работу и очень многое понять и осознать для того, чтобы быть убедительным, для того, чтобы самому увидеть все стороны, все трудности, всю сложность этого дела. Я весь период времени, с момента назначения до сегодняшнего доклада, посвятил этому делу. Вопрос о дирекции и о наших взаимоотношениях я считаю чрезвычайно важным.

Вот, собственно говоря, почти все, что можно сказать на сегодняшний день. А теперь давайте все, о чем мы сегодня говорили, реализовать на деле. (Аплодисменты.)

Председатель. Здесь было предложено послать А.С.Бубнову письмо. Предлагается поручить средактировать это письмо нашей режиссерской коллегии с участием ячейки и месткома. (Принимается.)

Общее собрание считаю закрытым.

(Собрание закрывается.)

Совещание дирекции совместно с представителями Наркомпроса по вопросу производственно-финансового плана 66.

11 января 1934 г.

Председательствует т. Аркадьев 67.

Председатель. Товарищи, я хочу несколько слов сказать для того, чтобы всем было ясно, зачем мы делаем ту работу, которую мы сейчас у нас проводим.

Мы недавно имели опыт в Ленинграде по рассмотрению всей работы театра за год и наметок новой работы. Этот опыт с участием всех актеров дал очень большие результаты в том смысле, что открыл перед нами целый ряд таких моментов, которых, возможно, мы не знали, которые мы упускали в работе по руководству театрами и, наконец, это дало возможность актерам непосредственно участвовать в работе своего театра, потому что в той отчетной работе, о которой вы сейчас услышите, совершенно понятно, ваше мнение о той или другой отрасли этой работы, о плане работы театра имеет очень большое значение для нас, для того чтобы ориентироваться в обстановке, которая имеется в театре.

Для того чтобы не было двусмысленного положения, которое имело место в одном из театров Ленинграда, нужно сказать, что нельзя нас рассматривать как людей, которые явились в театр для того, чтобы урезать финансовые возможности театра, что, наоборот, нас нужно рассматривать как людей, из которых можно выжать как можно больше этих финансовых возможностей. Нужно рассматривать нашу работу здесь как общую работу над тем, чтобы создать наиболее полезную и здоровую атмосферу для работы театра – с одной стороны, а с другой стороны – чтобы финансовая база театра была отрегулирована таким образом, чтобы она соответствовала тем намерениям, которые имеются в театре, и возможностям данного театра. Поэтому мы и доклады строим таким образом: сначала мы обсуждаем вопрос о художественной работе театра – тут мы финансовых вопросов не затрагиваем, обсуждаем работу театра за год: его успехи и неуспехи, его работу с молодежью, его работу по выдвижению новых творческих кадров, его работу за повышение культуры театра. Все это мы обсуждаем, затем резюмируем – выносим если не резолюцию, то, во всяком случае, основы такой резолюции по работе данного театра. Потом приступаем ко второй части нашей работы: слушаем доклад о финансово-хозяйственной деятельности театра, обсуждаем эту финансово-хозяйственную деятельность театра – как она велась, достаточно ли был проведен режим экономии, достаточно ли был проведен хозрасчет, была ли известная финансовая дисциплина в данном театре, – обсуждаем эту работу, открываем дискуссию и затем подводим соответствующие итоги, устанавливаем уже контрольные цифры на предстоящий год.

Вот в таком плане пойдет наша работа. И таким образом вы сможете активизировать и свое внимание, и свое участие в обсуждении этих двух различных вопросов, не путая их между собою, как это имело место у нас в некоторых театрах.

Сейчас мы заслушаем доклад директора, потом будем его обсуждать и тогда уже приступим ко второй части нашей работы.

Берсенев. По части нашей художественно-производственной работы 33-го года можно сказать, что наш производственный план 33-го года мы выполнили на 100%. По нашему плану предполагался выпуск трех новых постановок, и эти новые постановки нами были выпущены, хотя в театре произошло одно из очень крупных и важных событий – неожиданных событий, – которое, казалось бы, могло прозвучать для театра некоторым ударом и поколебать нормальную жизнь театра. Этим обстоятельством является то, что приготовленная и законченная уже «Семья Ивановых» в последний момент оказалась невозможной к выпуску. Если бы пьеса, которую мы готовили на 5 декабря – «Семья Ивановых», – была выпущена в срок, то следующая постановка – «12-я ночь» – должна была у нас идти в январе месяце. 25-го ноября выяснилось, что пьеса, сданная театром, идти не может, и поэтому театр стал перед вопросом необходимости закончить производственный год и пьесу «12-я ночь», намеченную на январь, выпустить обязательно в декабре месяце. Благодаря исключительному подъему работников театра, участников спектакля, всех цехов и всего театра, осознавшего всю важность и серьезность момента, удалось от 26 ноября по 26 декабря – это был последний срок выпуска пьесы – пьесу осуществить, осуществить спектакль «12-я ночь», оказавшийся – об этом теперь уже можно говорить, подводя некоторые итоги, – оказавшийся очень удачным, давшим определенный и художественный, и материальный эффект.

Таким образом, с точки зрения напряжения и работы театра можно сказать, что план, собственно, выполнен на 133%, потому что, повторяю, 4-я пьеса осуществлена, она готова, она лежит на полке – закончены декорации, закончена актерская работа, и, если случится – а мы не теряем надежды, что это может случиться, благодаря некоторым разговорам и с автором, и с некоторыми организациями, – если выпадет возможность после некоторой коренной переделки выпустить «Семью Ивановых», то этот спектакль явится как бы подарком, как бы добавлением на 34-й год. А пока весь производственный план 33 г. закончен нормально.

Кроме того, 33 год ознаменовался чрезвычайно важным фактом в жизни нашего театра – это создание учебно-вспомогательной части. Мы о создании школы при МХАТе 2-м говорим уже давно, необходимость в ней ощущается уже давно, но отсутствие помещения не давало возможности развернуть школьные занятия. Вследствие того, что вопрос кадров и вопрос пополнения нашего состава молодняком делается уже совершенно угрожающим для театра, то театр решил начать хотя бы с малого, начать с образования маленького ядра учебно-вспомогательного состава и произвести такой набор по конкурсному испытанию, что и было театром произведено.

После отсева и просмотра 250 чел. была отобрана группа в 10 человек 68, так называемой учебно-вспомогательной части, с которой и проводится в настоящее время регулярная учебная работа: этим людям читаются лекции, этих людей знакомят с системой нашего театра – они участвуют в филиале Университета искусств, они присутствуют на производственной работе, на репетициях – они проводят весь свой день в учебе и в театре, причем, конечно, не используются первый год никак практически для сцены, для выходов, сохраняя все время на свою учебу. Этот факт мы считаем чрезвычайно важным, потому что это есть самый настоящий источник пополнения нашей труппы. Поэтому в 34-м году эту область, эти занятия мы развернем еще шире – у нас намечена еще более расширенная программа.

Опыт работы с учебно-вспомогательной частью дает нам материал для создания техникума при МХАТ 2-м, потребность в ко тором является совершенно насущной. Этот техникум нужен и для нас и нужен для пополнения и удовлетворения тех запросов, которые поступают в театр с периферии – с тех огромных районов, которые мы обслуживаем и над которыми мы шефствуем. Мы шефствуем над МТС Тульского района, которая охватывает 52 колхоза, мы шефствуем над Тульским металлокомбинатом – и надо сказать, что потребность в культурных людях, в людях театра – огромнейшая. Следовательно, пополнение мы можем давать только из вновь поступающих молодежных сил, с которыми мы будем работать здесь, при техникуме.

Кроме того, в 33-м году нами была установлена необходимость осуществить молодыми силами, силами нашего театра и тех середняков, которые недостаточно были загружены в работе, осуществить такую ученическую постановку. Она ученическая потому, что режиссура, которой поручена эта работа, делает свой первый опыт, она впервые появляется в качестве режиссера, это режиссеры Гуров и Ермилов, которые впервые своими силами осуществляют большую постановку пьесы Островского «Комик XVII века». Эта работа над данной пьесой, начавшаяся и проводимая в конце 33-го года, она переходит на 34-й год, и она у нас будет окончена показом театру, хотя бы в черновом виде, к XVII партсъезду, т.е. 23 января театр просмотрит такую самостоятельную молодежную работу нашего театра. Я думаю, в сроки мы ее уложим, освободив им время и дав возможность организовать репетиции таким образом, чтобы не отвлекать посторонними работами.

Таким образом, эта проблема кадров, как образование воспитательно-учебного состава, так и молодежных спектаклей, зародившаяся в 1933 году, осуществляться и развиваться будет в 1934 году.

Кроме того, в конце 1933 года театр считал совершенно необходимым – между прочим, это было предложено и нашим руководством – Сектором искусств Наркомпроса, – выработать трехлетний репертуарный план. Это одно из мероприятий, которое является для нас чрезвычайно важным не только в смысле пополнения репертуара текущего, но и в смысле выработки лица театра на основе того репертуара, который был у нас намечен на 3 года, чтобы состав и подбор репертуара шел по определенной художественной линии и составлял сущность и лицо нашего театра.

Чтобы провести эту работу, художественное руководство вместе с дирекцией организовало специальную комиссию внут ри театра, пригласив высоких экспертов-консультантов. Занятия этой комиссии уже идут, результаты имеются налицо и можно подвести некоторые итоги. Со стороны были приглашены следующие товарищи: тт.69 Крути, Аксенов, Дживелегов и Юзовский, а со стороны театра – работники репертуарной части и представители актерского цеха, художественное руководство и дирекция. Повторяю, что работа этой комиссии идет чрезвычайно интенсивно, она уже подводит итоги своей работы, чтобы вскоре доложить театру о том плане, который у нее имеется.

Кроме того по линии репертуара театр считал и считает необходимым и будет эту задачу усугублять – работу с советскими драматургами. Мы начали эту работу с Афиногенова, продолжили ее с Киршоном 70, затем – перешли опять к Афиногенову, а в нынешнем году мы заключили договор и вступили в тесную совместную работу с такими драматургами, как Финн, Славин, которые пишут для нас специальные пьесы. Затем мы приняли пьесу Амаглобели «Хорошая жизнь». Режиссура для этой пьесы назначена и с ней начата работа. Эта пьеса была прочитана три дня тому назад производственному совещанию актерского цеха, подверглась очень большому критическому обстрелу, был дан целый ряд указаний в присутствии автора, он с целым рядом указаний согласился, было решено, что пьеса будет еще дорабатываться и перерабатываться автором совместно с режиссурой и еще раз зачтена производственному совещанию. Мы не форсируем срока этой постановки, мы не считаем возможным поставить ее в план и подвести под ответственность принятия всей тяжести следующей нашей новой постановки, но мы считаем необходимым эту пьесу доработать, чтобы она пошла в таком виде, чтобы театр мог со всей ответственностью и перед автором, и перед нашей общественностью выступить с этой пьесой молодого драматурга Амаглобели, для которого эта пьеса является первым опытом. Поэтому тут необходима самая неторопливая, внимательная и тщательная работа.

Кроме того, наш репертуарный план, связанный как с советской драматургией, так и с поисками в классической драматургии, привел к тому, что мы сейчас можем заявить со всей ответственностью, что театр не только не дефицитен по репертуару, по крайней мере на два года, но театр немного начинает испытывать трудность в том отношении – что выбрать, за что браться, потому что пьес он имеет гораздо больше, чем в настоящий момент нужно. Таким образом, мы можем сказать, что репертуаром, по крайней мере на два года, мы уже обеспечены. Сверх того, мы ожидаем пьесу после конкурса. У нас уже есть наметка на одну из этих пьес, и если нам удастся ее получить, мы постараемся ее осуществить в ближайшее время.

Что касается проблемы репертуарной, здесь мы разрешаем еще один чрезвычайно важный для жизни театра, для его здоровой атмосферы, вопрос об идейной стопроцентной загрузке всех творческих сил театра. У нас не может быть такого положения, чтобы работала группа в 10–15 человек, а остальные актеры – бездействовали, что, к сожалению, имело место в прошлом. Сейчас картина совершенно иная. У нас фактически в работе находится 6 пьес – я их позже назову и перечислю. Таким образом, некоторые члены труппы уже должны балансировать между двумя и даже – тремя пьесами. Поэтому все дело сводится к правильной организации и распределению сил, чтобы имелась возможность, не отвлекаясь и не мешая плановому показу очередной пьесы, отдавать ей все силы, а подготавливаемую пьесу разрабатывать предварительно, не отрывая на нее все силы режиссуры и художников.

Кроме того одним из важнейших моментов в смысле художественного звучания театра, поднятия качества его репертуара является приглашение в театр такого крупного мастера, как В.А.Фаворский, которого театру удалось привлечь не только для отдельной постановки, с которой он очень удачно справился, – «Двенадцатой ночи» (он, между прочим, оформлял и «Семью Ивановых» и закончил, это его работа), – не только справился с этой работой, но и представляет для нас интерес не только как оформитель данного спектакля, – мы считаем необходимым втянуть его целиком в жизнь театра и привлечь к нам на постоянную службу. Он является художественным консультантом театра. Без его визы, без совета с ним не приглашается ни один художник и ни одна постановка, ни одно оформление не утверждается без его совета. Это чрезвычайно плодотворно и чрезвычайно удачно отражается на нашей работе. Это страшно повысило требования как художественных работников, так и технических, ко всему, что выпускается на сцену. Приход В.А.Фаворского мы рассматриваем как акт большого творческого подъема для театра. Своим громадным опытом, своим дарованием, своей эрудицией он сумел создать такое высоко требовательное отношение ко всему, что появляется на сцене в смысле и внутреннего, и внешнего, что помог нам мобилизовать все силы театра, который твердым, уверенным шагом идет к качественному поднятию всего того, что появляется на нашей сцене.

Что касается распределения нашего производственного плана на 1934 г., то дело обстоит следующим образом. В настоящий момент художественное руководство и дирекция сочли необходимым не только тщательно, требовательно, осторожно и внимательно отнестись к выбору новых пьес, но сочли необходимым пересмотреть всю старую продукцию, весь наш текущий ходовой репертуар, изъяв из него то, что устарело, то, что потеряло свой смысл, то, что стерлось, то, что одряхлело совершенно, и вместе с тем некоторые вещи, имеющие интерес, представляющие художественный и идеологический смысл, – выправить, коренным образом изменить, а кое-что совершенно пересмотреть. Так, в этом смысле мы пересматриваем пьесу «Смерть Иоанна Грозного», т.е. мы даем нового художника, новое оформление, новые декорации и костюмы. Мы пересматриваем отдельных действующих лиц в этой пьесе и особое внимание обращаем на новое толкование боярских сцен. Кроме того, мы делаем еще один опыт с оформлением «Смерти Иоанна Грозного». Мы приглашаем в первый раз – делаем такой эксперимент – в театр скульптора Зеленского, очень талантливого молодого скульптора, рекомендованного нам В.А.Фаворским, и мы можем уже сейчас признаться, что в предварительном процессе нашей работы, в наших оговорах этой пьесы мы этим человеком уже увлечены – и режиссура, и руководство. Он нас чрезвычайно заинтересовал, и у нас имеется твердая уверенность, что из этого оформления получится толк, получится нечто свежее, неожиданное и интересное, уже хотя бы потому, что к самому макету он подходит иначе – он макет лепит как скульптор и целый ряд вещей вводит настолько свежих и интересных, как человек незатянутый, не театральный художник, не рутинер, а человек, совершенно свежо, по-новому, интересно подходящий к этому делу, причем он работает под руководством и в контакте с В.А.Фаворским, который за свою рекомендацию несет ответственность. Таким образом, этот опыт привлечения Зеленского и оформления им пьесы «Смерть Иоанна Грозного» нас очень увлекает, и мы думаем дальше пойти по линии втягивания больших начинающих мастеров в наш театр. У нас уже намечены нити будущего контакта с С.В.Герасимовым, мы думаем также о Павле Кузнецове, который после «12-й ночи» проявил большой интерес к нашему театру, которого постановка «12-й ночи» повернула к нам – до этого он стоял в стороне от нашего театра, – заинтересовала нашим театром. Поэтому сейчас уже идут предложения даже от целого ряда крупных работников, но мы их всех пропускаем через консультацию с В.А. Мы думаем и уверены, что это даст нам возможность выправить линию нашего театра в смысле единого стиля и единого характера.

Мы прекрасно понимаем и знаем, что одной из наших ошибок в прошлом был некоторый разнобой, случайность как репертуарного характера, так и внешнего оформления.

Эта ошибка должна быть исправлена, весь коллектив это глубоко и твердо осознает и чувствует и поэтому одна из основных наших задач – придать нашему репертуару твердый, едино выработанный характер.

Так вот, значит, возобновление и полный пересмотр – «Смерть Иоанна Грозного», эта пьеса работается и намечается на первую декаду марта месяца.

Затем, мы имеем у себя две классические пьесы – «Испанский священник» и «Последняя жертва» Островского. Надо сказать, что мы делаем некоторую перестановку. Мы предполагали заняться после «12-й ночи» Островским, а сейчас мы считаем это неподходящим. Нам нужно после «12-й ночи» и возобновления «Смерти Иоанна Грозного» выпустить в середине апреля современную пьесу. Это будет или та пьеса, которую мы надеемся получить в результате конкурса, или иная какая-нибудь пьеса, но пьеса современная, к которой мы предъявляем очень большие требования, потому что нам не хочется и мы не можем и не имеем права снизиться сейчас после того некоторого подъема, который, несомненно, в театре имеется. Значит, второе место – современной пьесе на апрель месяц, а параллельно с этой пьесой работается – уже началась регулярная работа – «Испанский священник». И только на конец 34-го года, после этого, мы намечаем Островского, когда у нас пройдут и современная пьеса, и «Испанский священник», и подоспеет пьеса Финна или Славина на октябрь – ноябрь месяц, чтобы в декабре месяце выйти с Островским. Причем мы, так распределяя работу, не говорим, что мы работу над Островским начнем только с будущей осени. Мы, по мере возможности, в основных ролях – и для режиссуры, и для художника – начнем сейчас. Наша цель выпустить как можно больше постановок – т.е. не меньше 4-х – и дать как можно больше времени на каждую постановку. Если нам путем такого рационального использования сил – и режиссерских, и художественных, и актерских – удастся таким образом распределить работу – а мы думаем и уверены, что это нам удастся, – тогда мы будем иметь возможность, подходя к большому художнику, не хватать его за шиворот и не заставлять его в 2 месяца оформлять пьесу, а режиссера – ставить, а актеров – играть, а дать ему подготовительный период, дать ему возможность к этому подготовиться, и таким образом, подготовительный период будет большой, а выпускательный период, период, когда пьеса выходит в первую очередь, будет нормальный: полтора – два месяца. Это вполне возможно, когда все уже заранее подготовлено. Это мы считаем существенным и основным в плане наших работ.

Вот таким образом у нас складывается 34-й год.

Я уже сказал, что у нас молодежная ученическая работа, она 23 января будет показана театру и будет закончена вчерне.

Кроме того у нас имеется еще пьеса – шестая, – которая тоже работается в совершенно особенных условиях. По идее работников нашего театра, группы работников во главе с режиссерами Дейкун и Соболевым, – возникла мысль в самом театре об осуществлении этой пьесы, была образована группа среди актеров, которая задалась целью создать спектакль, посвященный Чехову, по случаю исполняющегося 30-летия со дня смерти Чехова 71. Эта работа родилась в самом театре. Как драматическое произведение она закончена, и уже наши товарищи приступили к репетициям этой пьесы. Мы срока этой работы не назначаем, так как это внеплановая работа – актерам приходится работать до репетиции, после репетиции, но, во всяком случае, они очень интенсивно и горячо работают над этой вещью. Так что это такого экспериментального характера работа, которая тоже охватывает 28 человек актеров 72. Таким образом, мы можем сейчас сказать, что при наличии еще современной пьесы у нас не будет ни одного неиспользованного, не втянутого в работу актера.

Новицкий 73. Я хочу указать на положительные и на отрицательные стороны вашей работы за 33-й год и на наше отношение к тем плановым перспективам, которые вы наметили на 34-й год.

Начну с больших достижений вашего театра. Во-первых, выполнение репертуарно-производственного плана на 33-й год мне рисуется как достижение театром здоровой обстановки, творческого подъема и творческого энтузиазма. Театр нам доказал в 33-м году, что он способен укрепить давно его отличавшую сплоченность всего творческого коллектива и способен создать нормальную творческую атмосферу, гарантирующую творческие достижения и успехи.

В чем я вижу здоровье театра? Это не значит, что мы имели дело в лице 2-го МХАТа с больным или с каким-либо пораженным организмом, но некоторые колебания, некоторая неразборчивость, например, по отношению к репертуару, некоторые колебания идейно-психологического характера отличали творческую работу МХАТа 2-го, в особенности в первые годы Октябрьской революции. Если серьезно и ответственно подойти к оценке этого деликатного и интересного процесса, т.е. процесса идейно-творческого роста 2-го МХАТа, то следует отметить, что наиболее здоровым, наиболее положительным – в смысле творческих достижений – является как раз прошедший 33-й год. Во-первых, я бы сказал, что театр укрепил свои связи с советской действительностью, укрепил свои связи с жизнью. Театр преодолел почти полностью отдельные традиции трагической скорби, которые отличали некоторые его работы в прошлом – не в 32 г., а несколько лет тому назад, – театр распростился прежде всего с прошлой тематикой, с тематикой обреченности, призрачности жизни, индивидуалистического протеста и трагизма. Тематика трагизма является уже далеким прошлым в творческой истории вашего театра. В 33-м году театр установил победу, победу комедийной линии в своих творческих стремлениях.

Я утверждаю, что в творческой истории МХАТ 2-го боролись две линии, две линии стилистические, две линии жанровые и две линии идеологические, а эти линии связаны с двумя традициями в творческой истории МХАТ 2-го; одна линия – это трагедийная линия, другая линия – комедийная линия. Я считаю, что в 33-м году окончательно победила комедийная линия в творческих художественных намерениях МХАТ 2-го. Театру были свойственны в творческой работе острое чувство гротесковой формы, дар беспощадной, иронической характеристики образов, стихия веселой народной игры, – одним словом, комедийная линия, великолепный дар комедийной жизнерадостной выразительности – это было свойственно театру и раньше, но эта сторона творческой природы МХАТа 2-го она не преобладала или, вернее, существовала борьба между этими двумя стихиями в творческой практике МХАТа 2-го. В 1933 г. театр доказал уже свою жизнеспособность, свое здоровье тем, что победило здоровое, уверенное в себе, зрелое мастерство 74. МХАТ 2-й всегда отличался ненавистью к бесформенности и стремлением к четкому, законченному художественному решению, четким художественным формам спектакля.

В 1933 г. вы имеете большое достижение: вы открыли Фаворского как театрального художника. Это крупнейшее событие в жизни 2-го МХАТа и крупнейшее событие в жизни советского театра. Обычно театры используют для своих постановок тех художников, которые являются испытанными профессионалами в области театральных постановок. Таких больших театральных художников в нашей стране не так много. Я считаю, что их не больше десяти человек и они разрываются на части всеми театрами различных направлений, между тем как имеется в области изобразительных искусств громадное количество великолепных талантливейших художников, которые не пробовали своих сил в театре. Театры могли бы открыть этих художников, и, например, театр значительно меньшей художественной культуры, чем ваш театр, – Ленинградский большой драматический театр, – открыл такого театрального художника, как Чупятов, который оказался чрезвычайно оригинальным и интересным театральным художником. Тут требуется известное чутье и творческая смелость со стороны руководства театра, чтобы предложить оформление того или иного спектакля, разрешение макета какому-нибудь крупному художнику, который никогда в театре не выступал. И руководство вашего театра и театра в целом открыли Фаворского как театрального художника. Я считаю, что постановка «Двенадцатой ночи» является крупнейшим событием не только в жизни вашего театра, но и советского театра вообще, потому что глубочайшая требовательность к формам спектакля, глубочайшая требовательность к высокому мастерству работы отличают прежде всего этого большого мастера: Фаворский не просто крупный художник, крупный рисовальщик, он человек громадной культуры не только в области изобразительных искусств, но человек громадной философской культуры, который понимает великолепно искусство, является типом академика в области изобразительных искусств; он является много лет профессором многих художественных школ, и он является профессором не только как мастер, который обучает учеников рисунку и чувству формы, но он является теоретиком-профессором, философом изобразительных искусств – он в течение многих лет в ряде высших учебных заведе ний читал курс композиции и в этом отношении является, может быть, единственным в нашей стране. И открытие этого мастера как театрального художника является, конечно, крупнейшим достижением в жизни вашего театра, и я уверен, что творческая работа Фаворского совместно с коллективом и художественным руководством театра даст еще целый ряд крупнейших достижений в ближайшем будущем. Это достижение вместе с тем доказывает и достижение большого мастерства.

Если говорить о традициях – особенно на этом останавливаться не следует, – я бы сказал, что эта самая победа большого зрелого мастерства, эта победа комедийной жизнерадостной линии в творческой практике театра является, по существу, победой традиций вахтанговских над культурой Сулержицкого.

Затем должен отметить выдающуюся роль в создании оживленной и подъемной творческой атмосферы – всего художественного коллектива. Я уже отмечал сплоченность творческого коллектива вашего театра, сплоченность, которая была характерна для творческой истории театра в течение всего его существования.

Что касается репертуарного плана вашего театра, то следует признать, что репертуарный план на 1933 год выполнен удовлетворительно. Можно было бы остановиться на качественных показателях выполнения этого репертуарного плана. Следует отметить, что такая постановка, как возобновление «Двенадцатой ночи», которая, по существу, является новой постановкой и в режиссерской трактовке, и в исполнении целого ряда ролей, и, в особенности – по созданию замечательного изобразительного оформления спектакля, – постановка «Двенадцатой ночи» является крупнейшим достижением режиссуры и коллектива театра.

Постановка «Суда» является тоже крупнейшим положительным событием в жизни театра. Но, конечно, относительно постановки «Суда», если бы нужно было подвергнуть ее более тщательному и специальному анализу, – я не собираюсь этим делом заниматься, – можно было бы указать на ряд недостатков и сделать ряд критических замечаний по адресу режиссерской работы, в которой была некоторая неравномерность. Я разумею знаменитую сцену в церкви, совершенно ненужную, которую режиссура, по моему мнению, должна была сразу выбросить без всяких длительных колебаний 75. Есть еще ряд недостатков в режиссерской работе над этим спектаклем 76.

Что касается репертуарного плана на 1934 год, – он, по-моему, должен встретить наше одобрение, но тут приходится все-таки сделать несколько замечаний. Нельзя возражать, когда театр выдвигает в числе постановок «Последнюю жертву» Островского и «Испанского священника» Флетчера, работа над которыми начата, которые продуманы театром. Против этих спектаклей, конечно, никто не может возражать. Когда вы говорите, что предполагаете в 1934 году поставить еще две пьесы на советскую тематику, пьесы современных советских драматургов, – это тоже очень хорошо. Кроме того, вы предполагаете в качестве молодежного спектакля поставить «Комика XVII столетия» и выдвигаете новую молодую режиссуру. Это тоже очень хорошо, но какое-то все-таки соотношение между пьесами современных советских авторов и пьесами классическими должно быть. Конечно, мы не можем тут стоять на ригористической точке зрения и говорить: «Половина пьес классических, половина – пьес советских». Это будет зависеть от года, от данного этапа творческого развития театра, от его творческих стремлений и физиономии, и здесь мы не можем прописать никаких рецептов и канонов. Было бы ригоризмом говорить и о каком-либо другом соотношении, но все же какая-то линия репертуарно-политическая у театра должна быть. Бывают театры, для которых вредно сидеть долго на классике, бывают театры, для которых полезнее для их идейно-идеологического творческого развития современная тематика, и бывают театры, для которых более полезно сидеть на классических постановках, чем на современных. Я думаю, что традиция вашего театра, вся ваша история в эпоху Октябрьской революции говорит, что вам без современной тематики не обойтись, что вы над ней должны особенно много работать. А тогда следует сказать, что некоторая нечеткость репертуарного плана, неясность его все же существует. В части классического репертуара все ясно. Намечено к постановке определенное количество пьес: «Последняя жертва», «Испанский священник» и «Комик XVII столетия». Тут все ясно, четко и определенно, но в репертуаре постановок советских пьес – все неясно, никаких названий еще нет, и репертуарный план в этом отношении не имеет совершенно ясных очертаний. Я считаю, что в репертуарный план надо записать, что в 1934 г. должны пойти обязательно минимум две советских пьесы. Вы говорите как о добавочной о пьесе Амаглобели «Хорошая жизнь». Вы давно над ней работаете, но мы не можем ставить вопрос, что пьеса Амаглобели пойдет во что бы то ни стало и в первую очередь. Такая позиция не может быть оправдана. Вы имеете дело с первым произведением начинающего драматурга, интересным, свежим, талантливым драматическим произведением. Вы желаете по-серьезному с этим драматургом и его пьесой поработать. Мы должны уважать такое желание театра и поэтому, поскольку художественное руководство театра говорит, что пьеса Амаглобели может пойти, но она не включается в репертуар. Мы с этим, конечно, считаемся и принимаем это заявление.

Из советских пьес будет, возможно, пьеса Амаглобели и кроме того должна быть еще советская пьеса в репертуаре 34 года. Я считаю, что должно быть минимум два спектакля на советскую тематику.

Затем я считаю необходимым поставить вопрос перед совещанием и руководством театра о возобновлениях. По этому вопросу мы специально поговорим в управлении театрами. Это касается вообще вашей работы над трехлетним репертуарным планом. Вы такую работу ведете, работа эта очень интересная. Пока итоги этой работы мы не можем доложить, но в ближайшее время будут контуры этого плана. Так вот в этот план должны будут войти некоторые возобновленные старые спектакли, потому что это дело чести каждого театра дать в новом виде, в новой редакции, в редакции, соответствующей данному идейно-творческому этапу театра и творческому состоянию коллектива в нынешнем году, прежние постановки, которые сыграли известную крупную роль в творческой истории театра. Вы хотите возобновить так же, как вы возобновили «12-ю ночь», «Смерть Ивана Грозного». Это, конечно, интересно – нужно поговорить о том, как вы будете этот спектакль возобновлять, потому что это пьеса классического репертуара, но пьеса, которая по своей трактовке и сама по себе является таким спорным произведением. Правда, это пьеса классического репертуара, но это политический памфлет, сделанный с точки зрения определенных политических позиций.

Кроме того следует поставить вопрос о возобновлении прежних интересных спектаклей, которые сыграли в прошлом крупную роль в творческой истории театра, – например, о возобновлении «Дела», например, вопрос о возобновлении «Заката» Бабеля. «Закат» Бабеля по своим формальным и драматургическим достоинствам является лучшей пьесой советского репертуара за все эти годы. Это не только мое личное мнение, это мнение очень многих товарищей, которые работают над вопросом репертуара и над вопросом истории советского театра. Если даже не в такой категорической форме, то, во всяком случае, можно сказать, что это одна из лучших пьес как драматическое произведение и поэтому возобновить эту пьесу является долгом театра. Мы сейчас не предполагаем в порядке директив дать вам такие указания. Но поставить перед вами такой вопрос о том, чтобы вы высказали свои соображения по поводу возобновления этих самых спектаклей, мы, конечно, должны 77.

Затем я должен указать на два недостатка в работе театра. Это не то что недостатки только 33-го года – это общие недостатки работы театра, которые необходимо общими силами преодолеть, это даже, может быть, не недостатки, а своего рода несчастье в театре – это отсутствие смены. Хотя И.Н. сказал, что у театра имеются предположения, но эти предположения недостаточно конкретные в смысле определенного и четкого плана на ряд лет. Тут, может быть, должна быть трехлетка, потому что ваш театр выделяется из остальных театров тем, что в отношении подготовки смены в вашем театре дело обстоит неблагополучно. Ваш театр подобен какому-то такому высококультурному, высокоинтеллигентному семейству, которое состоит из мужа и жены и которое не имеет детей и не заботится о том, чтобы обязательно этих детей иметь, а постепенно годы проходят, становится все труднее и труднее (смех). От этого принципа надо как-то практически отказаться. Необходимо иметь вовремя взращенную и подготовленную смену, которая продолжала бы творческие традиции вашего театра. Та учебно-воспитательная работа над вспомогательным составом в количестве 12 человек, которая у вас проводится, она вовсе вас не обеспечивает. Вам необходимо гораздо серьезнее поставить вопрос о подготовке кадров, о смене, которая бы росла в традициях вашего театра. К сожалению, годы идут и актеры, которые недавно были молодыми актерами, работающими в молодой студии, постепенно старятся. Хотя они сохраняют творческую молодость и молодость своего духа, но все равно смена необходима. Поэтому необходимо, чтобы эта самая смена она была достойна театра, чтобы она выросла в его традициях и чтобы она впитала в себя весь жизненный и творческий опыт данного театра. Я считаю, что с вопросом подготовки кадров в вашем театре дело обстоит неблагополучно, и это самый крупнейший недостаток в работе вашего театра.

Второе неблагополучие. В настоящее время приходится заботиться о повышении политического авторитета каждого театра. Нужно углублять всячески серьезную идейно-политическую работу с коллективом, нужно углублять и усиливать серьезное, глубокое культурное партийное влияние на творческий коллектив. Я считаю, что в этом отношении работа вашего театра она несколько ослаблена за последнее время – уменьшился партийный состав в вашем театре почти наполовину. Для того чтобы театр развивался в наших условиях, необходимо эту работу всячески углублять и усиливать. Тут тоже необходимо принять какие-то меры для усиления партийного влияния на всю творческую и общественную работу вашего театра. Вот те замечания, которые я хотел сделать.

Я думаю, что та атмосфера творческого и производственного подъема, сплоченности коллектива, которую вы достигли, громадная победа, которую вы одержали возобновленной постановкой «12-я ночь», свидетельствуют о том, что и следующие спектакли будут не снижением этой самой линии, а будут дальнейшими крупными творческими достижениями.

Белякова. Оценки художественной творческой и общественно-политической работы театра бригада не дает 78. Бригада только обследовала фактическое состояние театра и констатирует факты.

Главный вопрос, который интересовал бригаду, это выполнение производственного плана и распоряжений Сектора искусств о подготовке к съезду 79.

В составе бригады работали следующие актеры: из театра им. Немировича-Данченко – Белякова и Саратовский, из театра Станиславского – Платонов, из театра Завадского – Орлов и научный сотрудник Варшавский.

Сейчас я зачту выводы этой бригады: Репертуарный план 33го года (читает)80.

Председатель. Приступим к прениям. Кто будет выступать, товарищи?

Залесский. Я хотел бы в одном месте полемизировать с П.И.[Новицким]. Дело в том, что когда П.И. останавливался на анализе, на характеристике творческих путей нашего театра, он допустил следующее выражение, что во всю историю нашего театра происходила борьба двух линий – линии трагедийной и линии комедийной, нашедшей свое утверждение и победу над трагедийной линией в «Двенадцатой ночи». Мне кажется, что это утверждение П.И. несколько прямолинейно и неверно вот почему. Дело в том, что трагедийная линия в нашем театре, в истоках его развития и существования не могла быть порочна только потому, что это была трагедийная линия. Могла быть порочна и комедийная линия, не в силу того, что бралась та или другая струя жанрового направления, а в силу тех идеологических основ, которые могли быть даны той или иной линии, которые имели место в истории развития нашего театра. Определяя творческие пути нашего театра, мы ни в каком случае в дальнейшем не будем отказываться от трагедийной линии, и вот почему. (Новицкий. От трагедии вы будете отказываться.) Если с точки зрения «перевальской»81 подходить к определению трагедии, тогда дело другое. В основном в нашем театре существует тяга репертуара в трех жанровых направлениях: в области трагедийной, в области классической комедии – эта линия может быть продолжена линией комедии советского порядка – и в области жанра исторических пьес. И в нашем трехлетнем, а может быть, мы составим и пятилетний перспективный репертуарный план, – все эти три линии найдут свое выражение.

И мнение нашей комиссии, по крайней мере, сводится к тому, что одним из моментов репертуарного плана должно быть серьезное внимание театра к проблеме постановки республиканской трагедии Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе».

Я думаю, что ко всем жанровым моментам наш театр – художественное руководство театра и весь коллектив – будет подходить именно с тех позиций, на которые он взошел, которые он завоевал в условиях Октябрьской революции, за весь 21 год своего существования. Это будет та поправка, которую я хотел внести к тому, что высказывал по этому поводу П.И.

Теперь я хотел бы остановиться на некоторых моментах, касающихся репертуарного плана 1934 года. Мне кажется, что здесь П.И. несколько сгустил линию нашего репертуара в области современной тематики. Мы знаем, что будем ставить в области современного репертуара. У нас есть в этом отношении большие возможности, чем мы можем реализовать. Если мы ставим себе задачу постановки не менее двух пьес современного советского репертуара на современную советскую тематику в 1934 году, мы уже на сегодняшний день знаем, какие это пьесы. Мы можем их поставить, у нас есть большой выбор, но, принимая во внимание ставку на качественную сторону, мы будем тщательно выбирать.

И в этом отношении театр ждет и даже требует помощи со стороны целого ряда общественно-театральных инстанций и организаций в выборе этой тематики советской, в выборе этих современных пьес современной советской драматургии. Хотя мы непосредственно в руках этих пьес не имеем, мы знаем, что это за пьесы, потому что в этом вопросе бьемся очень плотно и очень энергично более полугода, так что в отношении перспективы заполнения репертуара двумя пьесами современной тематики – мы вполне спокойны. Будет ли это пьеса Славина, или Финна, или Амаглобели, или NN-го драматурга – во всяком случае, мы знаем наши возможности.

Теперь относительно пьес возобновляемых. Здесь нужно иметь в виду товарищам из Наркомпроса поправку, что план составлен не на 6, а на 7, ибо 7-й пьесой будет очень серьезная работа по возобновлению «Смерти Иоанна Грозного», которая у нас пойдет почти в новой постановке в первой декаде марта 1934 года. Это идет у нас 7-й пьесой, и это надо помнить, когда вы будете определять бюджетные ассигнования нам на наши постановочные цели. Дело в том, что «Смерть Иоанна Грозного» требует не только обновления обветшалых костюмов и декораций – она требует еще и иного идеологического подхода, который может быть достигнут в театре тем, что театр подошел к критическому осознанию недостатков постановки этой трагедии в 1927 году, когда она у нас впервые появилась на сцене.

Эта работа идет по линии выправления и прежних наших ошибок в этой постановке, и по линии некоторого, может быть, поворота в отношении звучания того самого материала, которым обладает пьеса А.К.Толстого. В чем она будет заключаться? В том, что мы в основных моментах будем подходить с точки зрения марксистской концепции на расстановку классовых сил и движение борьбы классовых сил в эпоху конца царствования Иоанна Грозного. Вот эту поправку мы осознали и органически к ней подошли. В этом отношении мы должны будем достигнуть определенных результатов.

Остальные пьесы классического репертуара, как «Испанский священник» Джона Флетчера, продолжают ту линию, которую мы ведем, победу которой мы имеем в «12-й ночи», и затем – «Последняя жертва», которая тоже должна продолжить эту линию на материале русской драматургии и на материале яркой комедии нравов конца 70-х годов московского общества. Также в этом от ношении будет осовремененной пьесой молодежная постановка «Комик XVII века», так как она получила обработку через введение специальных интермедий, пролога и эпилога современного поэта В.В.Каменского. Все эти моменты создают благоприятные условия для того, чтобы мы могли полностью реализовать производственный план в нашем коллективе, где есть для этого потенциальные возможности, есть силы и стремления. Тут имеется загвоздка только в том, что нам может не хватить материальных ресурсов на возобновление, на все эти новые постановки, так как фактически у нас уже план перерастает в 6–7 пьес. Я думаю, что в этом отношении и дальнейший наш трехлетний репертуарный план будет именно строиться на тех основных положениях, на которых мы строим и современный репертуар 34 года, т.е., если мы берем за основу 4 постановки для нашей работы, то мы, очевидно, возьмем за основу 4 постановки и в 35 году, и в 36 году, – когда мы ставим своей задачей не меньше 50% основного репертуара уделить пьесам современной тематики, пьесам современных советских драматургов. Если мы не боимся работать с новичком в области драматургии – Амаглобели – и продолжаем ту линию работы с авторами, ту линию помощи авторам, которую мы вели и раньше – а нужно сказать, что Афиногенов вырос как драматург после «Чудака», который был поставлен МХАТ 2-м, – то надо сказать, что эту линию мы будем продолжать, несомненно, и в дальнейшем, так как она обеспечит нам в этом отношении преемственность и сделает известные утверждения в наших общих планах советского театра. Вот те основные моменты, которые я отметил для того, чтобы поправить П.И. в его выступлении.

Хачатуров. Мне тоже хочется полемизировать по двум пунктам с П.И. в связи с его освещением нашего театра. Я совершенно с ним согласен в одном пункте, относительно кадров. То, что мы очень культурные и очень хорошие родители, но бездетные – детей у нас нет, – это правильно. Но дело в том, что П.И. не учитывает одного обстоятельства, что до момента нашего нового руководства, т.е. до начала 33 года, у нас неоднократно этот вопрос поднимался, поднимался и внутри театра, и поднимался, по-моему, и в Наркомпросе, и в Секторе искусств, и старое наше руководство в лице Б.М.[Сушкевича] ставило вопрос так, что, собственно, нам нет необходимости создавать какую-то определенную школу, техникум в театре, когда существует государственный техникум, так называемый Цететис, – что мы можем кадры получать оттуда, и, действительно, целый ряд лет до 33-го года, в течение последних 3-х лет каждый год мы получали оттуда целый ряд молодых актеров именно с таким намерением, что в будущем это будут те лица, которые будут нас как бы заменять в театре. И вот я считаю, что Наркомпрос очень мудро и правильно поступил, заинтересовавшись по-настоящему нашим театром, учтя целый ряд обстоятельств и переменив руководство театра с прошлого года.

Что мы имеем в течение этого года? Чего нам удалось достигнуть в течение одного года? В течение одного года нам удалось творчески организовать коллектив, и затем впервые по-настоящему у нас возник вопрос о том, что действительно нам – бездетным родителям – нужно подумать о том, кто нас будет сменять. В течение этого года при наших средствах и невероятных условиях нашего бытия, нашего помещения, нам удалось организовать этот молодой кадр в количестве 10 человек, и И.Н. прав, когда говорит, что мы не хотим на этом останавливаться, что у нас есть большие перспективы и планы основания и развития у нас техникума. Теперь слово не за нами.

Таким образом, я упрек П.И. по адресу театра не принимаю и возвращаю вам, товарищи из Сектора искусств, и говорю – помогите нам сорганизовать этот техникум. Мы с вами согласны, что у нас должны быть дети. Так дайте нам для этого все возможности, дайте нам материальные средства, дайте нам, наконец, помещение, а людей мы найдем. Смену подготовим, и в трехлетнем или пятилетнем нашем плане можем ручаться, что мы вам покажем целый ряд талантливых молодых кадров, которые в будущем сменят наших стариков. Это – один пункт.

Второй пункт: говоря о трагедийности и комедийности по поводу нашего театра, у вас, П.И., мелькнула фраза, что что-то есть общее с вахтанговцами, что традиции Вахтангова победили традиции Сулержицкого.

Тут мне хочется сказать, что в конце концов, если Вахтангов и ученик Сулержицкого, то все же, если говорить о комедийности, о той комедийности, которую мы сейчас имеем в виду и которая есть у Вахтангова, – он получил ее, конечно, не от Л.А.Сулержицкого, и именно с этой стороны надо подойти к нашему первому руководителю и учителю Е.Б.Вахтангову. Это я говорю, потому что я все-таки патриот своего театра, и когда мне говорят, что мы – вахтанговцы, со мной что-то происходит (смех, аплодисменты).

И наконец, относительно репертуарного плана на 1934 год. По-моему, правильно и интересно намечен этот план: современным пьесам два места плюс третья пьеса Амаглобели, потому что первой пьесой после «Двенадцатой ночи» должна быть современная пьеса. Мы знаем эту пьесу, П.И. и М.П.[Аркадьев], и мы сделаем ее такого же качества, как и «Двенадцатую ночь», – только дайте ее нам. И второй пьесой будет или пьеса Финна, или пьеса Славина, и третьей пьесой – пьеса Амаглобели. Таким образом, в этом отношении мы предоставили достаточно места современности.

По-моему, я сказал все.

Благонравов 82. Прежде всего я должен сказать, что мы наш производственный план 1934 года обсуждаем уже не в первый раз. Как раз недавно, на общем собрании работников нашего театра, состоялся доклад нашего директора, по большей части посвященный именно будущему нашему производственному плану. Поэтому возникают некоторые трудности: не хочется повторяться, хочется говорить что-то новое, а с другой стороны, это и хорошо, потому что мы сможем остановиться на некоторых деталях, которые в первом обсуждении от нас ускользнули.

Начну с того, о чем здесь В.Ф.[Залесский] полемизировал с П.И.Новицким относительно того, какая линия у нас в театре победила и что это за линия.

Мне кажется, что П.И.Новицкого понимать следует отнюдь не буквально, а несколько иносказательно, и я в этом смысле с ним совершенно согласен. Действительно, у нас победила комедийная линия, но это не значит, что мы будем отвергать в нашем репертуаре, скажем, исторические хроники Шекспира или «Отелло», или другие трагедии – вообще трагедийный репертуар. Но все эти трагедии неизбежно, благодаря той новой линии, на которой мы сейчас базируемся, будут звучать совсем по-другому, будут показаны в совершенно другом ракурсе, который будет звучать так, как он должен звучать в сегодняшний день, день творческой победы нашего театра.

Но опять-таки, как и С.И.[Хачатуров], я не понимаю сопоставления линии вахтанговской и линии Сулержицкого. Мне кажется, что, во-первых, эти линии мало очень противоречили друг другу, и во-вторых, что у Сулержицкого была очень мощная, в понимании П.И., комедийная струя, а в то же время Вахтангов вряд ли был совсем освобожден от той трагедийной струи, о которой говорит П.И., – так что тут ставить точки над и нельзя.

Говоря непосредственно о будущем нашем плане на 1934 год, должен сказать, что он мне представляется прежде всего необычайно стройным, и вот почему. Кроме тех двух пьес, непосредственно касающихся нашей современной советской тематики, как вам известно, будут поставлены «Последняя жертва» Островского и «Испанский священник» Флетчера.

Это основные наши постановки, причем обе эти комедии весьма своеобразно подчеркнуты по той же комедийной линии и дополнят советскую тематику нашего будущего репертуара. Вот в чем я вижу стройность нашего производственного плана.

Кроме того будет поставлен молодежный спектакль «Комик XVII века», на который мы возлагаем большие надежды в том смысле, что в наших юных последователях, наших юных товарищах театр видит не только творческие, актерские силы, но и новые творческие режиссерские силы.

Затем следует остановиться на спектакле, который посвящен 30-летию со дня смерти А.П.Чехова. Этот спектакль интересен тем, что в каждом живом театральном организме должна быть какая-то экспериментальная работа, а этот спектакль экспериментален по тому пути, по которому было начато его создание. Началась работа группы актеров во главе с Ю.В.Соболевым над текстом деревенских рассказов Чехова. Работа такого порядка – это первый опыт нашего театра, и опыт чрезвычайно интересный. Когда мы на совещании актерского цеха и художественного руководства нашего заслушали результаты этого опыта, мы сочли необходимым продолжить эту работу по творческой режиссерской линии. Таким образом, и эта работа – очень живая и интересная, которая проходит в нашем театре.

Что касается пересмотра текущего репертуара, я лично страшно взволнован тем, что будет пересматриваться «Закат» Бабеля. На мой лично вкус – это лучшая пьеса нашего советского репертуара. Я лично ставлю ее выше всех пьес.

Теперь несколько слов о «детях». Я, кажется, имею право носить звание старшего сына нашего театра 83, и думаю, что если не со стороны, а внутри театра посмотреть на моих младших братьев и сестер, то они есть и, несомненно, будут расти. Может быть, некоторые из них еще не успели сменить короткие штанишки на брюки, – то все же короткие штанишки свои они носят с честью.

Правда, в прошлом не совсем благополучно обстоял вопрос с воспитанием кадров. Я считаю ошибкой нашего прежнего руко водства, что в прошлом в театре производились такие эксперименты: совершенно юному актеру давалась не по плечу роль, и рядом с прекрасными пловцами он бросался в бурлящий бассейн и кое-как оттуда выкарабкивался. Это кончалось, в лучшем случае, благополучно, но иногда кончалось вывихом рук или ног, от которого надо было еще избавляться, а иногда человек просто не выдерживал и его вытаскивали за шиворот. Это была ошибка.

По вопросу воспитания кадров И.Н. говорил подробно, что у нас сейчас имеется питомник молодых актеров. Но, кроме того, вопрос воспитания кадров касается решительно всех актеров театра, потому что актер никогда не может почувствовать себя достаточно выросшим, чтобы ему дальше некуда было идти. Этот сложный вопрос в нашем театре с осени этого года разрешается художественным руководством, которое вызывало каждого актера на свои заседания, договаривалось, как оно смотрит на его творческий рост и какие позиции отводит ему в нашем театре. Этот вопрос сейчас принимает очень интересное и актуальное организационное разрешение в том смысле, что кроме художественного руководства, которое со своей стороны проделало эту работу, – и наша общественность должна взяться за этот вопрос и помочь художественному руководству, чтобы впредь ни один живой актерский организм, ни одна живая единица нашего коллектива из поля зрения и внимания художественного руководства не ускользала, чтобы за его воспитанием и ростом следили и художественное руководство, и коллектив в целом.

Вот, в сущности, все, что я хотел сказать.

Бирман. Я очень довольна тем, что говорил П.И. Хочу с ним поговорить только по одному поводу, это – о продолжении рода нашего театра. Мне кажется, что желание продолжать свой род свойственно каждому человеку и каждому живому коллективу – желание не только продолжать свой род, но даже в улучшенной редакции его выпустить, и мне кажется, что это здоровое желание безусловно есть в нашем организме. Вот в прошлый раз на нашем собрании я употребила такую фразу, что наконец мы живем в бесклассовом обществе. Мне сказали, что с точки зрения газетной это неверно, так как классовая борьба продолжается до последнего издыхания. Но я все-таки хочу сказать, что я чувствую, что у нас наступает бесклассовое общество, и хочу сказать, что только с этого года, когда у нас появилась генеральная линия нашего театра, которую мы все любим, за которую мы все отвеча ем, может начаться тот метод МХАТ 2-го, который с наибольшей рационализацией времени и с наименьшей затратой сил окунает актера, даже пришедшего со стороны, в этот сильный раствор метода МХАТа 2-го. И в этом году на репетициях мы ликвидируем это разноречие – вавилонскую башню и столпотворение языков, – мы ликвидируем это с первого мгновения, когда актер начинает читать роль. Я на собственных репетициях вижу, что читать роль и впервые познавать текст своего будущего образа – это философическое какое-то состояние, и с этого момента начинается метод МХАТа 2-го. Поэтому я лично очень оптимистически смотрю на нашу жизнь с того момента, когда раздирающие нас страсти и борьба не будут отнимать сил, которых у нас вообще не так много. П.И. верно говорил, что проходят какие-то годы и истекают силы, но сил на то, чтобы творить творчество, на то, чтобы продолжать жизнь, у нас хватает и хватит. Я сделала одному актеру такую надпись: «Старость приводит в упадок плохого актера, а хорошего актера старость совершенствует до последнего издыхания» – это говорит Шекспир. Поэтому я лично старости ни у себя, ни у своих товарищей не боюсь. Я считаю, что у нас хватит сил продолжить нашу жизнь.

Теперь с точки зрения двух линий, о которых говорил П.И., – линии Сулержицкого и линии Вахтангова. Мне кажется, что у нас существуют и до сих пор эти две линии. Линия Сулержицкого – очень сильно чувствовать образ и душевно влиять на человека, пришедшего в зрительный зал, душевно. Линия Вахтангова – это, чувствуя образ, показывать образ и театральным образом переделывать зрителя, пришедшего в данный театр. Мне кажется, что сильно чувствовать – мы можем вспоминать Сулержицкого. Красноречие театральной передачи – мы можем вспоминать и навек помнить Е.Б.Вахтангова вместе с теми замечательными советами, которые – извиняюсь – оставил М.А.Чехов: извечные замечательные, ярчайшие советы для советского художника-актера, которым мы многим обязаны.

Если я из уроков диамата знаю, что Энгельс говорит, что мы возьмем все справедливое и гениальное у Гегеля, что нам годится, то я считаю, что советский актер должен брать все справедливое и гениальное от всякого художника там, где он не касается политики. Если бы актеры среднего возраста, которые пришли к нам сейчас, встали, вы бы увидели их человек 15, и мне кажется, что та работа, которую мы проводим с актерами, пришедшими из других театров, это наиболее ускоренное обращение кадров: мы их просто за волосья и в ведро – и вытаскиваем их и снаружи и внутри окрашенными в характерные особенности творчества нашего театра.

Мне бы хотелось П.И., который сказал очень много доброго и подающего нам надежды, сказать, что сейчас наступило такое время в нашем театре, когда мы полны желания рождать детей и будем их рождать, потому что у нас время какое-то весеннее, благодаря тому, что и вы во многом нам очень помогли и даете нам возможность сейчас отдохнуть и жить с аппетитом.

Соболев 84. Мне бы очень хотелось, чтобы в впечатлениях ответственных работников Наркомпроса, выступавших здесь, отложилось еще одно впечатление о жизни нашего театра – я говорю о постановке у нас учебной работы. Я думаю, что это очень немаловажная сторона для создания той творческой атмосферы, в которой мы сейчас живем. Тут нужно было бы остановиться на двух основных моментах в постановке этого дела: прежде всего – работа с нашим учебно-вспомогательным составом и затем – наша работа в Институте искусств. Но, однако, не следует понимать, что мы ведем только работу с нашим учебно-вспомогательным составом в тех занятиях, которые у нас регулярно сейчас проводятся. Дело в том – это относится к воспитанию наших приемных детей, – что в этой работе принимает чрезвычайно активное участие целый ряд наших молодых, уже работающих на сцене актеров, особенно те, которые пришли к нам в театр со стороны 2–3 года назад. Это работа чрезвычайно полезная и важная, именно здесь и выковываются те основы метода нашего театра, которые до сих пор изучались нами небрежно и торопливо. Эту же линию учебной работы мы продолжаем и в Институте искусств, программа которого достаточно известна, так что на ней останавливаться не следует.

Но нужно указать еще на третий момент, впервые в нашем театре с этого года находящий свое применение, это та научная работа вокруг спектакля, которую мы твердо теперь разворачиваем в наступившем 34-м году.

Работа, связанная с каждой новой постановкой нашего будущего плана, с постановкой, относящейся к коренным работам театра, будет изучаться нашим театром чисто с научной стороны, мы привлечем специалистов, мы создадим такие условия для их работы, которые помогли бы нам создать и написать историю создания спектакля в нашем театре, чего до сих пор у нас не делалось, на что никакого внимания не обращалось, – и то драгоценное и важное, что рождалось в процессе репетиций, проходило совершенно бесследно. Я думаю, что и эта сторона поможет основной задаче, поставит перед нами вопрос о создании нашего метода. Сейчас и дирекция, и художественное руководство, и местком в лице производственных совещаний, и в профбюро обращают на этот вопрос самое серьезное внимание, и я думаю, что этот вопрос, если мы сумеем развернуть его по-настоящему и глубоко, он поможет нам найти конкретные формы для выражения того, что называется системой нашего театра. В том большом трехлетнем плане, над которым работает сейчас наша бригада, именно и эти вопросы учитываются, ибо, намечая основные постановки, скажем, постановки классического репертуара предстоящего трехлетия, – мы намечаем их с таким расчетом, чтобы мы могли вокруг этих предстоящих постановок развернуть большую научную работу.

Вот все эти моменты жизни нашего театра они, несомненно, помогают еще большей сплоченности коллектива, они, несомненно, воспитывают его творчески, они ведут нас к познаванию, к осознанию и к твердому пониманию того, что такое метод нашего театра.

Голубь 85. Я хочу сказать несколько слов от имени воспитательного [так!] учебного состава, который был принят в этом году в театр. Во-первых, я должен сказать, что приняли нас здесь очень хорошо – очень тепло и внимательно, главным образом. В процессе учебы мы встречаем очень внимательное отношение к каждому отдельному человеку, что является для нас чрезвычайно важным. Мы считаем, что в отношении учебы все, что можно сделать для нас, сейчас делается, и делаются даже такие вещи, которые очень трудно делать, потому что старые работники театра, актеры, которые с нами занимаются, отдают те силы, которые им очень трудно отдавать, потому что они очень заняты в процессе производства.

Только наблюдается, мне кажется, некоторый недостаток в количестве предметов, по которым мы занимаемся. Это, конечно, вопрос средств, и мы очень просим, когда будет рассматриваться смета в отношении учебной работы с молодыми слушателями, чтобы в этом отношении смета самым серьезным образом была увеличена, потому что мы считаем, что нашим занятиям немного мешает недостаток средств.

Тут говорится, что мы – ядро. И мне кажется, что это совершенно правильно. Когда в театре впервые организуется школа, она должна быть маленькой, потому что, если бы сразу набрали человек 50, было бы нелегко с нами справиться. То, что здесь сейчас только 10 человек – это гораздо лучше: начать гораздо легче с маленьким количеством народа, и мы надеемся, что наше ядро – здоровое ядро, из которого вырастет хорошая большая школа.

Ракитин 86. Через 4 дня исполняется ровно 3 месяца, как я имею удовольствие быть в этом театре, и казалось бы, о чем я могу говорить, раз прошло так мало времени, но самое замечательное, что у меня есть, что сказать, и есть многое, что сказать.

Я совершенно поражен, и удивлен, и просто убит, если можно так выразиться, тем замечательным, совершенно исключительным вниманием и отношением, которым окружила дирекция и художественное руководство меня, да и не только меня, но и многих других товарищей. Вы понимаете – человека, пришедшего сюда, человека, по существу, другой школы – я пробыл 10 лет в Московском драматическом театре, в этом ужасном, совершенно невозможном и недопустимом по всей ситуации и по всей атмосфере театре, – и когда я пришел сюда, передо мной открылось небо. Я чувствую к себе прекрасное отношение, и за 3 месяца службы – младенческий срок, о котором и говорить нельзя, – за это время я введен в 4 старые постановки, меня подбадривают, мне говорят какие-то приятные слова, и я чувствую, что это вовсе не приятное только для приятного – нет, этим никто не станет заниматься, – меня вовлекают во всю жизнь этого театра. Я очень волнуюсь, простите, и говорить не умею – так много у меня мыслей и чувств. Кроме того, что я введен в 4 старые пьесы, я занят в 3 новых постановках. И это все после того, что я видел в 3–4 кварталах отсюда 87 – ужасного отношения к людям, нежелания вникать ни в какие нужды и потребности, нежелания видеть лицо человека, – это вселяет в меня страшную бодрость. Это я говорю потому, П.И.Новицкий, что, казалось бы, старый актерский состав, люди, создавшие это дело, имели право быть наверху, а мы, начинающие, – пониже, и далеко пониже, а между тем мы, новые люди, встречаем здесь самое чуткое и самое прекрасное отношение.

Я пользуюсь случаем – поскольку я уже набрался храбрости встать и говорить, – сказать дирекции, художественному руководству и подчеркнуть товарищам из Наркомпроса, что в дальнейшем будет еще лучше. Спасибо всем, от кого это зависит.

Коршун. Сегодня очень много говорится о будущей смене. П.И. даже такое образное сравнение употребил, что, дескать, наш театр – интеллигентное и тихое семейство, не имеющее детей.

Само собой, что если это трагично для семейства, то это трагичнее для детей, которые, по существу, есть, но о которых неудобно упоминать. И это положение было до настоящего момента в театре чрезвычайно серьезным положением.

Сейчас при новом руководстве театр это положение совершенно ясно и твердо учел и сделал массу совершенно честных и откровенных вещей: он сказал всей труппе и каждому актеру то, что ему нужно знать, чтобы уяснить свое отношение к театру. Театр со своей стороны определил свое отношение к актеру, который вправе распоряжаться своей жизнью, как это нужно и как это заблагорассудится. Остальным товарищам, которым художественное руководство говорило, что они дети, которых руководство не стесняется признавать, – театр дает все возможности для творческого развития, дает надлежащую почву. И здесь мне вспоминается фраза Анатоля Франса: «Я знаю из ботаники, что кусты боярышника, будучи пересажены с каменистой почвы в почву жирную и плодородную, меняют шипы на радостные цветы».

Сальникова 88. Очень мало что остается сказать после выступления т. Ракитина, потому что он, как и я, очень немного времени здесь находится. Но я пользуюсь случаем, что здесь присутствуют живые свидетели яростного моего желания, яростной моей борьбы за вступление в этот театр, причем моя борьба, как оказывается теперь, имела почву и приносит мне очень и очень хорошие плоды. Я в этот театр пришла в совершенно особенных условиях, совсем не так, как все остальные товарищи, и в первые дни мне казалось, что я чувствую на себе какие-то испытующие глаза, например, С.Г.Бирман, подозрительные взгляды; мне казалось, что мне будет очень трудно в этом театре. Но прошло очень немного времени, я стала посещать лекции в этом театре и я увидела всю замечательную жизнь этого скромного театра, скромного потому, что по той политической, общественной и творческой жизни, которая протекает в театре, – театр слишком скромен, слишком мало о себе говорит.

Мне кажется, что в этом театре наиболее благополучно обстоит вопрос и с молодняком, и с тем ядром, о котором так много говорят. Я знаю много театров, где занято только ядро и где совсем или очень мало дают возможности играть молодежи. Здесь, наоборот. Я вижу, что почти для каждой ответственной роли есть дублер, гораздо более молодой, чем основной исполнитель.

Я тоже, как и Ракитин, хочу поблагодарить товарищей из Наркомпроса, которые помогли мне влезть (смех) с большим трудом, с большой дракой в этот театр, и поблагодарить товарищей, которые встретили меня исключительно хорошо. Сейчас, например, я совсем не чувствую себя чужой в этом театре. Я бы хотела только, чтобы на производстве я могла бы принести какую-то пользу и не считаться в театре чужой, потому что сейчас, когда мне приходится говорить на наших подшефных предприятиях, с которыми я связана: «наш театр», – я чувствую некоторое смущение, потому что я-то очень хочу чувствовать этот театр своим, но могу ли я считаться нашей актрисой этого театра, – этого я еще не знаю, но очень бы хотелось быть достойной звания актрисы именно 2-го МХАТа.

Скурдо 89. Я хочу сказать несколько слов. Дело в том, что человеку мало одной похвалы. Но когда похвале сопутствует какая-либо тревога, тогда делается вполне понятно, что этот коллектив Наркомпросу дорог.

У П.И. была такая фраза – что все хорошо, но вот что меня немножко заботит, это отлив части партийного руководства, например, в лице нашего директора Александрова в прошлом. В данном случае представители Наркомпроса, они чувствуют себя здесь у нас, как в своей семье. Мне кажется, что и мы все смотрим на Наркомпрос уже в целом как на нечто такое весомое, как на нечто осязаемое, ибо мы чувствуем опять-таки, что Наркомпрос имеет какую-то о нас заботу.

В данном случае Наркомпрос правильно сделал оценку уважаемому всеми И.Н.Берсеневу и назначил его директором.

Наркомпрос, видя такую спаянность коллектива, не должен бояться того, что часть партийцев ушла. Я должен заверить, что партийное руководство будет всегда во главе, и хотя среди нас есть много беспартийных, но я заверяю Наркомпрос, что и беспартийные преданы так же строительству Советского Союза, как и партийные.

Митиль 90. Я всего в театре несколько дней и я не думал выступать, но выступления последних 2–3-х человек меня заставляют сказать несколько слов.

Я до сих пор знал вас как людей, которых можно было наблюдать на расстоянии, скажем, разделенном театральной рампой и этой театральной площадью, которая отделяет Малый театр и МХАТ 2-й. Я знал вас как коллектив прекрасных талантливых работников, но скажу откровенно, что эти несколько дней, которые я нахожусь здесь в театре, они открыли передо мной совершенно иные прекрасные ваши качества. Я вам скажу откровенно, что за всю свою довольно все-таки многолетнюю работу в театре, я не встречал такой дружной семьи, семьи людей, преисполненных прекрасного чувства, чувства именно глубокого уважения друг к другу и к своему театру. Мне кажется, что я в этом не ошибаюсь. И если это действительно так, то я верю в прекрасное будущее нашего – с вашего разрешения – театра. Тем более я испытываю чувство глубокого удовлетворения, что судьба послала меня к вам. Постараюсь быть полезным нашему общему делу, насколько мне позволят мои силы и умение. Для меня это будет не только исполнением моего официального долга, но и делом моей личной человеческой радости.

Вот все, что я хотел вам сказать при поступлении к вам на работу, с тем, чтобы приветствовать свое вхождение в ваш коллектив для совместной работы. (Аплодисменты.)

Берсенев. Я хочу сказать два слова П.И. по двум вопросам, для того чтобы потом к ним больше не возвращаться.

Первый вопрос относительно опять детей. Это очень больной, очень серьезный и чрезвычайно важный для нас вопрос. Плодить детей, конечно, вещь хорошая. Но у нас сейчас есть обязательство не только плодить детей, но плодить таких детей, от которых был бы большой толк, плодить талантливых детей, детей, которые бы не только продолжали наши традиции, но и развивали, двигали театр дальше. Поэтому можно сказать, что мы занимаемся сейчас не только тем, чтобы плодить детей, но и тем, что мы этих детей начинаем и будем воспитывать.

Второй вопрос, еще более серьезный, которого коснулся П.И., следующий: он сказал, что в театре необходимо углубить партийное влияние, что здесь один из наших дефектов, что случилось так, что у нас партийная часть как-то уменьшилась, сократилась. Это совершенно верно и справедливо, но я только думаю – и всегда думал, – что партийное влияние на театр зависит не от количества партийных единиц в театре, а от качества этих партийных единиц, и вот за качество партийных единиц мы будем бороться и будем его добиваться. Я ловлю на слове П.И. и говорю, что мы будем с вами драться за одну партийную единицу, когда будем говорить о финансовом плане, которого мы хотим как партийного работника привлечь к культурно-массовой работе театра, считая, что такой работник много может сделать. Нам эту единицу хотят сократить, а мы ее не отдадим, и я воспользуюсь вашими словами.

Оглядываясь на жизнь театра, можно сказать, что партийное влияние идет не только из стен театра, но оно идет и извне театра, оно выражается в росте коллектива, оно выражается в росте сознания нашего коллектива. Такое явление, как чистка партийной части нашего театра, проведенная в театре, сыграла колоссальную роль для нашего театра в смысле нашего сознания и нашего роста. Я говорю не слова, а конкретные вещи.

Я пользуюсь случаем доложить общему собранию, где имеются представители всех цехов театра, а пока об этом знал только актерский цех, – что вчера на 5-м пленуме Облрабиса стоял вопрос о премировании театров за лучшее проведение предвыборной кампании месткомов, и нашему театру было присуждено первое место. (Аплодисменты.) С нами боролись 3 театра – 1-й МХАТ, Большой театр и Театр МОСПС – и наш театр – 4-й. В результате нашему театру присуждено первое место. Это говорит о той действительно глубокой и серьезной работе, которую провел наш театр.

Таким образом, соглашаясь с П.И. и всемерно стремясь к увеличению партийной прослойки в нашем театре, мы будем добиваться одной партийной единицы – партийного работника для проведения культмассовой работы и, кроме того, будем партийную прослойку увеличивать.

Новицкий. Я хочу прежде всего рассеять одно недоразумение. Когда я говорил о победе комедийной линии в творческой практике театра, то я говорил не в смысле победы жанра, а я говорил о победе как раз жизнерадостных мировоззренческих потенций, заложенных в творческом организме этого театра. Так что я считаю это просто недоразумением, которое объясняется тем, что я не имел возможности развернуто здесь выступить.

Какие это – очень кратко и схематично – элементы? Это преобладание абстрактного гуманизма, это этические толстовские настроения, этический идеализм, которые не вытравлены у многих актеров вашего театра до сих пор, и это очень трудно мировоззренчески преодолеть до конца. Эти элементы выражались в представлении об искусстве как тайне, в представлении об особой театральной сфере. Эти элементы идеализма, элементы мистических настроений нашли утонченное и рафинированное выражение в творческой личности М.А.Чехова и его влияниях, но его влияние на театр – это не только отрицательное влияние, но и громадное положительное влияние. Это один из величайших актеров нашей страны, и когда мы говорим о крупнейшем влиянии его на ваш театр, мы говорим о крупнейшем положительном влиянии, но и об отрицательном влиянии его мировоззренческого строя, его – я бы даже сказал – политического строя, который так связан с этой крупнейшей личностью, большим мастером и актером нашей страны.

И вот эти стороны отрицательного влияния Сулержицкого вы преодолеваете все больше и больше, и ваша последняя постановка – «Двенадцатая ночь» – в значительной степени подвела итог этому процессу преодоления.

А по другой линии, такие стороны влияния Вахтангова, как чутье гротескной формы, как великолепный дар иронической характеристики сценического образа, как чувство острой театральной выразительности, – все это от Вахтангова. Конечно, и у Сулержицкого были представлены некоторые из этих качеств, но это – стихия больше Вахтангова, и об этой стихии я и говорил. Я не говорил о вахтанговцах, а о традициях Вахтангова.

Можно говорить об отклонениях театра его имени от некоторых творческих директив его, но Вахтангов влиял и на целый ряд других театров: существует Симоновская студия и театр под руководством Завадского, и на всех этих театрах в значительной степени отражены творческие позиции и влияние Вахтангова. Эти влияния нужно учесть и здесь.

Не нужно думать, что ваш театр родился только под влиянием Вахтангова – никто это не вправе утверждать, но то, что наиболее здоровые, положительные элементы в развитии советского театра связаны с положительными сторонами влияния Вахтангова – а у него были и отрицательные стороны, – это совершенно несомненно.

И линия вахтанговская в числе других влияний и линий сказалась в блестящей победе вашего театра, в вашей последней постановке – «Двенадцатая ночь». В формах этой постановки, в пафосе этой постановки, в ее сущности и значении сказалось, конечно, не только вахтанговское влияние, но и вся громадная работа, которую проделал ваш творческий коллектив за последние годы: коллектив художественный, режиссерский и т.д.

Таким образом, я в этом смысле противопоставлял – делаю весьма существенное замечание к своему выступлению – традиции Сулержицкого и традиции Вахтангова, и думаю, что стою на правильной точке зрения. (Берсенев. Спорить можно.) Спорить всегда можно, и не только можно, но и полезно, и очевидно, в другое время и в другом месте мы займемся этим чрезвычайно важным вопросом.

И наконец, последняя тема моего выступления – это вопрос о продолжении рода. Когда я бью тревогу по этому вопросу, я считаю, что попадаю в самую точку. Это – самый больной творчески-политический вопрос деятельности вашего театра. Тут вопрос идет не только о воле. Нужно иметь не только волю иметь детей, но нужно иметь определенный перспективный план, определенную систему работы, воспитательной работы, причем этот план должен выполняться от года к году. Этого еще нет, и мы обязаны вам помочь эту большую работу, без которой театр не может иметь достаточно длительных перспектив, – мы обязаны помочь вам эту работу выполнить.

Председатель. На этом можно закончить вопрос о производственном плане и приступить к следующему докладу по вопросам финансово-хозяйственным.

В резолюции, которую мы внесем относительно работы вашего театра за год, вероятно, все эти моменты, которые не встретили возражений с вашей стороны, войдут. Мы должны отметить несомненный успех вашего театра за этот год. Я очень удовлетворен состоянием коллектива. Несомненно, коллектив очень сплоченный, здоровый коллектив, может быть, слишком оптимистичный, но это необходимо для того, чтобы смелее смотреть в будущее. Бодрее нужно быть, потому что работы внутри еще очень много у вас. Во всяком случае, вы не вскрыли тех возможностей, которые театр имеет. Вы только подходите к началу, и в моих беседах, которые я имел с дирекцией вашей раньше, я все время говорил о том, что театр таит громадные возможности и эти возможности не выявлены. Несомненно, мы имеем возможность сделать из вашего театра самый лучший театр, но эти его данные еще не вскрыты, и тут не надо слишком розово смотреть на вещи, потому что всему коллективу предстоит большая работа, чтобы создать те вещи, которые вас достойны и которых вы еще не создали.

Думаю, что в создании этой атмосферы, очень хорошей, большую роль сыграло и то, что Наркомпрос назначил И.Н. директором. Мы не ошиблись, когда доверили такой большой театральный организм этому большому мастеру вашего театра, и все, что мы имеем на сегодня, говорит о том, что коллектив воспринял это доверие, это назначение так, как это было нужно.

Один вопрос, который здесь все время муссировался, – это вопрос о новом поколении, о смене. Я как-то говорил И.Н., что возраст ваших актеров – около 40 лет или немного меньше. Для актеров это, может быть, очень молодой возраст, настоящий возраст – в этом возрасте актер очень жаден, он только встал на ноги прочно, он вырос и он хочет – совершенно естественно – очень много дать, и в этот период он больше всего забывает о молодом поколении. Кажется мне, что такой возрастной состав вашего театра играет в этом вопросе большую роль, и, конечно, надо как-то сломить это настроение.

Тут выступала молодежь – Ракитин и Сальникова, – но это не та молодежь, о которой мы говорим 91. Мы прекрасно знаем, что тут атмосфера хорошая, встречают вас хорошо, но это не то, что мы хотим от театра, – мы хотим, чтобы он создал смену, которая была бы достойна его ведущих мастеров, а он может это сделать, потому что тут большая культура и такие навыки, которые, несомненно, дают возможность создать хороших актеров. И было бы чрезвычайно обидно, если бы мы не использовали такой большой культурный очаг, чтобы создать молодых актеров. Поэтому я считаю, что эта работа не должна пойти мимоходом, а должна стать одной из основных работ данного театра.

Возьмем такой вопрос, как, скажем, вопрос о колхозных, совхозных театрах, которые мы сейчас создаем на периферии. Мы думаем создать около 100 таких театров, которые будут жить в деревне – в колхозах, совхозах, – будут нести туда театральную культуру. Их роль на селе огромна. Ваша роль и участие в этой работе, конечно, должны быть очень активными. Я бы считал совершенно необходимым, чтобы целую группу таких театров, скажем, 10–15–20 2-й МХАТ взял под свое непосредственное руководство и создал бы там на селе большую театральную культуру. Мы даем для этого все возможности – мы даем людей, условия и т.д. Значит, нужно, чтобы этот опыт и культуру, которые имеются у вас, вы в какой-то степени несли туда. Это очень важно, это политически имеет для нас огромное значение. Создать бюрократический орган в Наркомпросе, который бы сумел создать методическое руководство – из этого ничего не выйдет, а из такого живого организма, как ваш, наладить такое руководство и непосредственную связь с этими театрами, помощь этим театрам – это было бы чрезвычайно полезно и необходимо. Вот, скажем, поставьте вы перед собой такую задачу – возьмите таких 15 совхозных театров и организуйте с ними связь. Мы вам дадим область, а вы, пожалуйста, с этой областью орудуйте 92. Мы также будем ставить этот вопрос и перед рядом других театров, которые тоже для этого имеют возможности. Это необходимо. У вас не в меру такой интеллигентской скромности. Вам нужно шире выйти в меру тех возможностей, которые вы имеете, а эти возможности у вас, несомненно, большие.

Вот те основные вопросы, которые нужно будет отметить при подведении итогов вашей работы. Значит, мы в существенные недостатки напишем вопрос о кадрах и смене.

Я считаю, что репертуарный план, который вы наметили, и то большое мероприятие, которое вы сейчас разрабатываете, говорят о начале очень серьезной работы. Я думаю, что с этой работой вы сумеете справиться и к будущему году ваши успехи будут несравненно больше, чем сегодня.

Берсенев. Я хочу сказать, что мы не боимся указаний на те или другие недостатки. У нас недостатков много, мы должны их всегда находить, а вы должны на наши недостатки указывать. Но я бы хотел, чтобы наш сегодняшний разговор о кадрах и о молодняке прозвучал в театре по-настоящему и серьезно, потому что я боюсь – если я ошибаюсь, то я очень рад, – чтобы не прозвучало дело так, что играют руководящие товарищи, старшие товарищи, которые очень жадны на роли, которые заняли позиции и говорят, что мы самые лучшие, – и никого не пускают. Если так стоит вопрос, – это неверно. Это не соответствует действительному положению вещей, потому что любой работник может подтвердить, что, если мы берем пьесу, в которой занято 10 человек, как, например «Семья Ивановых», где ответственные роли, то на 4 роли из 10-ти мы бросали молодых актеров. Мы на одну из женских ответственных ролей бросили молодую актрису, которая у нас только один год, которая пришла из театра Мейерхольда 93. Мы рискуем, мы с ней работаем – это очень трудно, но мы все-таки выделили ее на первую роль. То же самое можно сказать относительно молодого актера Агапова. Если это поймется так: до сих пор играли только Бирман, Берсенев, Гиацинтова, Чебан, они заняли все роли, – это будет неверно. Если мы возьмем из существующего состава середняков и их заменим, – что, это будет та цель, которую вы преследуете? Нет. Мы говорим, что в прошлом у нас не была нормально поставлена работа с нашим молодняком. Поэтому некоторые наши середняки высохли, не развернулись и не могут стать плечом к плечу со старыми товарищами, потому что они не заблестели. Это – ошибки прошлого.

То, что мы сейчас начинаем делать ставку на молодых актеров, то, что мы начинаем с ними работать и выращивать наши кадры, это верно, это факт.

Председатель. Разрешите объявить перерыв на 10 минут.

(После перерыва.)

Председатель (Аркадьев). Товарищи, начнем. Поскольку финансовые вопросы о цехах театра обсуждались 94, мы не будем ставить доклад театра о финансовом положении, а заслушаем только заключение финансовых работников Наркомпроса, обследовавших это положение, чтобы затем сразу приступить к прениям.

Слово имеет тов. Богуславский.

Богуславский. Я не претендую на то, чтобы ознакомить вас со всей той массой цифр, которая подлежала нашему рассмотрению. Я, естественно, остановлюсь только на узловых вопросах финансового плана.

Что касается итогов выполнения плана 1933 года, к сожалению, приходится констатировать определенно неудовлетворительные результаты. Несмотря на то, что Наркомпрос в середине года пересматривал план театра и значительно снизил доходную часть, первоначально запроектированную, и значительно повысил расходную часть, тем не менее в результате года мы имеем и против сниженного плана прорыв и по доходной части – правда, небольшой, – и перерасход по расходной части, несмотря на наличие прорыва в доходной части.

Наряду с этими фактами, которые надо рассматривать как наличие нарушений самых основ финансовой дисциплины, – тем более что перерасход в расходной части произведен без санкции, без доведения об этом до сведения Наркомпроса, – наряду с этими отрицательными фактами мы имеем еще следующее, чрезвычайно существенное обстоятельство.

Театр в течение всего этого года вместо утвержденных ему по штату 380 единиц держался примерно 340 штатных единиц, но всю экономию по зарплате направил на повышение зарплаты 340 сотрудникам. Сделал он это, несмотря на специальное постановление Совнаркома о некотором повышении заработной платы, – и таким образом резко вырвался в отношении заработной платы по сравнению со всеми остальными государственными театрами, сделав это также без санкции Наркомпроса, на полную свою ответственность, сделав, несмотря на прорыв в доходной части и перерасход – в расходной, в условиях которого следовало бы экономно направить на ликвидацию прорыва, а отнюдь – не на повышение заработной платы.

Как это произошло? Мы считаем, что это произошло в результате определенно неудовлетворительного состояния финансового состояния [так] и финансового руководства театра. Мы налицо имели в течение всего этого года разрыв между административно-хозяйственной и финансовой частью, когда администра тивно-хозяйственная часть, не считаясь ни с планом, ни с наличием средств, шла в отрыве от планово-финансовой части.

Констатируя все это в отношении плана 1933 года, мы категорически ставим в отношении того плана, который мы примем на 1934 год, совершенно необходимым условием принятия со стороны дирекции ряда решительных мер за упорядочение финансово-хозяйственной работы и за установление финансовой дисциплины во всех звеньях театра, путь к чему состоит в том, чтобы отдельные звенья вашего театра под единым руководством могли сработаться.

Относительно плана 1934 года. Несколько слов по поводу основных показателей работы театра.

Мы не имеем каких-либо существенных поправок к тому плану работ, которые представили дирекция в отношении длительности сезона, количества спектаклей, разделения спектаклей по трем основным категориям – целевых, абонементных и открытых. Но в отношении утренников мы делаем некоторую поправку: мы увеличиваем количество утренников против первоначальной наметки дирекции, доводя их количество до одного утренника на выходной день, не делая в этом отношении каникул. Вместе с тем мы увеличиваем количество выездных спектаклей до одного в декаду, к чему имеются все основания наличия в Москве таких больших сценических площадок, например, Дворца культуры в Ленинском районе.

В итоге мы даем небольшое повышение запроектированной театром доходной части, вместе с тем понижая запроектированную театром сумму выручки от открытых спектаклей. Несмотря на то, что театр прошел в этом году с цифрой в 4 500 тыс. руб. по открытым спектаклям, на 1934 год он запроектировал 6 тыс. руб. Мы подробно проработали этот вопрос и, давая довольно жесткую и напряженную директиву в отношении открытых спектаклей на будущий год в отношении посещаемости – 80% вместо 70%, – тем не менее пришли к выводу, что нельзя лимитировать открытые спектакли более чем в сумме 4 800 т.р.

Вместе с тем мы ставим перед дирекцией вопрос, чтобы театр применил новый метод обслуживания организованного зрителя, выделил т.н. места ударников, отлично прививающиеся напротив вас, в Малом театре. Это новое мероприятие сделает запроектированную доходную часть сметы еще более реальной.

Что касается расходной части – она состоит из такого множества параграфов, что если бы я попытался говорить по каждому из них, – то я бы отнял у вас много времени. Поэтому я суммирую наши предложения по нескольким группам.

По ряду параграфов нет никаких расхождений с дирекцией, и расчет, произведенный ею, признан нами правильным. Эти параграфы касаются медпомощи, прозодежды и т.д.

Есть группа расходных статей, относительно которой мы настаиваем на некотором снижении, причем настаиваем не в результате отличного от дирекции принципиального подхода к этим статьям, а в результате уточнения расчетов, не больше. В связи с этим и дирекция не возражает против вносимых нами поправок.

В частности, по новым постановкам мы понижаем общий расход в 220 тыс. на 20 тысяч, и по старым постановкам, запроектированным в 250 т., на 8–9 тыс. Вот то уточнение, которое нами сделано.

Теперь следующая группа расходных статей, это расходные части по гастролям и по выездным спектаклям. Мы в части гастрольных спектаклей согласились с предложением дирекции. Что касается выездных спектаклей, то мы внесли маленькую поправку и уточнили расходную часть.

Есть еще большая группа хозяйственных расходов, в отношении которых мы производим снижение на 40 т., доводя расход по этой статье до уровня прошлого года, но, однако, делаем одну серьезную оговорку. Мы считаем, что температура воздуха в театре – чему мы являемся свидетелями – совершенно недопустимая, и предлагаем дирекции и ставим себе в обязанность добиться повышения нормы снабжения дровами театра, обязуемся пересмотреть в этой части и расходный план по статье отопления.

Теперь я подхожу к тем 2–3 статьям, по которым мы произвели резкое снижение против проектировок дирекции и по которым у нас состоялось соглашение.

Это прежде всего – расход на кадры. Смею вас уверить, что это произошло не от того, что финансово-плановый сектор Наркомпроса стоит на другой позиции по отношению к этому вопросу принципиально, но дело в том, что на эту заявку театра 87 т. рублей при нашем рассмотрении мы не могли пойти. Мы имеем абсолютную цифру – 87 тысяч. Имея в виду, что выполнение прошлого года несколько меньше 30 тыс., и имея в виду, что ни в одном из театров по этой группе расходов, не учитывая существования техникумов в других театрах, – только по этой группе расходов, – мы не имеем заявок, хоть сколько-нибудь существен но превышающих выполнение вами прошлого года, мы в этих условиях сочли необходимым лимитировать расход на кадры с некоторым ростом против прошлого года – 35 тыс., предложив дирекции представить точный план мероприятий и уточненную смету по ним и имея в виду в отношении этих расходов, что мы во всяком случае должны будем провести все те рационализаторские мероприятия, соблюсти все те нормы, которые должны в этой области существовать и которые большею частью в наших предприятиях еще не соблюдаются.

Следующий вопрос – это массовые политические кампании. Здесь мы вновь ставим плановую цифру прошлого года 15 т.р., несмотря на то, что она была превзойдена в прошлом году. Основанием этому является принципиальная установка УМЗП относительно того, что все заинтересованные в обслуживании политических и хозяйственных кампаний организации должны принимать более существенное материальное участие в их проведении.

Наконец, вопрос относительно зарплаты. Относительно этого я уже имел возможность вам сказать, что то повышение зарплаты, которое во все театрах испрашивается самими театрами и проведено в незначительном проценте – повышение фонда зарплаты на 1–2%, – это повышение в отношении вас проведено в гораздо большем масштабе в текущем году, и это потребовало снять вопрос о повышении фонда зарплаты и согласиться с предложением дирекции относительно официального закрепления произведенного вами сокращения штатов в прошлом году с учетом необходимости пополнения примерно 9 штатных единиц против фактически существующего набора – на конец этого года. Таким образом, все те вопросы – персональные, – о которых вы здесь говорили и которые являются для нас бесспорными относительно приглашения целого ряда лиц, вполне могут быть уложены в ту проектировку фонда зарплаты, которую мы записали. Речь идет о том, что у вас есть 9 штатных единиц, вами незаполненных, которыми вы можете располагать вполне свободно.

Теперь я подхожу к итогам по расходной части. В результате всех этих, в сущности говоря, совершенно бесспорных уточнений, мы имеем снижение против заявки театра на 248 т. 920 р., т.е. – кругло – 250 т. Следовательно, в итоге работы вашего театра вместо проектированной театром прибыли в 20 т. (?) рублей мы будем иметь прибыль при выполнении вами предлагаемого нами плана – 116 т. рублей. Необходимо установить смысл и значение этой цифры. Наркомпрос понимает эту прибыль 116 т. рублей как абсолютно необходимую гарантию более безболезненного в финансовом отношении существования театра, чем это было в этом году. В этом году театр фактически имел в результате имевшихся прорывов 50 т. р. прибыли и тем не менее при малейшем затруднении он бился прямо в судорогах – у него большая задолженность, им взяты деньги на капитальные вложения, по которым обязательно должен быть произведен возврат, и т.д. Прибыль в 100 т. р., с нашей точки зрения, является необходимой гарантией и резервом для безболезненного осуществления плана в этом году. Это то пополнение оборотных средств театра, которое ему действительно необходимо.

На этом я могу кончить.

Берсенев. Я бы хотел ответить т. Богуславскому. В связи с вашей резолюцией по 33 году, чрезвычайно суровой и предостерегающей, я бы хотел разъяснить работникам театра, в чем же здесь дело, откуда получаются «мертвые души», почему получается, что штат сокращен, а фонд заработной платы остается тем же самым и даже пошел на увеличение. Так как это касается больше всего постановочной части, то я прошу дать слово заведующему постановочной частью.

Хачатуров. Я не буду приводить точных цифровых данных, поскольку их даст наша финансовая часть, но хочу возразить тов. Богуславскому, говорившему о том, что благодаря неполному штату мы сэкономили какие-то суммы и эти суммы направили на увеличение заработной платы работников художественно-постановочной части. Я нахожу эту мысль в основном неправильной – мы никому заработной платы в этом году не увеличивали. У нас в постановочной части был определенный кадр рабочих, и еще в начале 1933 г. или в конце 1932 г. на заседании в Наркомпросе я через дирекцию, через финансовый наш аппарат поднимал вопрос о том, что нам необходимо увеличить штаты, причем привел совершенно определенные и веские доводы за увеличение штатов. В Наркомпросе этот вопрос затянулся до ноября месяца 1933 г., и только в конце октября 1933 г. нам было дано право на определенное количество лиц увеличить штат. Значит, весь почти 1933 г. мы прожили без увеличения штатов. Значит, этот штат должен был перерабатывать, так как не был укомплектован.

Мы никому не собирались увеличивать жалованья, и только в порядке переквалификации работников и их движения мы уве личивали зарплату. Мы не могли держать работника технической части в течение 3–4 лет на окладе в 96 р., когда этот человек в течение 4 лет двигался и развивался. Мы должны были как-то подчеркнуть это движение и развитие, – так что у нас были некоторые переходы в порядке переквалификации из одной группы в другие.

Кроме того, тарифная сетка у нас не нарушалась за все это время.

Второе обстоятельство. У нас в постановочной части была некоторая экономия – около тысячи руб. в месяц. Я эту экономию отношу главным образом за счет заболевавших работников. Когда работник болен, он получает по бюллетеню, и в фонде зарплаты получается экономия. Во всяком случае, тут не было сознательного желания увеличить кому-то жалование. По постановочному цеху мы это решительно отвергаем.

Когда нам дали право на увеличение штата по постановочному цеху, мы начали подбирать этот штат и в некоторых цехах увеличивали его до пределов, а для некоторых цехов мы не могли найти соответствующих квалифицированных работников, и там штат не увеличен. Тот элемент, который неискушенным приходит в театр, испытывается у нас в течение месяца, и если он оказывается неподходящим, мы просим его уйти и на его место подыскиваем другого.

То право, которое нам дано Наркомпросом и Сектором искусств на увеличение штата постановочной части на 14 единиц, – мы считаем, что это право должно оставаться и на 1934 год. Я не согласен, когда штат постановочной части фиксируется в наличном сейчас составе. Не хозяйственно и не рационально ни для Наркомпроса, ни для театра оставлять штат в том виде, в каком он есть сейчас. И театру, и государству будет стоить гораздо дороже такая неукомплектованность штата, чем если бы мы его довели до нормы.

И наконец, последний пункт. Вы снижаете расходы на новые постановки на 20 т.р., вы проводите такое уточнение. Тогда разрешите и нам уточнить: 200 тыс. – на 4 установки. Когда мы рассчитывали расходы в 220 т., мы предполагали на эту сумму возобновить «Грозного» и в порядке пересмотра – поставить еще одну старую пьесу. Поскольку вы 220 т. довели до 200 т., – давайте зафиксируем, что мы на эти 200 т. делаем 4 постановки, и ни одной больше. Вот все, что я хотел сказать.

Молчанов 95. Наркомпрос установил для театра штат в 380 единиц. В натуре на конец года было 341 человек, т.е. не хватало 39 единиц. Значит, естественно, Наркомпрос считает, что у театра должна была остаться экономия, а именно – 6 тыс. руб. [в месяц] Остается немного больше тысячи. Значит, куда-то ушли 4½ тыс. Куда же они ушли? Отчасти на повышение фонда зарплаты, отчасти – на замену, на переквалификацию. Например, уходит актер, имевший маленькую ставку. Дирекция вынуждена заменить этого актера более квалифицированным и дать ему большую ставку. Уходят 3 актера с окладом 360 р., общим, принимается один актер с окладом 410 р. Фонд зарплаты увеличился, а единицы уменьшились. Уходит из постановочной части рабочий, имевший оклад 96 р. На место его приглашается рабочий с окладом 128 р. Опять повышение заработной платы.

Такие замены и переквалификации рабочих постановочной части и вызывает то, что единиц не хватает, а фонд перерасходован, но не на повышение заработной платы, которая в течение года в театре составляла, примерно, 500 т.р., а исключительно на замену маленьких актеров крупными и неквалифицированных рабочих – квалифицированными.

Хачатуров. Я забыл сказать по поводу одного вопроса. Я знаком и с другими театрами и должен сказать, что смета нашего театра на 1933 год и на 1934 год составлена серьезно, вдумчиво и по-настоящему, потому что смета шла не административным порядком сверху, а выдвигалась самими работниками цехов – снизу. В постановочной части мы проработали нашу смету настолько серьезно, что никаких больших разрывов и недоразумений в конце года не имели. Поэтому урезки меньше всего должны касаться художественно-постановочной части. И финансовой части Наркомпроса, вместо того чтобы с карандашом в руках заниматься урезкой нашей сметы, надо было просто вникнуть в ту работу, которая была проделана театром для дачи настоящих, серьезных, а не с потолка цифр. У нас всему ведется учет, вплоть до маленького гвоздя. Кто-то из товарищей говорил тут о хозрасчете. У нас по-настоящему хозрасчета в театре нет, но все элементы хозрасчета в постановочной части есть. У нас ведется точный учет расходования материала, рабсилы, у нас ведется учет каждой копейки. Мы для государства экономим каждую копейку. Так что с этой стороны нужно посмотреть на работу театра.

Скурдо. Я не помню случая, чтобы наряду с урезкой испрашиваемых кредитов обращалось внимание на достаточность ассигнований. В данном случае я являюсь частью профгруппы оркес трового цеха нашего театра. Мы работаем добросовестно – не за страх, а за совесть, – а оклад получаем какой-то неопределенный – ниже, чем в любом московском театре. Меня интересует вопрос – от кого зависит такая тарификация. Мы идем ниже тарифа Рабис. В данном случае я бы хотел указать на слишком маленький оклад. У нас первый голос получает 200 р.

Алексеев 96. Я хочу сказать два слова вот о чем. Когда поднимается вопрос о том, что в нашем театре якобы получился перерасход фонда зарплаты, то меня интересует не этот вопрос, а другой вопрос. У нас есть технические цеха, в которых выращиваются технические кадры. Наркомпрос все время говорит о кадрах актерских, но у нас есть и технические цеха, в которых выращиваются и технические кадры. После того как люди кончают учебу в технических цехах, они переходят в подмастерья, в мастера. Возьмем какой-нибудь цех, скажем, портновский или гримерный. Его смета, допустим, 1 000 р., и вот эти 1 000 р. для него закон, но тот молодняк, который растет и повышает свою квалификацию, который на первом этапе своей работы получает каких-то 96 р., неужели он должен 5–6 лет сидеть на этих 96-ти рублях? Спрашивается, как выйти из этого положения? И по-моему, если и был перерасход по техническим цехам, то это объясняется повышением квалификации именно этого молодняка, так как если не будет иметь места повышение квалификации этого молодняка, то мы станем перед дилеммой, что этот молодняк, который мы растили, воспитывали, должен от нас уйти, и мы опять будем думать о своих технических кадрах.

Шиловцев. Я тоже хочу сказать по вопросу о кадрах. К сожалению, я сейчас не имею возможности входить в детальное обсуждение статей, потому что я не имею цифр и не помню на память, из каких сумм они слагаются. Так что я только буду говорить по существу.

Дело в том, что если мы поставили в первой части нашего сегодняшнего собрания вопрос о кадрах в нашем театре на особую высоту, я должен вас поставить в известность, что в эту часть как раз расходной части включено также и содержание филиала искусств нашего театра. Дело в том, что в этом году мы, будучи связаны с существующим промфинпланом, не могли развернуть его так, как нам бы хотелось. Но сейчас мы уже имеем те результаты – это покажет ближайшее будущее, – что он у нас имеет очень большое значение, и при той наметке, которую дает Наркомпрос, урезывая в этой части смету, примерно на 60 процентов, это уже ограничивает возможность разворота в этой части. А несомненную громадную пользу этого университета мы ощущаем и теперь, и такого сорта наметка с урезкой на 60%, она в этой части значительно ограничивает наши возможности, тем более что с будущего года мы предполагаем помимо существующего филиала искусств еще развернуть работу с кадрами актерского цеха.

Терехова. Несколько слов о фондах зарплаты. Фонды зарплаты имеют сейчас особое значение, и особое значение имеет, конечно, расходование фондов зарплаты. Я слушала объяснения директора вашего театра – они считают, что у вас, собственно, перерасхода не было, но когда мы видим, что у вас штат не был укомплектован полностью в течение года, а экономия была получена только в сумме 18 т., то, конечно, каждому понятно, что перерасход по этой статье есть, а перерасход фондов зарплаты очень и очень строго преследуется.

Один из товарищей говорил, что у нас этот перерасход шел за счет переквалификации. Нельзя делать, конечно, так, что вследствие того, что у нас остались свободные деньги, мы увеличиваем зарплату, хотя, быть может, ее и нужно увеличить. Для этого есть другие пути, и этими путями театр в прошлом году шел. Дирекция, как вы знаете, вошла с ходатайством в Совнарком относительно увеличения зарплаты целому ряду артистов и работников вашего театра. Этот вопрос прошел через Совнарком, и вам увеличили зарплату. Точно также и по другим цехам дирекция должна пересмотреть ваши ставки и вашу тарифную сетку и дать ее на утверждение, но ни в коем случае не менять самой. Этого дирекция не имеет права делать ни в каком случае.

Берсенев. Я хотел обратить внимание на ваши последние слова, потому что они могут несколько дезорганизовать настроение коллектива, особенно технического. Если вы говорите, что дирекция позаботилась об артистической группе и возбудила ходатайство перед Совнаркомом об увеличении зарплаты артистической группы, а технические работники остались при своих старых ставках, то это отнюдь не означает, что дирекция оказала предпочтение одному цеху перед другим, а это объясняется тем, что дирекция получила определенное указание свыше – из Наркомпроса – позаботиться о пересмотре высококвалифицированного и вообще артистического состава, и поэтому она это указание и выполнила. В отношении же других цехов она такого указания не получила. Если бы она получила это право, она бы сочла нужным пересмотреть ставки и технического персонала, потому что он сильно вырос, он у нас высококвалифицированный. Но мы были лишены возможности это сделать, так как на это не было указаний вышестоящих организаций. Следовательно, не всегда это зависит от дирекции.

Я возвращаться к 33 году не буду – тут есть вещи совершенно несомненные, их нужно учесть, нужно принять к сведению. Мы сами великолепно знаем и УМЗП знает, что у нас был целый ряд технических неполадок, но мы сейчас будем строить новую жизнь, а то, что было раньше, примем к сведению.

Что касается нового, тут по некоторым вопросам при всем нашем желании нам придется целиком с вами не согласиться и попытаться некоторые вещи отстоять.

Я все-таки считаю, пересматривая все наши расхождения, что основным, главным и существенным для жизни театра расхождением является расхождение по линии выделения сумм для кадров и для работы с молодежью. Я очень рад, что первая часть нашего собрания, продолжавшаяся 2,5 часа, пошла по линии в конце концов кадров. Мы только и говорили о росте и о будущем пополнении нашего театра, но когда мы самым детальным образом – может быть, наша ошибка состояла в том, что мы не дали подробной, детальной расшифровки вопроса, – когда мы с учетом занятий каждого часа составили смету в 85 тыс. руб., – вы предполагаете ее сократить на 68 т.р. Это вещь совершенно невозможная, потому что это значит зарезать всю нашу работу и перейти на первоначальное наше состояние, т.е. ничего не сделать. Значит, все, на чем сошлись и работники театра, и руководство Наркомпроса, мы зачеркиваем, потому что мы для этого не даем никаких возможностей.

Что касается политкампаний. Вы говорите, что в этом отношении от работников театра могут требовать только человеческих сил, времени и участия. Если бы это было так! Но мы можем доказать, что за последнюю декаду 1933 г. мы затратили 5 т. руб. при самой скромной работе. Откуда мы их возьмем? Мы обслуживаем Металлтулкомбинат. Там нет клубного помещения, никаких приспособлений. Мы шефствуем над МТС Тульского района, наш работник просидел там безвыездно целый месяц. Туда надо было послать материалы, кое что из декораций. Нам за это никто не платит, и, наоборот, нашему человеку надо было проявить не человеческую энергию и изворотливость, чтобы привлечь людей в избу-читальню и бороться с пьянкой, когда киноаппарат был там разворован. И вы оттуда хотите получить деньги?! Наоборот, туда нужно дать деньги, дать оформление, прислать пьесу, организовать вечер. Все это связано с расходом, да и жизнь нашего работника в тех условиях связана с расходами. Так что я хотел бы, чтобы Наркомпрос к вопросам шефства не подходил так формально и помнил, что мы не только даем труд, но и деньги. Практика и жизнь показывают, что не бывает и не может быть, чтобы шефская работа нам денег не стоила. Надо это помнить, чтобы не упрекать нас в том, что мы вылезаем из плановых предположений.

Вы сказали, что в 1933 году мы не дотянули план, но не указали, что вместо 268 т.р. по гастрольным поездкам мы сделали 500 тыс. Это – тоже акт большой изворотливости. Почему же вы пугаетесь цифры расхода, которая естественно увеличивается, если люди сделали на 100% больше, чем предполагали, и сделали мероприятие, и во всяком случае, эффектное, и я бы сказал – даже эффективное.

Таким образом, вопрос о кадрах – самый серьезный вопрос.

Мы согласны принять запроектированные 200 тыс. руб. на постановочную часть. Если нам не хватит этих средств, мы их получим за счет внеплановых спектаклей. Мы должны пересмотреть ряд пьес, – такова воля коллектива, – и если нам не хватит плановых средств, мы будем деньги выкачивать внепланово, ставя выездные спектакли.

Что касается запроектированного количества утренних спектаклей, – оно не реально. Мы не хотим писать Филькину грамоту, не хотим проектировать так, как в прошлом: в плане прошлого года было 40 районных спектаклей, на самом деле было проведено 10. (Председатель. А сколько гастрольных?) Хорошо, пусть они компенсируются. Мы предполагаем дать 10 утренних спектаклей, вы даете 20: ведь районные спектакли упираются и в состав труппы, и в ее количество. Кроме того, мы бы нисколько не пугались утренников, если бы проблема утренних спектаклей не затрагивала наших репетиционных возможностей. Наше помещение очень мало, в этой дыре мы сидим много лет, если мы будем ставить то количество утренних спектаклей, которое вы предлагаете, мы не сможем проводить репетиций, в ущерб срокам будем ставить утренние спектакли или будем тормозить всю нашу работу. Поэтому, когда мы торговались в Наркомпросе о количестве утренних спектаклей, мы исходили только из этих соображений, а не из тех, чтобы не загружать актера, не потому, что мы ленимся, а потому, что нам иногда нужно проводить по 4 репетиции. Эта курительная, в которой мы сейчас заседаем, – в той творческой атмосфере, в которой 10 лет живет МХАТ 2-й, это единственное место, в котором проводится вся наша работа. Наши репетиции здесь зарождаются, показываются спектакли, тут производится оформление до потолка, а вечером приходит публика, прокуривает это помещение, и в этих антигигиенических условиях мы на другой день по 6 часов работаем. А когда мы ставим утренние спектакли, мы должны уходить в уборные, которые и без того заполнены.

М.П.[Аркадьев] это великолепно учел и санкционировал сокращение утренних спектаклей, а сейчас этот вопрос выплывает вновь – как будто театр не хочет нагружать своих работников. Наоборот, мы ищем источников доходов там, где можно. Этому доказательство то, что мы в гастролях вместо 200 тыс. сделали 500 тыс. при огромном напряжении актерского состава, когда люди вечером выезжали стрелой в Ленинград, а на следующий вечер выезжали обратно в Москву, потому что были заняты в спектакле.

Таким образом, я прошу не увеличивать количество районных и утренних спектаклей, я прошу на кадры оставить те суммы, которые мы запроектировали, и оставить хотя бы небольшую сумму на политкампанию, потому что это – реальный расход.

Залесский. Хотя выступление директора И.Н. до некоторой степени суживает мое выступление, но я все же позволю себе не согласиться с теми наметками, которые сделала плановая часть Театрального управления. Изучая стоимость наших постановок и премьер, я пришел к выводу, что фактическая нехватка штатов по целому ряду цехов нашего театра ведет к увеличению сдельных и сверхурочных работ, что, несомненно, повышательным образом отражается на стоимости наших постановок. А штат наш не заполнен потому, что ставки для квалифицированных работников, для мастеров в различных цехах не являются приманкой. Объем нашей работы будет все больше и больше увеличиваться, у наличного штата будет перегрузка, и его взорвет, если мы выдержим цифры новых и возобновляемых постановок. Их будет не 4, а 7, и понятно, я считаю эту сумму в 200 т. рублей, – хотя И.Н. в этом отношении очень добр, – нереальной; эту сумму необходимо повысить, иначе у нас будет или снижение качества художест венного звучания новых постановок, или у нас это будет взорвано и будет в этой части перерасход, или мы не сможем выполнить ту героическую цифру новых и возобновленных постановок, которую мы намечаем на 34 год. Это совершенно реально, и из этого нужно исходить.

Теперь относительно вопроса о расходах на культработу – музеи, выставки и т.д. Здесь сокращается сумма расхода на 6 т., вместо 26 т. – 20 т. Пусть так, но зачем тогда вы так сильно режете – на 10 т. – сумму расходов по массовым политическим кампаниям, по массовой работе, которая в нынешнем году приобретает большой масштаб. И исходить реально из израсходованной в 33 году суммы нельзя, потому что в 33 году мы никак этой работы не вели. Если желает центральное управление театрами видеть какую-то работу и спрашивать за нее, чтобы мы могли морально и политически за это отвечать, – будьте добры нас хоть минимально обеспечить. Наш плановик т. Молчанов вчера заявил мне и нашему директору Берсеневу, что снижение происходит потому, что финансово-плановый сектор Наркомпроса считает возможным получение какой-то суммы на той работе, которую мы будем вести и в деревне, и в МТС, и на производстве, и т.д., а я спрашиваю в МТС, в колхозах – а у нас 52 подшефных колхоза, – какие вы нам найдете деньги? Это же прожектерство. Я считаю, что в этом отношении необходимо сохранить эту сумму – 25 т., если сокращать сумму расходов на культработу на 6 т.

Теперь я спрашиваю, чем мы хуже Малого театра или 1 МХАТа? Почему там может вестись работа в музейной части, почему там увеличивается штат? Амаглобели сказал, что тут назначается один из заслуженных художников театра, там будет иметься 3 штатных единицы. Почему театр Вахтангова имеет смелость просить не 25, а 35 т.р. на эту работу? Чем же мы хуже? Что мы, Иван, непомнящий своего родства, что, у нас нет своей истории? Нет, у нас есть история, интересная история, мы должны ее изучать – в этом будет заключаться преемственность, т.е. та сумма вопросов, о которой говорили и И.Н., и т. Новицкий. Когда мы обсуждали промфинплан в треугольнике, в комиссии и т.д., то мы считали, что 87 т. это минимальная сумма [зарплаты], что сюда не включаются расходы на постановку, осуществляемую молодыми новыми кадрами. Откуда мы возьмем эти средства? Опять из 200 т. рублей, на которые падают 6 постановок и эта 7-я? Это тоже нереально. Я считаю, что эту сумму нужно сохранить, но если придется ужать, то нужно 15 т. забронировать из этой суммы на молодежную постановку, которую мы готовим, – «Комик XVII века». На это еще можно пойти, но снижать сумму 87 т. рублей нельзя. Техникум имеет в Малом театре свой собственный бюджет? Имеет. Мы нашу работу превращаем в техникум, в течение 34 года мы ее развернем в техникум, а поэтому я считаю, что сумма на постановки не должна быть снижена до 200 т., а должна быть оставлена 220 т., что сумма на массовые политические кампании должна быть оставлена, что сумма на кадры, содержание, включая, может быть сюда новую постановку, должна быть 77 т., тем более что в конечном итоге план доходной части, несмотря на то, что вы снизили до 4 870 р. открытые спектакли, все равно остается напряженным. Тут нужно учитывать ту массовую производственную работу, когда мы в этом году будем закладывать громадный капитал, на который мы можем развернуть план, мы в этом году мало дали постановок – нам не удалось дать больше, но нельзя же быть рантье в этом отношении. Мы должны увеличивать наш основной капитал, а основным капиталом театра, его золотым фондом является новое производство, являются новые постановки.

Рейнфельд 97. Мне хочется сказать о тех установках, с которыми мы подходим, когда проектируем финансовый план МХАТа 2-го. Ни в коем случае нельзя производить или записывать какой-либо производственный расход, отрываясь от фактического финансового положения театра. И если мы довольно резко записали в отношении 33 года ряд явлений, которые имели место в МХАТе 2-м, то только потому, что этот отрыв был налицо. Я полагаю, что общественность должна именно на это обратить особое внимание, потому что иначе и в следующем году МХАТ 2-й может дойти до такого печального положения, до которого он дошел в конце 33 года, когда специальным правительственным актом ему была подброшена энная сумма средств для того, чтобы обеспечить своевременную выплату зарплаты.

Здесь произносились такие шутливые слова, как «Филькина грамота», «прожектерство» и т.д. Эти слова могут быть адресованы к проектировке самого театра на следующий год. Я должен сказать, что при такой проектировке любой прорыв, который будет по доходной части, приведет вас к такому положению, какое было в театре во второй половине декабря. Вы знаете, как мучилась ваша дирекция и как мы изобретали всевозможные способы для того, чтобы работникам выплачивать своевременно зарплату! Отойти от прошлого очень просто нельзя, потому что если мы как следует не проанализируем этого прошлого, то мы наделаем таких же ошибок и в будущем.

Я хочу расшифровать некоторые выводы, которые мы делаем здесь в отношении финансово-хозяйственной работы театра. Я утверждаю, что не было в театре ни одного человека, который мог бы полностью сказать, что делается в финансовой части и что делается в хозяйственной части. Хозяйственная часть говорит, что меня финансовая часть не касается, а финансисты говорят о чем угодно, но только не о согласовании. А когда мы представляем смету, они протестуют – «но вы же присутствовали при согласовании?». Если бы это был анекдот, тогда бы ничего, но вся беда в том, что из этого практически получается следующее: раз так театр осваивает свое финансово-хозяйственное положение, то как выйти из этого положения? Получается какое-то гадание – попадем в план или нет? Настоящего контроля и предвидения, проведения соответствующих мероприятий с тем, чтобы в театре не было напряженного финансового положения, нет. Мы, подводя те или другие итоги, стараемся обеспечить театру нормальное финансовое и хозяйственное положение, и когда здесь предъявляются требования, то эти требования предъявляются к самим себе. Мы не будем возражать, если вы внесете целый ряд поправок; если вы скажете, что вам нужен небольшой резерв, я скажу – пожалуйста. Мы не откажемся внести ту или другую поправку.

Несколько соображений по существу тех вопросов, которые здесь обсуждались. Первый вопрос о кадрах.

Ведь если вы думаете, что 35 т. маленькая цифра, то вы глубоко ошибаетесь. Мы имели от всех театров крупные заявки, но когда мы подошли к существу самих мероприятий – а установкой, которую дало управление театрами, указывается на то, что в общем расход на кадры остается на уровне прошлого года, но должен иначе ставиться вопрос об использовании самих средств. Если вы говорите, что в прошлом году 30 т. было затрачено на кадры, – очевидно, корень зла в организации всего дела, очевидно, недостаточно эффективно, целесообразно и рационально тратились эти деньги. У нас нет точной расшифровки этой статьи, мы ее еще раз пересмотрим, уточним, и если мы переборщили, – выправим. Но если вы думаете, что сумму получаете маленькую, – вы ошибаетесь. Я могу назвать молодые оперные театры, где штат составляет 600 чел. и которые обходятся суммами, гораздо меньшими. чем ваши.

Политкампании. Вас жмут: «посылайте бригады, посылайте бригады», и мы говорим: театр должен посылать бригады, давать рабочую силу, проводить организационную работу, но если с вас, финансовое положение которых неустойчиво, требуют денег, мы говорим: НЕТ, потому что, когда мы говорим о колхозах, мы имеем в виду не те колхозы, куда вы едете, а те культфонды, которые для обслуживания этих колхозов имеются. В противном случае, мы из госбюджетных средств будем давать деньги деревне. Это и с политической точки зрения неправильно.

В отношении постановок. Вы зря говорите, что «если даже не считать возобновление», то и тогда вам запроектировали мало. Мы подходим к каждой постановке конкретно, и если мы даем вам 65 тысяч, как и Малому театру, не думайте, что это бедно. (Залесский. Это 4 основные постановки, будут и добавочные.) Вы сказали: не считая крупных возобновлений, на 4 постановки этих денег мало. И правильно поставил вопрос И.Н., что будет искать и посмотрит, что получится. Вы считаете возможным тратить оборотные средства – тратьте, но с нашей стороны вопрос стоит не так, и так стоять не может, потому что вы дойдете до такого же положения, до которого дошли в 33 году.

Заработная плата. Тут говорят, что не повышали заработную плату, а истратили экономию на передвижку из группы в группу. А разве когда даете известный процент на подтягивание зарплаты внутри учреждения, разве это дается только на персональные ставки, а не идет на подтягивание выросших кадров? Конечно, идет. Мы проделали в вашем театре ту операцию, которую проделали с другими театрами. По вашему театру не учитывались те фонды экономии, которые получаются от невыхода на работу по болезни и т.д. По другим театрам этот учет был, и мы увидели, что эта сумма не такая маленькая – около 1 500 руб. в месяц. И тов. Хачатуров подтвердил, что такая экономия имеется. Эту экономию мы учитывали.

Мы не против того, чтобы дирекция сокращала штаты и подтягивала зарплату. Речь идет о 39 штатных единицах, но ваши 350 единиц на следующий год будут стоить дороже, чем в этом году 380 единиц, но когда мы пытались уяснить, какая часть средств падает на пересмотр штатных должностей, – пригласи ли одного квалифицированного работника и 5 неквалифицированных сократили, – мы этого не могли выяснить, потому что ваша статистика таких данных представить не могла. Поэтому со значительными коррективами смета по зарплате была проведена. Совершенно откровенно говоря, мы не должны стесняться в этих вопросах зарплаты. Мы можем откровенно говорить об установке правительства в этом году: ввиду того, что по всему народному хозяйству по фонду заработной платы был перерасход в миллиарды рублей, цены взвинтились, продукты исчезли, – было решено временно приостановить повышение заработной платы, пойдя по линии поднятия ее реального значения. Это касается всех и, в том числе, – и театров. И если мы добились от правительства некоторого увеличения заработной платы для некоторых категорий работников, это потому, что правительство учло возможность повысить известным категориям работников их оклады. За счет внутренних ресурсов, которые образовались, мы могли это сделать, но на такой размах, когда мы вынуждены были планировать фонд зарплаты на 150 человек больше, чем на самом деле, – мы пойти не могли.

Последний вопрос – в отношении штатов. В вашем хозяйстве ни один руководитель не может совершенно откровенно заявить, как используется каждая единица, находящаяся в его ведении, и не может доказать, что действительно надо увеличить штаты. Я думаю, что и сам И.Н. на себя такой смелости не возьмет. Это – операция очень трудная, но нужно все-таки в вашем театре провести такой учет, чтобы, если необходимо, – усилить художественную часть и пересмотреть другие штатные должности. Такая хирургическая операция трудновата и требует некоторой смелости со стороны руководства.

Тов. …98. Товарищ, который сейчас говорил по поводу кадров, сказал, что многие театры представили смету, гораздо меньшую, чем МХАТ 2-й. Насколько я знаю дело, Большой театр подал эту смету, имея в виду только Институт искусств. У нас имеется не только Институт искусств, но плюс недавно только принятые товарищи, которые называются учебно-воспитательной частью, для обучения которых привлечены очень большие силы и преподавание которым никак не может быть сокращено, потому что нельзя дать две дисциплины в этом году, а две дисциплины – перенести на следующий год. Тогда не будет происходить органически целесообразного роста актеров. Вот почему, когда вы будете просматривать смету на кадры, – вам надо иметь в виду не только один Институт искусств, но и учебно-воспитательную часть.

Благонравов. Получаются две разные картины: первая часть заседания и вторая. В первой части говорилось очень много хорошего, увлекательного в том смысле, что мы начинаем новую жизнь. Действительно, эту новую жизнь мы начинаем, мы в нее верим и хотим ее устроить как можно лучше. Перешли мы ко второй части, к смете – и все остается также бесцветно и так же серо, как было и до сих пор. (Председатель. Неверно это.) Например, когда идет разговор о кадрах, не учитывается то, что вопрос о воспитании кадров ставится у нас совершенно по-новому. Работа эта начата только осенью, только четыре месяца тому назад, и на основе этих четырех месяцев – делать раскладку на весь год нельзя. Плановая часть не может входить во все нужды и чаяния данного учреждения. Что планирование есть планирование – тут ничего не поделаешь – это железный закон. Но все-таки в каких-то вещах нужно делать уступки и протягивать нам руку помощи. Я только к этому и взываю.

Что касается приходной части, то я хочу сказать, что очень хорошо, что лимит урезали с 6 т. до 4 800. Это реально. Но то, что нам в плане оставляют то же количество и утренних спектаклей, исходя из того расчета, что мы играем каждый выходной день, – это невозможно в нашем помещении, потому что это очень сильно отражается на нашем производстве. В выходной день мы имеем возможность репетировать во многих помещениях, – правда, неудовлетворительных, но все-таки мы имеем эту возможность, а когда в выходной день идет утренник, закрывается вся работа театра и идет только спектакль.

То же самое с выездными спектаклями. У нас нет в репертуаре таких пьес, которые могли бы легко сочетаться с двумя спектаклями в один вечер, потому что интимных пьес у нас в репертуаре нет, и ставить – в каждую декаду один спектакль – это неверно.

Я взываю к помощи в отношении предоставления необходимой суммы, рассчитанной на воспитание кадров.

Берсенев. У меня один существенный вопрос к И.М.[Рейнфельду]. То, что вы говорили сейчас, вы говорили очень убедительно, защищая наше финансовое положение, зная его очень хорошо, – лучше, чем кто бы то ни было. Забота о том, чтобы нам дать какой-то фонд в 100 т., который будет давать нам возможность дальше двигаться, который будет являться резервом, – нам очень хорошо понятно. Но у вас звучала одна вещь, которая до нынешнего года нам не разрешалась. Мы могли бы пойти на такую вещь: вы, скажем, нам даете 350 единиц, не считая цеха питания, – мы просили у вас 356 – тут у нас были споры; вы говорите 350, вы нам даете 350 единиц, скажем, и даете круглую цифру – 70 т. месячной зарплаты, но как мы будем распределять это внутри наших цехов и по категориям, это вам совершенно все равно. (Голос из президиума. До этого времени вы делали и все, что хотели.) Это чрезвычайно важный вопрос, потому что если вы даете нам эту сумму, я берусь с нашим аппаратом так сбалансировать, что качество нашей работы и качество наших работников не будет снижаться, но мы будем искать. Мы сейчас стоим перед таким вопросом: мы так много времени и внимания посвятили вопросу относительно Фаворского, вопросу художественного консультанта, – а штатной единицы мы до сих пор не имеем. М.П. обратился к нам с предложением взять на себя руководство совхозными театрами, правда, он прибавляет единицу, обещает дать для этого все возможности – и средства и людей, – это другое дело. Но я сейчас хочу сказать, что у нас сейчас маленький недохват, и такую единицу, такого работника, как Фаворский, мы не можем сделать штатной единицей, штатным работником. Если вы даете нам сумму единиц и месячную твердую сумму зарплаты, тогда мы будем балансировать, мы должны будем изворачиваться, но это даст нам какие-то возможности как-то усилить те или другие наши участки.

Терехова. Это совершенно неправильная установка, что при контроле за предприятием мы всегда смотрим плановое количество работников, утвержденных по плану, и фонд экономии – и если фонд экономии остается тот же, а количество штатных единиц уменьшается…

Берсенев. Я не говорю об уменьшении, а говорю о перепланировке.

Терехова. Тогда я беру свои слова обратно.

Председатель. Тут кто-то из товарищей спрашивал, почему получаются две различные картины: сначала было такое удовольствие, такие теплые вещи, а сейчас начинаются уже неприятности. Это совершенно естественное положение. В творческой работе вы имеете достижения, а здесь вы имеете почти что только одни недостатки. Работали вы как хозяева, конечно, возмутительно плохо, и поэтому здесь нельзя ждать таких речей, какие были раньше, так как вы хозяевами оказались никуда не годными. Здесь роль и дирекции, и общественных организаций очень некрасивая. Не годится так вести хозяйство. Как можно вести так хозяйство, когда вы не знали, как окончить год? Любой хозяин того или другого предприятия должен знать, чем он окончит год, а вы окончили год так, что вам потребовалась дотация в 200 т. рублей, и эта дотация была вам дана для того, чтобы кончить год, – это совершенно невозможная вещь, потому что вам нечем было выплачивать зарплату, на вас давил банк, вам закрыли текущий счет и т.д. Такое хозяйствование никуда не годится. И поэтому, если мы сейчас не говорим таких хороших слов, то только потому, что вы их не заслужили. Тут нечего на эту тему и дискутировать, потому что вопрос совершенно ясен – хозяевами вы оказались никуда не годными. (Голос с места. А Мейерхольд?) Это не ваше дело, нельзя быть таким развязным. Мейерхольд есть Мейерхольд, у него условия иные, чем у вас, и потом неизвестно, какое имеется у него положение. Я лично скажу, что они лучше хозяйствуют, чем вы.

Я думаю, что та хозяйственная неразбериха, которая была до сих пор, она и создала такое положение, что у вас не было ответственных за хозяйство лиц. Сейчас нужно было бы привлечь к уголовной ответственности кого-то, потому что мы не можем пройти мимо такого факта. Я смотрел список лиц, и оказалось, что имеется только один Быков [Байков?], которого придется привлечь к ответственности. Для меня это ясно. Но больше никого нет, потому что остальные лица все ушли, их уже нет. Так мы хозяйствовать не позволим и не можем позволить, так как иначе мы должны будем отвечать за это дело. При всем нашем хорошем к вам отношении – а мы относимся к вам очень чутко и ценим вас, – мы так вести хозяйство позволить вам не можем. Это – уголовное дело.

Что касается итогов работы театра, тут придется, конечно, дать анализ, тот анализ, о котором мы говорили, и записать пункт о том, что мы во всю ширь ставим перед дирекцией вопрос о привлечении в дальнейшем к уголовной ответственности, если такое хозяйствование будет иметь место, и о привлечении к ответственности главного бухгалтера. Это первое, что нужно сделать.

Что касается цифр на предстоящий год, тут спорный вопрос, о котором можно говорить, – это вопрос относительно кадров. Нужно будет поручить планово-финансовому сектору управления и сектору кадров этот вопрос рассмотреть в том смысле, чтобы несколько расширить ассигнования, потому что в данном театре – это верно – работа с кадрами имеет большое значение, и надо дать ему в этом отношении максимальные возможности, хотя я уверен, что те деньги, которые театр израсходовал на кадры в этом году, израсходованы неправильно: я не видел результатов этой работы и не почувствовал, чтобы эта работа велась. (Залесский. Она в сентябре только началась.) Во всяком случае, у вас эта цифра нигде не расшифрована. По-видимому, это была незначительная работа, а деньги затрачены большие.

Что касается вопроса относительно штатов, мы даем вам 9 единиц, и вы вводите в первую очередь всех тех, о которых вы говорили, а также в порядке замены вводите новых лиц, что совершенно естественно, потому что театр обязан ежегодно пересматривать свой состав, и если ряд лиц не подает больших надежд, вы имеете возможность их заменить. Во всяком случае, те 9 единиц, которые мы даем, предоставляют вам возможность набрать тот штат людей, который вам нужен.

Мы могли бы вам дать 20 человек и добавить деньги на культурную работу, но здесь уже говорили, что разговор идет о ваших деньгах, о деньгах, которые вы зарабатываете в театре, и поэтому вопрос идет о целесообразности их использования, т.е. об обеспечении максимально нормальной работы. Если бы вы жили на дотацию, вы могли бы торговаться, но вопрос идет о ваших же деньгах, и все дело в том, как вам наиболее целесообразно эти деньги израсходовать.

Не возражая против увеличения расходов на кадры, не возражаю против снижения количества утренников. Вообще от утренников вы отказываться не можете, вы должны давать спектакли для детей, – и мы вас освободить от этого не можем. Но нужно учесть, что вам негде работать, и надо пересмотреть этот вопрос с целью некоторого снижения.

О массовых политкампаниях. Здесь я стою на твердых позициях – ни одной копейки на выезды вы тратить не должны. Вы имеете некоторые затраты в порядке шефской работы, а мы говорим о другом – о массовых политкампаниях, о выездах на посевную и т.д. Здесь затраты должны производить не вы, а соответствующие организации, которые эту работу ведут и организуют. Мы эту работу датировать не можем. На это денег Наркомпрос вам не даст.

Что касается массовой работы в самом театре, если вы докажете, что на эту работу вам не хватает некоторых сумм, – я не против несколько ее увеличить.

В дополнение к тем словам, которые мы говорили раньше, для меня несомненным является момент организационных упущений, момент плохой организации хозяйства в вашем театре. Для меня это совершенно ясно. Происходило ли это потому, что вы хозяйственные неудачники, или по другим причинам, – не хочу сейчас говорить, но как общественным вашим организациям, так и дирекции придется в первую очередь заняться налаживанием хозяйства. Если вы будете дальше жить, не зная, что вас ожидает через несколько месяцев, – театр не сможет нормально работать, все время будет находиться в нервном состоянии. Основной задачей является поэтому организация хозяйства, хозрасчета, который бы обеспечил четкую работу и ответственность определенных лиц за определенный участок.

Давайте на этом закончим наше заседание.

Тезисы по докладу И.Н.Берсенева о трехлетнем репертуарно-творческом плане МХТ 2 99.

[После 11 января 1934 г.]

1. Плановость построения репертуара – осознанная необходимость. Опыт предыдущих лет доказал, что не только пьесы, поступающие в портфель театра «самотеком», но и заказанные тем или иным драматургам, не обеспечивают бесперебойную работу театра и, во всяком случае, определяют репертуарные планы на один только сезон. Театр не может работать на репертуаре, построенном по случайным признакам, на репертуаре, не определяющем творческого лица и основных – принципиальных – установок театра 100.

2. Пройдя длинный и очень сложный путь творческих исканий за двадцать с лишним лет, МХТ 2, учитывая весь накопленный опыт, критически отнесясь к ошибкам прошлого и установив генеральную линию в своих творческих устремлениях, пришел к моменту ясного определения своей методологии – своего творческого лица. Этот момент – властно диктует и необходимость планового построения репертуара: репертуар раскрывает творческое лицо каждого театра.

3. Исходя из этих предпосылок и категорически отказываясь от случайности в выборе пьес и от необходимости жить в репертуарном отношении от сезона к сезону, МХТ 2 делает опыт создания 3-летнего репертуарно-творческого плана. Такой план имеет такие несомненные преимущества, как:

а) Полная обеспеченность репертуарного портфеля на три года, что дает возможность в силу разных производственных условий свободно комбинировать репертуарные планы, давая разные варианты из общего трехлетнего плана.

б) Трехлетний план раскрывает творческие установки и определяет генеральную линию театра, выражающуюся в основном в репертуаре, построенном на звучании высокой комедии и трагедии.

в) Трехлетний план обеспечивает планомерную загруженность творческих работников театра как по линии исполнительской, так и по линии режиссерской. Каждый творческий работник театра уясняет свою рабочую «трехлетку». Это, в свою очередь, создает здоровую творческую атмосферу в театре 101.

г) Трехлетний план позволяет вести постановочную работу в нормальных темпах, не форсируя выпуск премьер, давая возможность заранее и исподволь подготавливать пьесы, входящие в план не одного только сезона 102.

д) Трехлетний план, не устанавливая на три года вперед законченную тематику пьес современного репертуара, все же дает возможность заранее определить основные проблемы, которые хотел бы театр вскрывать в современной драматургии.

Так МХТ 2 определяет генеральную тему для пьес современных драматургов – «Новый человек в новом мире»103.

е) Трехлетний план позволяет в той части репертуара, которая посвящена классике, сделать отбор наиболее ценного из всего наследия прошлого, критически его осваивая.

МХТ 2 для создания трехлетнего плана организовал особую комиссию, в состав которой вошли не только работники театра, но и приглашенные высококвалифицированные специалисты в области литературы и театроведения. Комиссия пересмотрела наследие классиков и произвела отбор из мировых произведений, с особым вниманием останавливаясь на пьесах мало или совершенно не известных в русском театре. Кроме того, Комиссия установила разделы, по которым будет строиться план. Эти разделы составляют: пьесы историко-революционной тематики, пьесы для юных зрителей (утренники для молодежи), пьесы, отмечающие тот или иной юбилей или литературную театральную дату (семидесятипятилетие со дня рождения А.П.Чехова, столетие со дня смерти А.С.Пушкина, трехсотлетие со дня рождения Лопе де Вега и проч.).

В настоящее время Комиссия заканчивает свою работу, отбирая из большого списка намеченных пьес те произведения, которые отвечают основным установкам театра и дают полную возможность заранее установить их режиссуру и исполнителей. Каждая включенная в трехлетний репертуарный план пьеса уже теперь получит своего режиссера, который начнет предварительную работу. Пьесы, включенные в трехлетний план, будут вообще всесторонне изучены творческим активом театра. Они составят темы для творческих дискуссий, выставок и широко развернутой вокруг них методологической и научной работы 104.

МХТ 2 и трехлетний репертуар105.

Тезисы по докладу Виктора Феофановича Залесского

Сезон 1933/34 г.

[После 11 января 1934 г.]

Что такое репертуар? Это то, что определяет идеологическое и художественное лицо театра, на основе чего строится специфика данного театрального организма, то, что является основной отправной точкой выражения образной формы изображения действительности и выражения идеи.

По репертуару можно судить об основных идейных и художественных устремлениях театра. Это его идеологически-художественный паспорт. Естественно, что, определяя репертуарные вехи на такой продолжительный срок, как трехлетие, вернее, четырехлетие (считая и 1934 г.), театр не может не остановиться на изложении своего художественного credo на сегодняшний день, театр должен определить свои идеологически-творческие устремления, ибо только тогда станет ясной идейная мотивация будущего репертуара, его творческая принципиальность.

Московский Художественный театр 2-й – МХТ 2, – созданный системой субъективно-психологического театра, впитавшей в себя идеалистические настроения части российской интеллигенции как предреволюционного периода, так и первых лет Октябрьской Революции, прошел долгий и бурный путь творческих и идеологических исканий, ознаменованных и удачами, и поражениями. На этом пути он искал точек соприкосновения с окружающей действительностью, уходил от нее и снова вплотную при ближался к ней, порою легко, порою с большими колебаниями и отклонениями.

Вооруженные лучшими традициями и завоеваниями субъективно-психологического театра, предъявляя самые строгие требования к своей художественной работе, стремясь к полноценному художественному выражению образа, используя методику работы над образом, усвоенную от системы Станиславского, мы в своем движении к революции часто несли груз идеологических ошибок и мелкобуржуазных колебаний. Но мы никогда не задавались целью механического приспособления к действительности, понимая, какое огромное и ответственное дело берем на себя, становясь театром революции, театром широких пролетарских масс.

На этом пути движения МХТ 2 постепенно освобождался от груза ошибок идеалистического субъективно-психологического театра. Главными препятствиями были: переоценка роли интуиции («Секрет настоящего творчества в доверии к подсознанию, которое само реагирует от сущности». Е.Вахтангов), средневековое представление об искусстве (искусство – особая миссия), общечеловеческий гуманизм, этический объективизм («Нет врагов и порочных людей – есть только несчастные». Сулержицкий), теория оправдания образа (художественный объективизм). В основном все эти ошибки давно пройденный этап, останавливаться на котором, однако, необходимо, определяя то, что на сегодняшний день является для нас принципиальным и за что мы несем ответственность.

МХТ 2 на нынешнем своем этапе рассматривает себя как театр «реалистический», как по своему содержанию, так и по методу выражения и обработки сценического образа (актера, спектакля), стремящийся реалистичность своей сущности наполнить социалистическим качеством. Поэтому мы стоим за грандиозность, политически-философскую наполненность тематики репертуара, за активно творческое отношение к изображаемому.

Если раньше, ставя ту или иную пьесу, мы задавались вопросом: для чего – и отвечали: для оправдания человека с точки зрения общечеловеческого гуманизма, то теперь мы отвечаем так: театральное оправдание (утверждение) сценического образа и спектакля с точки зрения идеологических заданий современности, с точки зрения утверждения нового человека, человека социалистического общества. Все художественные достижения творческого опыта театра, накопленные за 20 лет нашей историей и очищенные от идеалистических обоснований и субъективного произвола, – на службу революции. Мы отвергаем идеологический субъективизм как метод создания сценического образа, мы отрицаем натурализм, примитивный бытовизм как стилевое построение сценического образа. Наше понятие о сущности образа исходит из идейной целостности драматургического материала, из активного к нему отношения, из внутренней социальной наполненности, из яркости сценического его выражения. Глубина философской, политической трактовки плюс яркость театрального выражения.

Трактуя тему произведения, создавая из образов драматурга сценические образы, МХТ 2 не рассматривает внутренний мир человека изолированным от окружающей действительности. Нет, природу образа он стремится передать в движении, в глубоком опосредовании действительности. Только на этом пути возможно создание значительных сценических характеров, вскрытие подлинной философской глубины произведения. Здесь уместно применение формулы: мысль – образ – мысль, здесь будет подлинное взаимодействие драматурга – театра – зрителя.

Оставляя в стороне вопросы методологии построения образа, компоненты стилевого построения, укажем только, что основным тезисом методологии построения спектакля является: средствами внутреннего и внешнего выражения образа, свойственными только нашему театру, должен быть создан каждый спектакль. Причем сущность этого целого должна слагаться как из стилевых компонентов самого театра, так и из своеобразия драматургического материала.

Все эти предпосылки необходимы, чтобы понять принцип построения репертуара и отношения к тематике.

МХТ 2 сейчас находится в той стадии зрелого развития, когда на него как на один из ведущих театров Республики падает огромная политическая и художественная ответственность перед всем советским театром, перед партией и всей страной.

Составляя трехлетний план, мы не можем не учитывать те растущие культурные потребности, которые возникают у многомиллионных масс советского пролетариата и колхозного крестьянства, мы не можем не поставить в основу угла задачи культурной революции, предъявляющие с каждым годом повышенные требования советскому искусству и в частности советскому театру. В этих условиях мы рассматриваем театр как могучую трибуну по литического воздействия и воспитания масс, как острое оружие культурной революции.

Построить план трехлетнего репертуара, это не значит наметить темы и пьесы (классические) по принципу – что моя душа хочет. В этом случае задача ограничилась бы простым и неизбежно механическим перечислением тем и пьес. Задача построения репертуара есть прежде всего решение вопроса об идейно-творческом лице театра, определение его художественных путей, его жанрового признака (специфики).

Основываясь на опыте, исходя из характера творческих особенностей коллектива, мы полагаем, что не любая пьеса может быть поставлена на сцене нашего театра, не любая тема может прозвучать в нашем спектакле. Здесь будет уместно остановиться на том, что мы подразумеваем под жанровыми особенностями нашего репертуара. Их три. Комедия, историческая драма, трагедия. Наиболее это легко выявить на репертуаре классических пьес. Комедии Шекспира, комедии «елизаветинцев», комедии испанского театра, трагедии Шекспира, Шиллера, комедии острой интриги французского театра. Историческая трагедия или драма (Пушкин, А.К.Толстой). Вот что занимает театр в жанрах. Правда, мы не зарекаемся от постановки пьес театра Островского. Но совершенно естественно, что «технологическая» обработка пьес этой драматургии не будет в плане ни психологически-натуралистического театра, ни в плане реалистически-бытового театра.

Понятно, такого жанрового размежевания в пьесах советской драматургии быть не может по многим причинам. Хотя бы по той причине, что советская драматургия не дает еще такого богатого «ассортимента» жанров и в ней нас интересует прежде всего значительность темы и качество ее драматического выражения.

В области советской драматургии мы определяем основные темы и основное наше принципиальное отношение к ним. Нас, как театр, волнует основная и ведущая тема – тема утверждения нового, рождающегося человека, человека социалистического общества.

20 лет назад наш театр (тогда Первая студия) идеалистически утверждал человека вообще, человека с большой буквой [так!]. Сейчас наш театр – идейно перевооруженный и ежедневно перевооружающийся в практике активного участия в жизни нашей страны – хочет всеми компонентами своего зрелого мастерства утверждать человека-борца, человека – строителя социалисти ческого общества. Мы хорошо понимаем, что советский театр активно отражает действительность во времени и пространстве, и мы хотим утверждать эту действительность в живом действии, средствами и силами нашего художественного целого. В центре этой действительности – живой, активный, классово направленный человек. Ему наше внимание, мастерство и любовь.

Эта генеральная тема нашего театра должна быть выражена в драматических образцах большого мастерства – жизнерадостно, просто, ясно, умно, талантливо. Мы полагаем, что все эти качества присущи лучшим произведениям советской драматургии. К этому направлено и наше творческое устремление.

Мы хотим увидеть в этой теме победу мужественного, героического, наиболее человеческого человека. Мы хотим увидеть гибель честолюбцев, эгоистов, негодяев, приспособленцев, стяжателей – всего того, что в избытке создавало классовое общество. В этой борьбе мы хотим утвердить возвышенное, подлинно человеческое над подлым и низменным. А это возможно только в социалистическом обществе.

Эта тема может получить свое выражение через другие темы – любовь, право на равнодушие, проблема жизни и смерти, зависти, ревности и т.д. и т.п. Все эти темы, составляющие сами по себе «вечные» темы, общечеловеческие проблемы, сейчас приобретают иное содержание и проверяются одной грандиозной темой – темой создания нового общества и утверждения нового человека. В этой линии мы ждем пьес от драматургов Олеши, Славина, Финна, Афиногенова, Киршона и всех тех, кого творчески волнует эта тема.

Переходя к классическим произведениям, мы должны обосновать то, что нас интересует в тех пьесах, которые мы уже включили в трехлетний репертуар 1935–1937 гг.

В трехлетний репертуар мы включаем имена Шекспира, Пушкина, Шиллера, Флетчера, Лопе де Вега, Скриба. Писатели различных эпох и социальных групп, писатели, по-разному отразившие в своих произведениях действительность, с разной силой проникновения в суть явлений. И наш метод прочтения классиков заключается не в произвольном дописывании и переписывании литературного материала, не в своеобразной «вивисекции» драматурга прошлого и, наконец, не в традиционном реставраторстве. Раскрытие темы и прочтение текста должно исходить из расшифровки социально-политического зерна классического произведения, из нашего собственного отношения к материалу, продиктованного передовой теорией понимания любой конкретно-исторической действительности. Мы принципиально против произвола, становящегося нередко принципом отношения к классическому наследству. Мы за такое прочтение произведения, которое дает новую жизнь, смысл и звучание великим творениям. Поэтому нам важно не внешнее, а внутреннее, то, что подчас не ясно было самому драматургу, то, что было скрыто и заглушено традицией, комментаторами и присяжными истолкователями. С этой точки зрения мы стремимся подойти к Шекспиру, Шиллеру, Пушкину, Лопе де Вега, Флетчеру.

Включая в репертуар 1935–1937 гг. два произведения В.Шекспира «Ричард III» и «Много шума из ничего», мы сразу устанавливаем к этому материалу свое отношение.

Тема трагедии «Ричард III», тема, не раз звучавшая в трагедиях Шекспира. Однако нам кажется, что до настоящего времени эта тема не получила своего сценического выражения. Театры и исполнители главной роли Ричарда не могли проникнуть за внешнюю ткань событий трагедии, не могли выделить основное в тексте, не могли осмыслить события пьесы с событиями подлинной исторической действительности. Они подходили к пьесе с точки зрения «вечных» тем, постоянных общечеловеческих характеров, попадая тем самым в идейный плен всяких Гервинусов и Брандесов; мы считаем такое прочтение текста трагедии принципиально неверным и просто ненужным. Почему? Да потому, что подобный подход не раскрывает противоречий автора, не очищает подлинное «зерно» от всякой наносной шелухи, не делает верного политического акцента интереснейшей фигуры Ричарда.

В трагедии имеется немало внутренних противоречий, понять которые можно, лишь поняв место и роль самого Шекспира в эпохе. Шекспир внешне как будто дискредитирует героя, но внутренне – при глубоком прочтении текста – вы невольно ощущаете глубокую симпатию автора к герою. Он рисует его пылким любовником, дальновидным политиком, порою великодушным и щедрым другом, безумно храбрым воином. Он чувствует его превосходство над всеми его врагами, которых он внутренне презирает. Но враги Ричарда – сторонники ныне царствующего дома Тюдоров, и само название пьесы уже как бы призвано завуалировать симпатии автора. Она (пьеса) называется «Трагедия о короле Ричарде Третьем, содержащая его предательские ковы против его брата Кларенса, жалости достойное убиение его невинных племянников, его тиранический захват престола, со всем течением его отвратительной жизни и вполне заслуженной смертью».

Название сразу опорочивает героя трагедии. Дальше в ряде монологов Ричард, говоря о себе, расписывается в своих пороках и негодяйстве. Но как не органичны эти места, как они противоречат общему впечатлению от могучей фигуры нового Протея!

Весь смысл постановки должен быть направлен на установление подлинного отношения Шекспира к своему герою. Если мы учтем те материалы, которыми пользовался составитель исторической хроники Голиншед, исторические записи Гукера, Стоу, Фэбьяна, Галла и др., то наше предположение о подлинном образе Ричарда еще более утвердится. В этих хроникальных записях Ричард, герцог Глостерский, является храбрым и бескорыстным сторонником Йоркского дома. В этих записях нет и намека на его внешнее уродство и безобразие, если не считать одного замечания, что он был коротколицым. Есть ли у театра основания фиксировать внешнее уродство Ричарда и делать его почти стариком? Нет! Нет и потому, что внутренне это не звучит, и потому, что нет вообще основания дискриминировать эту фигуру с точки зрения Тюдоровской династии. Ведь и погиб Ричард в Босворской битве 33 лет от роду (в 1485 году).

Так кем же был в действительности Ричард, которому Шекспир отдал свои симпатии и которому посвятил 1128 стихов? Ричард поздно пришел на историческую сцену. Война Алой и Белой розы кончилась компромиссом. Жертвой этого компромисса стал Ричард. Ричард – фигура волевого человека, борющегося за власть, за политические цели классовой группы. Да, он узурпатор власти, он коварен, жесток. Но с кем? С ничтожествами, пытавшимися с ним бороться за власть?

В шекспировских исторических трагедиях мы не раз встречаем идею, что тот, кто посягнет на законные права властелина, поражается смертью. Такова мысль в «Короле Джоне», «Макбете», «Юлии Цезаре», такова мысль финала «Ричарда III». Но не надо забывать, что Шекспир был приверженцем аристократии и идеи монархизма (которая одновременно нужна была и развивающемуся капитализму).

Фигура Ричарда трагична. Эта фигура, предсказывающая гибель тех, кто запоздает появиться на исторической сцене. Это образ идущего ко дну «вождя-узурпатора». С этим новым отно шением к образу Шекспира только и можно правильно прочесть великую трагедию. Театр не насилует автора, он только освобождает его от дани современности.

Современником Шекспира являлся Джон Флетчер (его пьесу «Испанский священник» МХТ 2 ставит в 1934 году). Этот драматург, так же как Бен Джонсон, Бомонт, Хейвуд, Тернер, Деккер, мало известен советскому зрителю. А между тем творчество всей этой плеяды «елизаветинцев» дает интереснейший познавательный материал. Ибо в этой драматургии буржуазия, подготовляя свою революцию, впервые интенсивно выступает в искусстве. Творчество Джона Флетчера насквозь демократично, антифеодально по своим устремлениям, ярко, солнечно, и эти черты позволяют создавать яркие комедийные спектакли, которые так нужны советскому зрителю.

МХТ 2 включает в свой трехлетний план совершенно не известную в России пьесу Флетчера «Укрощение укротителя», тематически перекликающуюся с пьесой Шекспира «Укрощение строптивой». Пьеса будет переведена на русский язык. Ее содержание примерно таково. Петруччо, овдовев, приехал в Англию жениться на местной красавице. Он влюбился и заставил себя любить, но его попытки подчинить свою жену итальянской дисциплине терпят крах в Лондоне. Молодая, проведав о его обращении со своей предшественницей, запирается в спальне, и Петруччо подписывает договор, где предусматриваются права и обязанности супругов. Явно не выгодный для себя контракт он вовсе не намерен исполнять, но жена настаивает на буквальном применении текста. После ряда попыток запугать и перехитрить жену, Петруччо решает ее разжалобить и, распустив весть о собственной смерти, устраивает себе похороны. Он успевает обмануть всех, кроме жены, которая произносит такую надгробную речь, что притворщик выскакивает из гроба, желая ее опровергнуть. Он признает себя побежденным, и супруги обязываются в дальнейшем существовать в браке на равных правах, не стремясь к главенству в доме.

В творчестве Джона Флетчера нет ни религиозного квакерства пуритан, ни слащавого моралите. В нем много от подлинного жизненного оптимизма, от фламандизма. Оно по своему стилю реалистично.

Второй трагедией, привлекшей внимание театра, является «Заговор Фиеско в Генуе» Шиллера. Здесь необходимо сказать о своем отношении к этой пьесе. «Заговор Фиеско в Генуе» назван ав тором «республиканской трагедией». В этой пьесе Шиллер так, как, быть может, нигде больше, приближается к Шекспиру, к шекспировским характерам. И это делает пьесу особенно привлекательной театру. Эта политическая трагедия выражает политические устремления раннего Шиллера и пропитана духом демократизма и революционных настроений эпохи, в которой создавалась пьеса. Богатый ролевой материал, острота интриги, идейность пьесы позволяют создать спектакль большого звучания.

Среди драматургов испанского театра обращает внимание великий Лопе де Вега, автор 2 000 произведений. Лопе де Вега писал в ту пору, когда в Испании главенствовал абсолютизм. На творчестве этого автора, так же как и на творчестве другого великого испанского драматурга Кальдерона, сказались политические идеалы эпохи. Но все-таки среди его произведений есть поистине перлы («Овечий источник», «Собака садовника»). Театр останавливает свое внимание на последней пьесе, которую он и предполагает осуществить в юбилейную дату рождения этого драматурга.

В число пьес трехлетнего репертуара театр включает пьесу Скриба, великого мастера сценической интриги, «Лестница славы», разоблачающую пути создания карьеры в буржуазном обществе, и две инсценировки: Золя «Накипь» и Ч.Диккенса…106. Ибо эти произведения дают также критику буржуазного общества, пусть не полную, не последовательную, но в пределах политических устремлений авторов достаточно реальную и суровую. Пьеса Диккенса будет предназначена для молодого зрителя. Наш план был бы не полным, если бы мы не остановились на дате 100-летия смерти великого Пушкина. Театр принципиально оставляет место для спектакля пушкинской темы и останавливает свое внимание на «Пиковой даме» как материале спектакля 107.

Мы уверены, что нынешний художественный этап театра, его культура, активное участие в борьбе за социалистическое общество обеспечат выполнение намеченного плана и дадут советскому театру новые культурные ценности.

Приложение.

Репертуар 1935–1937 года

1935 год:

1. А.П.Чехов. «В овраге»

2. Островский. «Последняя жертва».

3. Современная пьеса.

4. Шиллер. «Заговор Фиеско».

5. Современная пьеса 108.

1936 год:

1. Современная пьеса.

2. Шекспир. «Ричард III».

3. Современная пьеса.

4. Лопе де Вега. «Собака садовника».

5. Современная пьеса.

6. Скриб. «Лестница славы».

1937 год:

1. Пушкинский спектакль.

2. Современная пьеса.

3. Флетчер. «Укрощение укротителя».

4. Современная пьеса.

5. Шекспир. «Много шуму из ничего».

6. Золя. «Накипь».

Постановление УТЗП по итогам работы МХТ 2-го за 1933 г. и производственно-финансовому плану на 1934 год 109.

9 марта 1934 г.

I. Художественно-творческая работа и репертуарный план театра.

1. Констатировать, что МХТ 2-й в результате выполнения производственного плана на 1933 год добился высоких качественных показателей. Театр добился большого производственного подъема, сплоченности всего творческого коллектива, повышения чувства ответственности коллектива за качество репертуара и спектакля, преодоления внутренней замкнутости, пессимистических настроений, торжества жизнеутверждающей комедийной линии в своих творческих стремлениях. Вершиной творческих достижений театра следует признать возобновление «Двенадцатой ночи» Шекспира, являющейся образцом спектакля предельной четкости формы и высокой комедийной жизнерадостности.

2. Выполнение плана за 1933 год признать удовлетворительным.

3. Утвердить следующий репертуарный план на 1934 год: «Последняя жертва» Островского в постановке Берсенева и Чебана, «Испанский священник» Флетчера в постановке Бирман и Хачатурова, советская пьеса из лучших комедий, представленных на конкурс Совнаркома, «Комик XVII столетия» Островского в постановке Ермилова и Гурова (молодежный спектакль), «Хорошая жизнь» Амаглобели в постановке Азарина и Норда.

4. Отметить значение для определенных творческих путей театра работы комиссии по составлению трехлетнего репертуарно-тематического плана театра.

5. Признать работу с кадрами по их идейно-творческому перевооружению и учебно-воспитательную работу с молодежью неудовлетворительной и предложить Дирекции представить Управлению трехлетний план подготовки кадров.

6. Предложить Дирекции поставить на обсуждение Художественного Совещания вопрос о возобновлении «Дела» Сухово-Кобылина и «Заката» Бабеля.

7. Признавая постановку работы со зрителем более удовлетворительной, чем в предыдущем году, отметить недостаточность темпов и освоения всех главных форм этой работы.

II. Экономические показатели и приходно-расходная часть плана.

А. Итоги 1933 года по финансово-хозяйственной деятельности театра.

1. Констатировать, что:

а) Несмотря на проведенное НКПросом и НКФином значительное снижение первоначально установленного плана по доходной части и увеличения расходной, что привело к установлению плановой прибыли в сумме 125.1 т.р. (против 453.5 т.р. по первоначальному плану) план театра за 1933 год выполнен с прорывом в сумме свыше 70 000 р. (прорыв по доходной части – 27 000 р., перерасход в 45 000 руб.).

б) Дирекцией театра не были приняты своевременно надлежащие меры по сокращению расходной части, а наоборот, допущен перерасход без разрешения УТЗП Наркомпроса. Такие действия считать особо недопустимыми в условиях финансового перенапряжения театра, вызванного отсутствием оборотных средств, значительной задолженностью и прорывом по доходной части. Следует отметить, что полученная экономия от сокращения штатов была Дирекцией полностью использована на повышение зарплаты и пересмотр штатных должностей сверх утвержденного размера повышения зарплаты.

в) Изложенному в значительной степени соответствовало неудовлетворительное состояние финансово-хозяйственного руководства театра и наблюдавшийся в течение всего года разрыв в работе отдельных частей театра (т.к. отрыв хозяйственной части от финансовой, неосведомленность бывших руководителей этих частей о фактическом состоянии фин. хозяйства театра, отсутствие единого оперативного руководства этими частями и т.п.).

2. На основе изложенного обязать обновленную дирекцию театра принять решительные меры к упорядочению финансово-хозяйственной работы; усилить планово-финансовую дисциплину во всех звеньях т-ра, ликвидировать организационный и оперативный разрыв между отдельными частями т-ра.

Предупредить Дирекцию Т-ра, что за невыполнение плана 1934 года и нарушение планово-финансовой дисциплины руководители театра будут привлечены к ответственности.

3. Поручить Сектору Гостеатров и Планфинсектору УТЗП НКП усилить контроль и наблюдение за хозяйственно-финансовой деятельностью.

Б. Экономические показатели и доходная часть плана на 1934 г.

1. Принять длительность сезона в проектировке театра, т.е. 10,5 месяцев (9,5 месяцев на стационаре и 1,0 – в гастролях).

2. Количество утренних спектаклей на стационаре установить в 32 (вместо 28-ми по плану т-ра). Сбор по утренним спектаклям принять в проектировке т-ра – 2 500 р., в связи с чем доход по этой статье установить в 80 000 р. (вместо 70 000 р. по плану т-ра).

3. Количество вечерних спектаклей на стационаре принять в проектировке т-ра – 286 (в т.ч. 2 бесплатных), из них открытых – 85, целевых 133, абонементных – 47 и студенческих 19.

4. Лимит сборов по вечерним спектаклям установить:

а) целевым – 5 900 р.

б) абонементн. и студенч. – 5 600 р.

в) открытым – 4 870 р., исходя из 80% посещаемости при 70% льготных мест со скидкой в 16,7% и учитывая 25% поправочного коэффициента на стоимость оставшихся по кассе мест. Признавая, что расценка мест, установленная Дирекцией Театра без санкции УТЗП, является, как показало истекшее полугодие, несколько завышенной, предложить Дирекции, учтя опыт исполнения плана за первое полугодие 1934 г., войти в случае выяснившейся необходимости с предложением об изменении расценки мест в УТЗП – в целях соответствующего изменения плана.

5. На основании изложенного принять доход по вечерним спектаклям:

а) целевым – 784 700 р. (в проектировке театра).

б) абонементным и студенческим – 369 600 р. (по плану).

в) открытым – 413 950 рубл. вместо 510 000 по плану театра.

6. Количество выездных спектаклей установить в 20 вместо 10 по проектировке театра с лимитом сбора в 2 000 рубл. (по проектировке театра), в связи с чем доход по этой статье принять в 40 000 рубл. вместо 20 000 р. по плану театра.

7. Число гастрольный спектаклей – 30, лимит по ним – 5 000 р. и общий доход – 150 000 р. принять в проектировке театра.

8. Прочие доходы принять в 40 000 р. (по плану театра).

9. Итого доходную часть театра принять в 1 878 250 руб. вместо 1 944 300 р. по плану театра, т.е. со снижением на 66 050 р.

10. Поставить перед дирекцией т-ра как плановое задание на 34 г. реализовать не менее 120 постоянных мест для ударников.

В. Расходная часть.

1. Установить штат театра (без столовой и буфета) в 350 шт. един. вместо определенных по плану 1934 г. 380 шт. единиц и испрашиваемых театром 356 шт. единиц и против фактически имеющихся на 1/I-34 г. 347 ед., учитывая, что 3 шт. един. являются незамещенными временно.

2. Установить на 1934 г. фонд основной зарплаты в 840 000, т.е. в м-ц 70 000 руб. против фактического декабрьского фонда в 68.6 т.р., учитывая необходимость прибавки в 0.7 т.р. в результате произведенного УТЗП изменения личного состава руководства т-ра и наличие 3-х случайно вакантных штатных должностей.

Предложить Дирекции представить на утверждение УТЗП в 10-дневный срок штатное расписание театра на 350 шт. единиц и 70 000 рублей.

Указать Дирекции театра, что приглашение необходимых работников должно производиться за счет пересмотра наличного штата.

3. Дополнительную зарплату принять в проектировке театра 31 704 р., в том числе разовые и т.д. 18 664 р. и на декретные дни – 13 040 рубл.

4. В соответствие с указанным выше фондом зарплаты принять начисление на зарплату 121 136 рубл., в том числе 93 702 р. соцстрах и 17 434 р. местком (вместо 133 736 р. по плану театра).

5. Расходы на медпомощь принять в проектировке театра в 4 000 р.

6. Расходы на спецодежду принять в 6 000 р. вместо 8 000 р. по плану театра, исходя из представленного дирекцией расчета потребность в прозодежде на 1934 г. – согласно колдоговора.

7. Расход на 4 новых постановки принять в 200 000 р. вместо 220 000 р. по плану театра.

Установить 6 000 р. расхода на заказ пьес по неосуществленным постановкам.

8. Текущие постановочные расходы установить в 254 918 р. вместо 265 576 р. по заявке театра, в том числе:

а) на ремонт текущих постановок – 16 360 р. (в проектировке т-ра).

б) на вечеровой расход – 90 000 р. (вместо 94 660 по плану театра).

в) авторский гонорар – 104 058 р. (в проектировке т-ра).

г) на афиши и публикации – 20 000 р. (согласно заявки т-ра) и на культработу и муз. выставку – 20 000 р. (вместо 26 000 р. по плану т-ра), обязав Дирекцию значительно улучшить информацию организованного зрителя, наладить выпуск специальных программ и т.п. и т.д.

9. Хозрасходы принять на уровне прошлого года в 107 200 р. против заявки т-ра на 147 200 р. Считая недопустимо низкой температуру в т-ре, возбудить от УТЗП ходатайство перед топливными организациями об отпуске дров в большем количестве, предложить Дирекции принять все меры к реализации настоящего постановления. В случае удовлетворения ходатайства – пересмотреть назначение по статье на отопление.

10. Независимые расходы установить в 21 000 р. (в т. ч. 10 000 рубл. – судебные издержки) вместо 30 000 по заявке театра.

11. Оплату процентов по кредитам принять в проектировке театра – в 5 000 р.

12. Расходы по распространению билетов через ЦТК установить в 42 000 рубл. вместо 45 000 р. по плану театра.

13. Фонд премирования установить в 6 500 р. вместо 7 160 р. по плану театра.

14. Расходы по выездным спектаклям принять в 16 000 рублей. Предложить Дирекции до 1/II-34 г. представить на утверждение УТЗП подробный расчет расходов на выездные спектакли, а также расчет переработки 110.

15. Расходы по политкампаниям принять в сумме 15 000 р. вместо 25 000 р. по плану т-ра, исходя из того, что эти расходы в основном должны идти за счет заинтересованных организаций.

16. Расходы на удешевление питания исключить, ввиду того, что эти мероприятия учтены планом столовой и буфета.

17. Ориентировочные расходы на гастроли принять в 80 000 р. Предложить Дирекции не позднее 1/II-34 г. представить уточненную смету 111.

18. Установить расходы на кадры в 60 000 р. (вместо 87 000 р. по плану т-ра), обязав Дирекцию пересмотреть их с точки зрения эффективности и представить не позже 20/II УТЗП (Сектор кадров) на утверждение подробный план мероприятий и смету.

19. Итого расходную часть театра принять в сумме 1 806 458 р. против 2 030 380 рублей по заявке театра, т.е. с снижением на 248 930 р.

20. В соответствии с изложенным выше прибыль театра определить в 71 792 рублей вместо 2 132 р. по его проектировке.

Г. Столовая и буфет.

1. Ориентировочно доход и расход по столовой и буфету принять, согласно заявки театра в 545 000 р., в том числе фонд зарплаты на 36 шт. един. 57,5 т.р. (55,9 т.р. основной зарплаты и 1,6 т.р. дополнительно).

Д. О переработке плана.

1. Обязать Дирекцию представить в УТЗП:

а) не позже 25/I переработанный производственно-финансовый план т-ра на 1934 г. в квартальном разрезе, составленный в соответствии с наст. постановлением.

б) не позже 17/I – директивный баланс и финплан на 1934 г.

в) не позже 15/III-1934 г. фонд зарплаты в месячном разрезе по установленной форме.

Начальник УТЗП /подпись/ /Аркадьев/

Зав. Сект. Гостеатров /подпись/

Зам зав План.-фин. Сектором /подпись/

С подлинным верно: секретарь Дирекции М.Строкина

Справка о ходе выполнения репертуарного плана МХАТ 2-го в сезон 1933/34 г.112.

[Лето 1934 г.]

Репертуар

Репертуарный план, выработанный Художественной Коллегией и утвержденный Дирекцией, был выполнен Театром полностью.

В сентябре начались репетиции пьесы Ал. Афиногенова «Ложь», готовящейся в двух составах исполнителей. Работы были доведены до первых генеральных репетиций. Было изготовлено и оформление (художник В.А.Фаворский). Художественное руководство, после просмотра первой генеральной репетиции, вынесло постановление, констатирующее возможность показа пьесы особой комиссии, которая, как предполагалось, будет решать вопрос о допустимости спектакля. Но работы над «Ложью» на этом этапе прервались: пьеса выпала из репертуара. Так как предполагалось, что «Ложь» будет выпущена в декабре 1933 года, то перед театром возник срочный вопрос о немедленной перестановке календарных сроков в намеченном плане премьер. «Двенадцатая ночь» Шекспира, которая должна была идти лишь в январе 1934 года (новая режиссерская редакция этого старого спектакля потребовала значительного количества репетиций) вошла в репертуарный план 1933 года и была сыграна 26 декабря 1933 года.

Выполняя постановление художественного руководства о пересмотре старых постановок, режиссеры спектакля «Смерть Иоанна Грозного» получили задание проработать вместе с Литературной частью новый план, раскрывающий трагедию А.К.Толстого в верном историко-социальном звучании. Вместе с тем было решено создать и новое декорационное оформление. В спектакль был введен ряд новых исполнителей ответственных ролей, и работа над пьесой оказалась гораздо более сложной и ответственной, чем это предполагалось. Премьера «Смерти Грозного» состоялась 27 марта 1934 года.

Параллельно с подготовкой «Смерти Грозного» шли репетиции двух современных пьес: «Часовщик и курица» И.Кочерги и «Хорошая жизнь» С.Амаглобели. «Часовщик и курица» была сыграна 12-го мая 113, а премьера «Хорошая жизнь» состоялась во время гастрольной поездки Театра в Киеве, после просмотра ее Реперткомом в Москве 30-го мая 1934 года.

Таким образом, репертуар второй половины 33-го и первой половины 1934-го гг. сложился из двух классических и двух современных пьес.

Одновременно с работой над основным репертуаром сезона Театр готовил спектакль для молодежных кадров «Комик XVII столетия» А.Н.Островского с интермедиями В.В.Каменского и спектакль, отмечающий юбилейные чеховские даты, – «В овраге» Юр.Соболева по мотивам рассказов Чехова из деревенской жизни. Обе эти работы были просмотрены художественным руководством, одобрены и включены в репертуарный план сезо на 34/35 года. «Комик XVII столетия» составит спектакль для юношества и будет дан в конце ноября, в начале декабря 34 г. Выпуск «В овраге» приурочен к 75-летию со дня рождения А.П.Чехова – 30 января 1935 г.

Художественное руководство, озабоченное не только выполнением плана нового репертуара, но и подготовительной работой по репертуару следующего сезона, постановило, несмотря на полную нагруженность труппы, репетировавшей одновременно четыре сложных постановки, вести предварительную работу и над «Последней жертвой» Островского и «Испанским священником» Дж.Флетчера. Для обеих пьес были заказаны макеты, принятые Дирекцией. «Последняя жертва» находится в стадии «застольного периода», «Испанский священник» частично репетируется.

Этот большой производственный план имел ту положительную сторону, что он дал возможность равномерно нагрузить творческой работой каждого из членов труппы. Нельзя не отметить, что это необычное для МХТ 2 количество новых постановок заставило использовать и все режиссерские кадры Театра, так, И.Н.Берсенев и А.И.Чебан ставили «Ложь» и подготовляли «Последнюю жертву», С.В.Гиацинтова и В.В.Готовцев возобновили «Двенадцатую ночь», В.Н.Татаринов и А.И.Чебан «Смерть Грозного», И.Н.Берсенев и С.Г.Бирман ставили «Часовщик и курица», Л.И.Дейкун «В овраге», А.М.Азарин и Б.Н.Норд «Хорошую жизнь», С.Г.Бирман готовила «Испанского священника», П.Д.Ермилов и Е.А.Гуров дебютировали как молодые режиссеры в «Комик XVII столетия».

Надо отметить тот огромный интерес, который был проявлен всем коллективом театра к производственному плану. Производственные совещания в этом сезоне проходили с необычным подъемом. В широко развернутых дискуссиях принимали участие не только участники новых постановок, но и весь творческий актив. С особенным вниманием разрешалась производственными совещаниями проблема, возникшая в связи с приглашением В.А.Фаворского: «художник и его место в современном спектакле».

Актерский цех с полным удовлетворением отметил правильность позиции Дирекции и Художественной коллегии в вопросе о художнике – оформителе спектакля. Как одно из достижений МХТ 2 творческий его коллектив отмечает приглашение В.А.Фаворского в качестве постоянного художника-консультанта театра.

МХТ 2, несомненно, поднял свою культуру составом тех художников, которые являются авторами оформления всех новых постановок: В.А.Фаворский для «Лжи», «12-й ночи» и «Мольбе о жизни», Зеленский для «Смерти Грозного», Каневский для «Часовщика и курицы», Шестаков для «Хорошей жизни», Лентулов для «Испанского священника», Гончаров для «Последней жертвы», Татлин для «Комика XVII столетия».

Работа с актером.

Однако, по глубокому убеждению художественного руководства и всего творческого актива, этот принципиально важный шаг Дирекции, поднявший значение художника в спектаклях МХТ 2, не только не снизит качества актерского мастерства, а напротив, будет стимулировать его дальнейший рост.

В этом сезоне говорить о МХТ 2 как о театре актера тем более уместно, что широко развернутый производственный план дал полную возможность раскрыть театру богатство его артистических кадров. Опыт этого сезона показал, что МХТ 2 обладает не только целым рядом великолепных зрелых мастеров (старшее поколение), но и таким составом, который свидетельствует о ведущем значении и других актерских «поколений» МХТ 2.

В таких работах Театра, как «Часовщик и курица» и «Хорошая жизнь», основные роли исполнялись актерами, до сих пор остававшимися на втором и третьем плане, а теперь доказавшими свой рост и заявившими о своем артистическом праве поддерживать тот высокий художественный уровень театра, который до сих пор опирался лишь на старшее поколение.

Здоровая творческая атмосфера, созданная режиссерами всех новых постановок, помогла и только что вступившим в труппу МХТ 2 новым актерам слиться с основными кадрами театра.

Что стимулировало несомненный рост актера в МХТ 2 за истекший сезон? Нормальная нагруженность каждого творческой работой, своевременное создание репертуара и та подробная информация театра, которую получала труппа в ежемесячных докладах директора театра И.Н.Берсенева 114. Творческий актив ни на одну минуту не был в отрыве от художественного руководства. Это создало прекрасную здоровую дружественную творческую атмосферу.

Проблема «поколений» поставлена в порядок дня творческой жизни МХТ 2. Сформированная в этом сезоне учебно-вспомогательная часть театра помогла эту проблему разрешить практически. Было принято девять лиц, с которыми велась самая внимательная педагогическая работа, проводимая высококвалифицированными мастерами театра. В результате весеннего просмотра подготовленных учебно-вспомогательной частью отрывков, оказалось, что театр располагает своим «третьим» – самым младшим поколением.

Только двое лиц должны будут покинуть театр как непригодные для тех высоких требований, которые предъявляет МХТ 2 к своим будущим актерам, а остальные с осени 1934 года войдут в состав труппы, причем занятия по повышению их квалификации будут продолжаться и в следующем году 115.

Работа с автором. В этом сезоне интенсивно велась работа с авторами. Так, пьеса Афиногенова «Ложь» подверглась такой существенной переработке, сделанной режиссурой и участниками спектакля совместно с автором, что А.Н.Афиногенов счел нужным заявить, что «Ложь» должна быть издана с указанием на редакцию МХТ 2. Огромную работу провел театр и с Ив.Кочергой, существенно изменяя не только текст, но и идеологическое звучание его «Часовщика и курицы», совершенно устраняя из пьесы оттенки символики и помогая автору в правильной расстановке действенных драматургических акцентов. Такой же значительной переработке подверглась «Хорошая жизнь» С.Амаглобели. Вся эта «правка» текста не была только механической заменой отдельных фраз и слов авторского текста. Работа с автором шла как по линии идеологического и философского углубления, так и по линии драматургического насыщения.

Работа эта протекала в дружеской и деловой атмосфере. Автор и театр вместе шли к одной общей цели.

Театр заключил ряд договоров с К.Финном, Ю.Олешей, Л.Славиным, С.Мстиславским. Заключая договора, Дирекция и Литчасть каждый раз устраивали совещания автора с Художественной коллегией. Так, Ю.Олеша провел трехчасовую беседу, рассказывая о своих творческих планах, и вместе с художественным руководством устанавливал тему для своей будущей пьесы. К.Финн читал Художественной коллегии свой черновой рабочий вариант пьесы 116. Литературная часть сейчас же по получении заявок от авторов начинала вместе с ними вести работу по разработке сценария.

Несомненно, что МХТ 2 собрал вокруг себя крепкую группу советских драматургов, но в этом направлении сделано еще далеко не все. Театр организовал только лишь одну встречу с активом московских драматургов, да и ту провел недостаточно организованно. На очереди дальнейшее укрепление связей, дальнейшая совместная работа, в которой театр уже имеет достаточно плодотворный опыт.

Работа по методу – одно из самых «узких мест» в работе театра за истекший сезон. В прошлом году особая бригада собирала материалы-доклады, сделанные мастерами театра на производственных совещаниях актерского цеха, протоколы бригады, устанавливающей основные моменты актерско-режиссерской работы и проч. Эти материалы, однако, не подверглись достаточно глубокой проработке. Они недостаточно систематизированы и могут быть использованы лишь в качестве введения в метод нашего театра. Театр, учитывая этот крупный недостаток в своей работе, принимает меры к нормальной постановке работы по изучения творческого метода. Уже в конце сезона был сделан опыт фиксации режиссерского плана постановки «Часовщик и курица» и велись [записи], отмечающие основные моменты репетиционной работы. Решено стенографировать весь так называемый застольный период, когда устанавливается драматургическая линия, утверждается текст, вскрывается сквозное действие и делаются характеристики персонажей. Обычно этот период проходит в нашем театре чрезвычайно плодотворно, и в самом процессе работы режиссера с будущими исполнителями, равно как и присутствие автора, вместе с театром устанавливающего окончательную сценическую редакцию, – в этом сложном процессе возникают многие методологические предпосылки к тому, что можно было бы назвать творческим методом МХТ 2.

Массовая работа со зрителем. Отсутствие специального работника несомненно отразилось на качестве и темпе работы со зрителем. Эта работа главным образом протекала в следующем: перед студенческими и школьными спектаклями читались вступительные слова; в течение сезона были организованы музейной частью три выставки, иллюстрирующие работу театра над новыми постановками; изданы Центральной театральной кассой программы с комментариями; литературной частью театра выпущены две газеты-многотиражки «Смех Шекспира» (к «12-й ночи») и «Мастера времени» (к «Часовщику и курице»). Ввиду исполняющегося осенью 1934 года 10-летия со дня преобразования Студии МХТа в МХТ 2 – Театр готовит сборник статей, рисующих основные этапы пути театра за 10 лет 117.

Учебная работа. В текущем сезоне шли занятия филиала Института искусств по диамату и по истории западноевропейского театра (программа 1-го курса). Занятия посещали главным образом участники актерского цеха (около 70%) и проходили в деловой атмосфере. Особенным успехом пользовались лекции по диамату (преподаватель тов. Коган). Надо отметить, что план работы Института искусств строился в расчете и на интересы производства. Так, в момент репетиций «12-й ночи» проходился курс по истории английского театра, а для участников Чеховского спектакля, а также и для всех слушателей института проводился семинар по изучению творчества А.П.Чехова и его современников (руководитель Ю.В.Соболев).

Кроме того работали два кружка по политграмоте и велись правильные занятия по поднятию профессиональной квалификации для актерского цеха: постановка голоса и движения.

В течение сезона проводились лекции по вопросам литературы и искусства. В связи с успешно прошедшей кампанией по подготовке к XVII съезду партии были поставлены доклады о советском театре за 10 лет (лектор П.И.Новицкий) и о советской литературе (лектор Л.О.Оружейников). В целях ознакомления участников спектакля «Смерть Иоанна Грозного» с эпохой В.Ф.Залесский выступил с большим докладом 118.

Общественные выступления театра. Представители Художественного руководства принимали участие в заседаниях Коммунистической академии (доклады о шекспировских постановках в Москве). Театр выступал также на Утре, организованном Малым театром и редакцией «Советского искусства», посвященном мастерству художественного слова на сцене. Директор театра неоднократно делал доклады по радио о работе театра и о его трехлетнем репертуарном плане. Творческий актив театра принял участие в обсуждении последней работы МХТ 2 «Часовщик и курица», организованном научной секцией РТО. День Октябрьской революции был [отме]чен в театре торжественным утром, на котором с большим докладом выступил тов. Литовский.

Культшефская работа. […] Особенного внимания заслуживает работа МХТ 2 с Московским театром транспорта ЦК Союза железнодорожников, с которым художественное руководство заключило особое соглашение, являющееся своего рода договором по культшефству. МХТ 2 делегировал тов. Б.М.Афонина в качестве художественного руководителя Театра транспорта. Б.М.Афонин чрезвычайно успешно выполнил возложенные на него обязанности, провел набор труппы, составил репертуар и сам осуществил одну постановку в качестве режиссера («Памела Жиро» Бальзака). В качестве режиссеров в Театре транспорта работали мастера МХТ 2 – С.В.Попов, поставивший пьесу «Узел», Л.И.Дейкун, поставившая «Бешеные деньги» Островского, В.А.Попов, оформлявший шумы, Г.А.Палин – автор декораций для «Бешеных денег». Ю.В.Соболевым было проведено восемь лекций-бесед по истории русского театра. Помощь и художественное влияние нашего театра были отмечены всей московской и периферийной печатью, свидетельствовавшей о значительном успехе спектаклей Театра транспорта как театра, находящегося под художественным шефством МХТ 2.

С каким основным итогом выходит МХТ 2 к предстоящему сезону? С ясно осознанным чувством своего роста Театр считает, что он поборол те болезни своего организма, которые мешали МХТ 2 стать в одном из первых рядов ведущих театров нашей страны. Отрыв от современности, недооценка советской драматургии, следы влияния идеалистического мировоззрения, художественная несмелость [освоения] классического наследия, внутренняя замкнутость, при явно недостаточном внимании на воспитание и рост молодых кадров. Все эти болезни теперь изжиты. Театр внутренне окреп, разрешив прежде всего вопрос об актерских поколениях, равноправно и равномерно участвующих в творческой жизни театра. Театр сблизился с ведущими кругами советской драматургии, планово построил свой репертуар и, как ему кажется, удачно разрешил построение своей трехлетки. Теперь нет места прежней оторванности коллектива от художественного руководства. Новая Дирекция, широко информирующая коллектив о своих планах, совершенно правильно учла творческие настроения труппы, дала им широкий выход к интересной работе и создала вместе с коллективом творчески здоровую атмосферу. Одной из предпосылок для создания такой атмосферы явилось первое уже выступление только что назначенного на пост директора И.Н.Берсенева, который наметил широкую про грамму деятельности, успешное развитие которой может быть достигнуто лишь при сознании общей ответственности за театр, находящийся на том этапе своего развития, когда Правительство, Партия и Советская общественность вправе ждать от него новых достижений.

Объяснительная записка к годовому отчету за 1934 г.119.

[Начало 1935 г.]

1. Репертуар и тематика.

МХТ 2 на нынешнем этапе своего развития рассматривает себя как театр реалистический как по своему содержанию, так и по основному методу выражения и обработки сценического образа, стремящийся реалистичность своей сущности наполнить социалистическим качеством. МХТ 2 стремится к значительности, философской наполненности темы. Он борется за активно-творческое отношение к действительности. Создавая из образа драматурга сценические образы, МХТ 2 не рассматривает внутренний мир человека изолированно от окружающей действительности; природу образа он стремится передать в движении, в опосредовании действительности.

В 1934 г. МХТ 2 придавал огромное значение практической разработке творческих проблем, стилю, методу, проблеме режиссуры, проблеме художника. Каждая новая постановка рассматривалась в аспекте стиля и метода театра. Всеми компонентами театрального искусства МХТ 2 стремился выразить единство метода и стиля.

МХТ 2 стремится к созданию спектаклей, ярких по форме выражения и глубоких по содержанию. Всячески стимулируя рост собственной режиссуры, МХТ 2 считает необходимым создать вокруг театра крепкий актив художников, которые давали бы внешнюю форму спектаклю, и сплоченную группу драматургов.

В середине 1934 г. Театр разработал трехлетний репертуарный план. И исходя из этого плана, театр определил репертуар как на 1934 г., так и на предстоящий 1935-й год. Театр полагал, что не любая тема, не любая хорошая пьеса может прозвучать со сцены нашего театра. МХТ 2 считает, что в классическом репертуаре жанры комедии, исторической драмы и трагедии наиболее приближаются к творческим возможностям театра.

В отношении современной тематики МХТ 2 стремится ак тивно выражать действительность во времени и пространстве. Его творческое внимание направлено к живому, активному, классово-действенному человеку. Это мы считаем генеральной темой в нашем советском репертуаре и это находило и находит свою реализацию в соответствующих постановках 1934 года.

В 1934 году МХТ 2 не только выполнил весь намеченный репертуарный план, осуществив постановки: «Смерть Иоанна Грозного» А.Толстого (обще-идейный пересмотр и новое оформление), «Часовщик и курица» И.Кочерги (пьеса, премированная на Всесоюзном Правительственном конкурсе), «Хорошая жизнь» С.Амаглобели, «Испанский священник» Дж.Флетчера, но и также подготовил к выпуску на сцене спектакль, посвященный 75-летию со дня рождения А.П.Чехова «В овраге» и постановку молодой режиссуры – Е.Гурова и П.Ермилова – «Комик XVII столетия». В 1934 г. театр поставил две пьесы советских авторов и две пьесы классического репертуара.

Одновременно с разработкой творческих путей театра, разработкой 3-летнего репертуарного плана, МХТ 2 стал на путь создания творческого актива советских драматургов вокруг театра. Театр разместил заказы на новые пьесы нижеследующим драматургам: К.Финну, Л.Славину, А.Н.Толстому, А.Н.Афиногенову, С.Мстиславскому, Ю.Олеше и другим. Из заказанных пьес театр в непродолжительном времени выпускает пьесу К.Финна «Свидание».

II. Научно-исследовательская работа.

В 1934 г. в т-ре велась работа по изучению репетиционной работы и творческого метода отдельных режиссеров и актеров, путем фиксации творческого процесса научным работником театра и командированными на практику лаборантами-режиссерами и театроведами Теакомбината. Таким образом были изучены «Часовщик и курица» Ив.Кочерги и «Испанский священник» Флетчера. Эти записи являются важнейшим материалом для проработки основ методологии МХТ 2.

Мастерами театра были прочитаны доклады по отдельным вопросам методологии т-ра («Творческие пути МХТ 2» – Берсенев, «Работа над образом» – Бирман, «Создание спектакля» – Чебан, Залесский о трехлетнем репертуарном плане), специально для молодежи театра и учебно-вспомогательной части был проведен цикл лекций об истории Студии – Гиацинтовой и Подгорным и о МХТ и его системе – Соболевым.

Ответственные работники театра выступали в общей и специальной прессе со статьями, докладами и рефератами по вопросам репертуара, метода и творчества мастеров.

Придавая огромное значение созданию Пушкинского спектакля, кроме специально созданной Пушкинской комиссии, будет проведено 5 консультаций пушкиноведов. Такие же консультации будут проведены и по спектаклям классического репертуара: Чехов, Толстой, Островский.

Театр собрал материал для выпуска сборника статей, посвященных истории и методам МХТ 2, а также творческим характеристикам отдельных мастеров. Будет поставлен ряд докладов в ВТО и Клубе мастеров искусств на темы, выдвинутые новым этапом творческой жизни МХТ 2 (напр., Берсенев «ГМХТ 2 и художники», Залесский «МХТ 2 на новом этапе» и др.).

В связи с постановкой Чехова «В овраге» научным работником театра Соболевым разработан цикл лекций методологического и технологического характера, посвященный как творчеству Чехова, так и сценической интерпретации его драматургии.

В 1934 г. работа Музейной части заключалась в собирании материалов по истории т-ра, приведении в порядок уже имеющихся в т-ре и устройство выставок.

Музеем были устроены выставки: «Этапы театра» (1913–1934 гг.), «Комедия Шекспира на русской сцене», «Исторические пьесы на сцене МХТ 2», «Реконструкция транспорта», «10 лет театра».

III. Массовая работа.

В 1934 г. выпущено 2 массовых популярных газеты на темы текущих постановок: «Смех Шекспира», «Мастера времени», либретто к «Смерти Иоанна Грозного» и 4 массовых брошюры «Хорошая жизнь», «Испанский священник», «Гастрольная поездка», «Театр в походе».

Были организованы две стационарные выставки: «Этапы Студии – МХТ 2», «10 лет МХТ 2» и к текущим постановкам: «Комедии Шекспира», «Исторический репертуар МХТ 2» и тематические «Реконструкция транспорта» и «Перестройка Москвы».

Проводились вступительные слова к спектаклям: «Часовщик и курица», «Чудак», «12-я ночь», «Суд», «Сверчок на печи», «Не все коту масленица» – работниками театра тт. Залесским, Денисовой и Соболевым. […]

Театр периодически снабжал драматической литературой колхозные и совхозные кружки теа-самодеятельности.

Во время гастрольной поездки театром были обслужены части Красной Армии в г. Киеве, где были даны 2 спектакля – «Чудак» и «Не все коту масленица» и 3 концерта; в г. Одесса – 1 спектакль «Чудак» и 1 концерт.

На промышленных предприятиях были организованы в г. Киеве 5 встреч-концертов с рабочими и в г. Одессе – 4 концерта. Отзывы, полученные от Красной Армии и предприятий, говорят о высоком качестве проведенной работы.

В течение 2-х месяцев в летний период бригада ГМХТ 2 в составе 7-ми чел. проводила культ.-художественную работу и обслужила концертами лагеря Белорусского воен. округа. Бригада получила почетную грамоту. […]

В 1934 г. в подшефном городке Метростроя театром было проведено 4 спектакля: «Чудак» и Чеховский спектакль, 1 концерт. Выделен руководитель драмкружка т. Шелапутин, проведена лекция о Маяковском т. Далматовым, консультации по вопросам оформления сцены клуба и городка в Октябрьские дни проф. Мюллером. В течение года для рабочих Метростроя было предоставлено 2 500 бесплатных мест на спектакли театра.

В подшефной Академии им. Фрунзе в течение 34 года театром было проведено 5 спектаклей: «Чудак», «12-я ночь», «Часовщик и курица», «Хорошая жизнь», «Жизнь зовет» и 1 концерт. Для руководства художественной самодеятельностью курсантов были выделены тт. Гуров, Соколова и Смородинов.

Проведены 3 лекции тт. Залесским и Соболевым по вопросам истории и творческого метода театра.

Театр ежедневно предоставляет 4 места на спектакль и 75 мест на каждую генеральную репетицию новой постановки.

IV. Прочая деятельность театра.

При Дирекции учреждена как совещательный орган Художественная коллегия под председательством Директора и Художественного руководителя И.Н.Берсенева, в состав которой, утвержденный Управлением театрами НКПроса, входят: Замдиректора и Зав литчастью В.Ф.Залесский; заслуженные артисты С.Г.Бирман, С.В.Гиацинтова, Л.И.Дейкун, А.М.Азарин, В.В.Готовцев, А.И.Чебан, артист А.Г.Вовси, художник-консультант В.А.Фаворский, ученый секретарь Ю.В.Соболев. Кроме того, в порядке кооптации Дирекцией привлечены к участию в Коллегии: зав худ.-постан. частью проф. Мюллер В.Н., зав. Муз. частью и дирижер Рахманов Н.Н., режиссеры т-ра: Б.М.Афонин, В.А.Подгорный (засл. арт.), Б.Н.Норд, В.Н.Татаринов, А.Г.Шишков, научн. сотрудн. Денисова Л.Ф.

Художественная коллегия участвовала в обсуждении планов Дирекции, касающихся творческой линии театра: трехлетний репертуарный план, производственно-репертуарный план 1934/35 г., обсуждала режиссерские экспликации, макеты постановок; составы исполнителей и режиссуры. Художественная коллегия выделяла особые комиссии по разработке творческого метода, издательско-редакционную: пушкинскую (по созданию спектакля, посвященного памяти Пушкина); созывала совещания консультантов-специалистов по вопросам литературы и драматургии в связи с работами по составлению репертуарных планов. Художественная коллегия принимала ближайшее участие в разработке планов, в проведении ученой и учебной работы т-ра. Члены Художественной коллегии принимали обязательное участие на всех производственных совещаниях, посвященных творческим вопросам: чтение новых пьес, обсуждение показов и генеральных репетиций и проч.

С 1-го января Художественная коллегия переименовывается в Художественный совет при Дирекции в прежнем составе.

При Дирекции учреждено Бюро по художественному руководству колхозно-совхозными театрами Саратовского края. Конкретно работа МХТ 2 в деле помощи этим театрам выразилась: в командировке 3-х режиссеров, прикрепленных к 3-м колхозно-совхозным театрам края, причем один из них будет работать в течение 6-ти месяцев, двое других уже провели по одной постановке и в 1935 г. осуществят еще по одной режиссерской работе. Постоянные же режиссеры из числа штатных работников театра края, в свою очередь, получают командировку в МХТ 2, где они под руководством мастеров т-ра разрабатывают свои очередные постановки для колхозно-совхозных театров на 1935 г. В сентябре м-це проводились занятия в семинаре под руководством ведущих работников МХТ 2 для колхозно-совхозных режиссеров. В декабре 1934 г. командированным из Саратовского края режиссерам был прочитан цикл лекций о творческом методе МХТ 2.

V. Кадры.

a) Театральное училище.

В 1934 г. принято на 1 курс Театрального уч-ща 35 чел. Отсева не было.

Соц. происхождение учащихся:

Дети рабочих – 10 ч.

крестьян – 1

служащих – 24.

Из них 6 чел. комсомольцы, 1 член Партии ВКП(б).

В среднем курс идет не ниже удовлетворительного, но есть и хорошие отметки. Предполагается отсев не более 2–5 человек.

Начало учебного года 1 октября 1934 г.

За октябрь и ноябрь м-цы пропущено в связи с производственными моментами:

по мастерству актера 18 ч.

музыкальн. образ. 2

ритмике 6

гимнастике 3.

В связи со служебными командировками:

по литературе 2 ч.

по ознакомлен. с соврем. театром 4.

По болезням преподавателей и разным причинам:

Ритмика 3 ч.

Русск. яз. 4 ч.

Гимнастика 3 ч.

Муз. образ. 4.

Пропущенные часы будут возмещены уплотнением рабочего времени.

О приеме было напечатано в газетах и расклеены объявления по городу. Кроме того, анкеты и оповещения о приеме были разосланы в воинские части для привлечения на испытание контингента красноармейцев, оставляющих службу по мобилизации.

Просмотры молодежных сил по кружкам самодеятельности.

Высылка анкет в подшефную Тульскую МТС.

Переписка и высылка анкет по почте разным лицам.

Всего было выдано свыше 900 анкет, возвращено заполненными и оформленными 624 заявления.

Допущено к конкурсу 121 ч.

59 мужчин и 62 женщины.

Принято на 1-й курс 35 ч.

17 мужчин и 18 женщин.

Выдана стипендия 22 учащимся в размере 50 р. в м-ц каждому. Помещено в общежитие 4 ч. и обеспечены постельным бельем.

б) Повышение квалификации.

При ГМХТ 2 уже второй год существует филиал Института повышения квалификации, учебные планы и занятия в котором проводятся по утвержденным институтом программам.

В 1934 г. проходились следующие теоретические дисциплины: 1) диалектический материализм (проф. Коган), 2) история западноевропейского театра – итальянский (проф. Дживелегов), французский (Т.Дынник), испанский театр (С.С.Игнатов).

Слушатели – 30 ч. из состава труппы. Метод занятий лекционный с проработкой учащимися отдельных заданий. Практикуются коллоквиумы и консультации, особенно успешно проводимые по диамату.

В целях увязки производственно-творческой жизни театра с занятиями в Филиале в течение января – апреля 1934 г. проводился семинар по изучению творчества Чехова (руководитель Ю.В.Соболев) ввиду включения в репертуар театра чеховского спектакля «В овраге».

Помимо теоретических курсов весь год велись занятия и по технологическим предметам: постановка голоса, дикция, гимнастика, с января по май 1934 г. – движение и с ноября 1934 г. танцы. Посещаемость 100%-ная.

Нужно отметить особое внимание учащихся к изучению диалектического материализма, что, несомненно, благотворно сказалось на повышении уровня знаний и оказало свое влияние в вопросе выработки мировоззрения.

Одним из существенных недостатков постановки дела следует признать малый охват, что объясняется перегруженностью актерского состава, ведущего большую производственную и общественную работу.

VI. Политико-просветительская работа.

В течение 34-го года работали два кружка политграмоты повышенного и пониженного типа; в настоящее время организован кружок по истории партии. Ведутся занятия по изучению французского и немецкого языков.

Неоднократно ставились доклады на общественно-политические и культурно-просветительские доклады [так!]: две лекции о социалистическом реализме и об итогах Всесоюзного съезда писателей (тт. Залесский и Афиногенов), «10 лет советской литературы и театра» (лектора тт. Заяицкий и Оружейников), лекцию о Вл. Ил. Ленине и его взглядах об искусстве прочел О.Литовский.

В течение года не реже одного раза в м-ц проводились экскурсии в музеи, причем посещение Третьяковской галереи и Музея изящных искусств носило характер цикловых экскурсий-лекций. В связи с постановкой «Испанского священника» было проведено 2 экскурсии по изучении испанской живописи. Состоялись экскурсии также и в Музей Революции и в Кремль. Были поставлены доклады по изучению итогов и решений XVII Съезда партии и в 2-х беседах, проведенных т. Залесским, прорабатывались вопросы 2-й Пятилетки.

VII. Выдвижение и продвижение.

В 1934 г. начата организация молодыми силами т-ра спектакля пьесы Островского «Комик XVII столетия» (молодая режиссура – Е.А.Гуров и П.Д.Ермилов).

Привлечено к работе в основном репертуаре до 80% молодежи театра:

«Часовщик и курица» (Дементьева, Лебедева, Вовси – в центральных ролях);

«Хорошая жизнь» (Соколова, Антонов – ведущие роли, Норд – молодой режиссер в качестве сорежиссера).

«Испанский священник» (Вовси, Палин – ведущие роли).

Выдвинуты в качестве художественных руководителей

а) Театра транспорта (актер Б.М.Афонин, поручена ответственная руководящая художественная работа).

б) Совхозно-колхозными т-рами (Саратовского края) – тт. С.В.Попов (г. Пугачевск), Н.П.Николаевский (г. Петровск), Е.А.Токмаков (г. Балашов).

в) Театра водников – т. Ермилов.

По линии хозяйственной выдвинут на должность кассира расчетной кассы т-ра гардеробщик т. Мурашкин, вполне оправдавший себя на этой работе.

VIII. Охрана труда и быт.

За 1934 г. по части улучшения техники безопасности осуществлены элементарные ограждения станков и машин, по части санитарии и гигиены увеличено число вытяжных вентиляторов и рукомойников, установлено снабжение мылом и полотенцами, установлены озонаторы, физиологич. уборные снабжались озонаторами, окрашены масляной краской, равно как и ванные.

Медицинское обслуживание осуществлялось штатными врачами: терапевтом, специалистом по горловым и грудным болезням и зубным врачом, аптека т-ра снабжалась медикаментами.

Поликлиника обслуживала всех нуждавшихся в ее помощи работников т-ра.

По части питания и снабжения работников т-ра обслуживал Театральный ЗРК, куда для усиления оборотных средств Дирекцией было внесено 18 000 р.

Закрытая столовая и буфет полностью обслуживали работников внутри театра.

IX. Финансовая отчетность и выполнение финплана.

Несмотря на отмену четырех вечерних и одного утренника в декабре в дни траура по случаю смерти тов. Кирова, что составило убыток для театра р. 37 000 (из расчета среднего декабрьского сбора), театр перевыполнил доход от сборов на стационаре на р. 45 427. 50, вследствие увеличения расценки мест с 1-го сентября, утвержденной Наркомпросом. Увеличение сборов по гастролям объясняется увеличением количества спектаклей до 60 вместо намеченных по плану 30. Недобор по доходам от арендных статей произошел из-за невозможности сдачи зрительного зала летом вследствие происходившего большого капитального ремонта. Недобор по столовой и буфету объясняется снижением с 1-го февраля по предписанию Советского контроля цен по буфету для зрителя и передачи с 1 ноября буфета Буфетному комбинату треста ресторанов, что отразилось на результате деятельности столовой (убыток).

Увеличение расходов по электроэнергии на р. 38 912.95 объясняется введением в начале 1934 г. удвоенного тарифа на электроэнергию и в незначительной части необходимостью усиления световых эффектов по спектаклям (постановочный расход) и увеличением площади в связи с реконструкцией помещения (хоз. расход).

Увеличение независимых расходов объясняется непредусмотренным планом расходов на литфонд р. 15 798.23 и комиссией по распространению билетов.

Увеличение расходов по комиссии за распределение билетов объясняется увеличением распространения билетов ЦТК по целевым спектаклям.

Повышение расходов по массовой работе произошло вследствие усиленной работы по шефству над Тульским металлокомбинатом и Тульской МТС, театром ЦК ж.д., Метростроем, Академией им. Фрунзе.

Экономия по хозяйственным расходам объясняется сокращением расходов по отоплению вследствие приобретения театром грузовой автомашины, удешевившей транспортные расходы по перевозке топлива.

Увеличение расходов по гастролям вытекает из-за увеличения по ним доходов в связи с увеличением объема гастрольной поездки.

Уменьшение расходов по столовой-буфету объясняется сдачей буфета для зрителя Буфетному комбинату треста ресторанов.

По ст. 15 счета накоплений и потерь расходы разные. Р. 14 372 включат: р. 5 000 – расходы по организации выставки «Театральные художники за 15 лет» по распоряжению Наркомпроса РСФСР 9/V-34 г. за № 894/600/48. Р. 5 087.30 – расходы по похоронам одного из основателей театра режиссера и зав худ.-пост. частью С.И.Хачатурова, санкционированные Наркомпросом 7/VII-34 г. № 1487; р. 2 116.58 – расходы, связанные с участием в похоронах народного артиста Л.В.Собинова, народного артиста И.Н.Певцова, засл. артиста О.Н.Басова и расходы по оформлению фасада здания и внутреннего помещения т-ра в траурные дни по случаю смерти т. Кирова С.М. Р. 1 697.43, уплаченные по внеплановым ссудам из-за отсутствия у театра оборотных средств в пассивный период, р. 471.20 – несписанное перечисление Соцстраха по бюджетному счету в МОК Госбанка по вине банка.

По ст.10 счета Накоплений и потерь доходы разные. Р. 5 164.91 составились из р. 2 279.42 полученные, 1 620.80 от реализации театрального имущества и материалов в порядке мобилизации внутренних ресурсов, р. 296.18 – от выявленных периодически в течение года излишков материалов, р. 600 – от проката театрального имущества и р. 368.51 – от недополученной в течение года разными работниками театра зарплаты.

По расходам будущего года значатся затраты в сумме р. 1 437.60, включающие в себя подписку на газету и журналы на 1935 г.

Доходы будущего отчетного периода в сумме р. 2 545.57 составляют выручку от предварительной продажи билетов на спектакли в январе 1935 г.120.

XIII. Учет, отчетность и финансовая дисциплина.

Бухгалтерия театра с 1932 г. работает по усовершенствованной системе Копиручета. Все требуемые отчетные материалы как бухгалтерского, так и статистического характера представлялись в соответствующие инстанции в установленные сроки при удовлетворительном их качестве в полном соответствии с преподанными Управлением театрами Наркомпроса инструкциями по учету и отчетности.

По отчету за предыдущий год, представленному ранее срока на 10 дней, состояние учета и отчетности балансовой Комиссией было признано следующее:

В отношении выполнения сметной и финансовой дисциплины было признано невыполнение финансового плана и нарушение сметной и финансовой дисциплины со стороны бывшего руководства театра.

Новое руководство театра с самого начала года провело решительные мероприятия к упорядочению финансово-хозяйственной работы, и на этой основе проходила вся дальнейшая деятельность названного участка. Организационный и оперативный разрыв между отдельными частями был ликвидирован полностью. Отдельные попытки нарушения планово-финансовой дисциплины со стороны некоторых работников цехов пресекались немедленно на специально созываемых Дирекцией совещаниях с зав частями по вопросам планово-финансовой дисциплины и борьбы за нее.

В результате признанное Балансовой комиссией на начало 34 года финансовое положение напряженным к концу года выявилось укрепленным.

Директор

Главн. бухгалтер Байков

Постановление Управления театрами НКП РСФСР от 5 февраля 1935 г. о деятельности ГМХТ 2 за 1934 г. и об утверждении производственного плана на 1935 г.121.

1. Констатировать, что Московск. Художественный театр 2-й в течение 1934 г. продолжал развиваться с яркими положительными показателями. Театр сумел занять творческой работой весь наличный актерский состав, сумел выдвинуть собственные режиссерские силы, вовлечь в работу над художественным оформлением спектаклей ряд блестящих и оригинальных художников, развить живые темпы работы, осуществить в своей деятельности принцип строгой плановости. Отметить в частности, что:

а) Репертуарная политика Театра определилась борьбой с серостью и нечеткостью творческих намерений, характеризующих прошлое театра, за четкую принципиальную линию. Эта линия определяется преобладанием комедийных жанров, интересую щих театр в первую очередь, и стремлением к глубокому раскрытию исторических трагедий. Классическая и советская комедия преобладают в репертуаре т-ра. Театр продолжает работать над Шекспиром. Театр пересматривает свои прежние постановки исторических трагедий («Смерть Иоанна Грозного», «Петр Первый»). Театру принадлежит честь постановки классической комедии одного из самых блестящих елизаветинцев – Флетчера. Театр начинает серьезно работать над Островским. Театр показал свою способность к глубокому современному истолкованию классических произведений и глубокому раскрытию политически актуальной современной темы.

В театре ведется планомерная работа по организации репертуара. Одним из первых театр выработал свой репертуарно-тематический план на ряд ближайших лет. Театр сумел сохранить и укрепить связи с рядом советских драматургов. Театр имеет насыщенный и содержательный репертуарный план.

б) В 1934 году театр показал рост своей основной режиссуры (Бирман) и выдвинул ряд новых режиссерских сил (Гуров, Ермилов, Шишков, Норд и Азарин).

В основном режиссерская проблема разрешена театром удовлетворительно. Это не означает, что в этой области работы у театра нет никаких ошибок и никаких опасностей. Форма спектакля часто чрезмерно зависит от макета художника, дающего зрительно-пространственное разрешение спектакля, а не от оригинальной и глубокой мысли режиссера. Только в постановке «Испанского священника» художник принужден был (после длительной борьбы) подчиниться творческой воле и замыслу режиссера 122. В других случаях замысел и творческая воля художника тяготела над замыслом режиссера и его всецело определяла.

в) Четкость и полнота репертуарных намерений театра объясняется не только общим творческим подъемом, который переживает театр, но также и четкостью продуманной и планомерной работы литературно-репертуарной части театра.

Издание многотиражки и комментированных программ к спектаклям, организация работы с драматургами стоят на большой высоте. Это не исключает ряда допущенных ошибок, в особенности неудачного содержания брошюры, выпущенной к «Хорошей жизни».

г) Театр ведет ценную работу по руководству Транспортным театром ЦК железнодорожников, который становится в творчес ком отношении филиалом МХТ 2 (режиссерская работа Афонина, Дейкун, Готовцева).

д) Культурно-массовая работа театра со зрителем развернута очень широко, но нуждается в ряде корректив.

Театр шефствует полтора года над Тульским металлокомбинатом и Тульской МТС. Работа проводится путем посылки режиссера для помощи массовой худож. самодеятельности и художественных бригад.

Театр шефствует также над метрогородком «Лось», где проводит довольно значительную и интересную по форме и содержанию работу: а) художественное чтение в бараках (по отзывам, это мероприятие пользуется большим успехом); б) тематический концерт, посвященный творчеству Чехова; в) организация драмкружка под руководством т. Шелапутина; г) показ в Октябрьские дни спектакля «Чудак» со вступительным словом для метрогородка; д) выработка плана лекций общеполитического и культурного порядка; е) помощь в оформлении клуба.

Выставки, организованные в т-ре, не всегда сопровождаются необходимой методической работой. Выставка «Архитектура новой Москвы» носит односторонний характер (снимки внутреннего и внешнего оформления одного дома). Консультации к выставкам нет.

2. Выполнение репертуарно-производственного плана на 1934 г. признать вполне удовлетворительным. Театр показал в новом оформлении и другой трактовке «Двенадцатую ночь» Шекспира, премированную комедию Кочерги «Часовщик и курица», комедию Амаглобели «Хорошая жизнь» и комедию Флетчера «Испанский священник».

Театр подготовил ряд других спектаклей и работает над осуществлением репертуарного плана на 1935 г. Должна быть отмечена громадная и успешная работа театра над текстом советских комедий Кочерги и Амаглобели. Обе пьесы превращены в интересные и жизнерадостные спектакли, заражающие своим добрым [бодрым] темпом и воодушевлением. Вершиной творческих достижений театра должны быть признаны постановки комедий Шекспира и Флетчера. В «Двенадцатой ночи» театр показал глубокое понимание характера комедий Шекспира. Частичная неровность исполнения и некоторый налет академизма в форме спектакля мешают признать этот спектакль лучшим в репертуаре театра.

В «Испанском священнике» театр сумел передать жизнерадостный и самоуверенный дух эпохи Возрождения, наполнить спектакль величайшим эмоциональным подъемом нашего времени и найти четкую и яркую форму в результате настойчивой и глубокой работы режиссера с художником и актерами.

3. Репертуарный план на 1935 г. утвердить в следующем составе: «Свидание» Финна в постановке Чебана и Азарина, Чеховский спектакль в постановке Дейкун и Шишкова, «Комик XVII столетия» в постановке Гурова и Ермилова, «Мольба о жизни» Ж.Деваля в постановке Берсенева, «Шахнаме» Джанана в постановке Татаринова и «Собака садовника» Лопе де Вега в постановке Бирман.

Признать удачной и творчески продуктивной мысль театра поставить к пушкинской годовщине «Пиковую даму» с сохранением повествовательного стиля и полного текста гениальной новеллы. Поручить дирекции провести глубокую подготовительную работу к этой постановке с начала 35 г.

Принять к сведению заявление Дирекции о коренном пересмотре текста трактовки текста А.Н.Толстого «Петр 1-й» и о радикальной переделке спектакля.

4. Для выработки более высоких художественных форм по ознакомлению рабочего зрителя с культурным наследством и повышением творческой загрузки отдельных актеров, внести в план работы театра подготовку тематических литературных вечеров (вечер Чехова, Пушкина и т.д.), выделяя режиссеров для проведения означенной работы.

II. Экономические показатели и приходно-расходная часть плана.

А. Итоги финансово-хозяйственной деятельности.

I. Анализ и оценку финансово-хозяйственной деятельности за 1934 г. произвести при рассмотрении отчета за 1934 год.

Б. Экономические показатели и приходная часть плана.

В. Расходная часть плана.

Г. О переработке плана.

Обязать Дирекцию представить в УТЗП в срок по его указанию: а) переработанный, согласно настоящего постановления, произв. фин. план. б) директивный баланс и финплан 123.

Объяснительная записка к годовому отчету за 1935 год 124.

[Начало 1936 г.]

1. Репертуар и тематика.

[…] В 1935 году театр поставил: «В овраге», «Свидание», «Комик XVII столетия» и «Мольба о жизни».

Большое внимание МХТ 2 уделяет вопросу создания советской пьесы к 20-летию Октябрьской Революции.

МХТ 2 заключил договора на Октябрьскую пьесу с Афиногеновым, Вс.Ивановым, С.Мстиславским, молодым ленинградским драматургом Розеном. Кроме того, театр ведет переговоры и предполагает заключить договора с Л.Леоновым, А.Толстым, Л.Первомайским, В.Вишневским и группой молодых драматургов.

МХТ 2 организовал из молодых драматургов Институт ассистентов при режиссерских группах. Считая необходимым воспитание молодых драматургических кадров, театр прикрепил к режиссерам, работающим над новыми постановками, несколько драматургов (Копков, Вейс, Липкин), для того чтобы они в совместной работе практически познали метод театра, уяснили для себя те требования, которые предъявляет театр драматургу. После прохождения такой практики театр предполагает заказать этим товарищам пьесы. Этот совершенно новый опыт работы с драматургом театр применил в надежде, что он даст благоприятные результаты и практически поможет росту молодых кадров.

К работе по осуществлению намеченного репертуара привлечены следующие режиссеры МХТ 2: Бирман, Азарин, Чебан, Готовцев, Берсенев, Шишков, Норд, Татаринов, Гиацинтова, Дейкун и Гуров.

Большое внимание театр уделяет проблеме художника. В 1936 году над новыми постановками будут работать Виктор Шестаков, А.Дейнека, В.Татлин, В.Фаворский, С.Герасимов.

Кроме намеченного репертуарного плана МХТ 2 предполагает поставить одну постановку для выездных спектаклей (в том числе в Красную Армию).

Свой репертуарный план театр строит на учете максимальной загрузки актеров в новой работе и рационального использования основных ведущих творческих кадров.

В 1935 году в театре, как и в предшествовавший год, велась работа по изучению истории спектакля и творческого метода отде льных режиссеров и актеров. Для этой работы специально был приглашен работник, рекомендованный Сектором театров УЗП тов. Денисова. Однако данный научный работник не сумел войти в сущность работы и ограничивался поверхностными замечаниями по истории спектакля «Часовщик и курица» и «Испанский священник». В настоящее время должность научного сотрудника является вакантной. Сейчас по истории спектакля «Васса Железнова», предполагающегося в марте месяце 1936 г., работает тов. Гайгерова, направленная к нам для дипломной работы Театральным институтом и Сектором кадров УТЗП.

В связи с подготовкой Пушкинского спектакля было проведено 8 заседаний режиссерского совета с участием тт. Новицкого, Афиногенова и др. представителей критики и писательской общественности.

Театр предполагает создать отдельный спектакль, посвященный Пушкинской эпохе. С этой целью театр вошел в творческие отношения с драматургом и публицистом М.С.Гусом, в течение долгого времени изучавшего Пушкинскую эпоху и Пушкинское наследство. МХТ 2 предполагает совместно с тов. Гусом создать пьесу и спектакль, который мог бы быть поставлен вслед за Пушкинским спектаклем. В настоящее время автор совместно со специально выделенной тройкой по Пушкинскому спектаклю – Подгорным, Залесским и Соболевым, – разработал подробный сценарий будущей пьесы. Эту работу, имеющую большое научное и творческое значение для театра, предполагается закончить к марту месяцу 1936 года. […]

4. Финансовая отчетность и выполнение финплана. Недобор по спектаклям на стационаре в сумме – 53,7 тысяч рублей произошел по следующим причинам. Во-первых, во втором полугодии отчетного года ЦТК уплачивала театру меньшие против установленных по плану лимитов суммы за спектакли, взамен чего не взимала с театра комиссии, что составило по расходам 36,9 тыс. рубл. Во-вторых, в январе был отменен спектакль по случаю смерти В.В.Куйбышева 125, а в феврале по распоряжению НКП был предоставлен бесплатный вечерний спектакль Красной Армии по случаю XVII-летия со дня ее организации. Эти два обстоятельства составили недобор 19,3 тыс. рубл. В-третьих, театр начал ранее установленного промфинпланом сроки гастролей в Ленинграде, вследствие чего на стационаре не доиграно было 15 спектаклей, перекрытых гастролью.

Увеличение доходов по гастролям объясняется, во-первых, увеличением количества спектаклей до 40 вместо намеченных по плану 30, и, во-вторых, увеличением сбора до 8 000 вместо планового 7 000 126.

Увеличение доходов по выездным спектаклям произошло вследствие увеличения сбора по спектаклям.

Театр выпустил в отчетном году четыре постановки вместо предположенных по плану пяти, хотя пятая плановая постановка и шестая сверхплановая «Бегство» оказались оформленными на 75%127. Невозможность выпуска пятой постановки объясняется исчерпанием средств, предусмотренных на постановки отчетного года. Затраты на четыре новые постановки средств, утвержденных по плану на пять постановок, объясняется, во-первых, приглашением в театр таких выдающихся художников декоративного искусства, как засл. деятель искусств Татлин, как профессор Фаворский, что потребовало дополнительных затрат на качество отделки оформления новых постановок, и во-вторых, вследствие того, что в последнем квартале 35-го года большое количество материалов, пошедших на оформление постановок, пришлось покупать не по оптовым базовым ценам, а по ценам розничной продажи 128. […]

Директор /Берсенев/

Главный бухгалтер /Байков/

Производственно-финансовый план на 1936 год. Объяснительная записка 129.

[Начало 1936 г.]

1. Организационные мероприятия. Организационное построение театра и его структурное управление соответствует постановлению Совещания УТ НКПроса от 1934 г. В течение 1935 года распоряжением УТ помдиректора по административно-хозяйственной части был переведен в заместители директора по административно-хозяйственной части. Инспектор театра (главный администратор) был назначен помдиректора с исполнением прежних обязанностей.

В течение 1935 года руководство театра уточнило обязанности как заместителя директора, так и заведующих отдельными частями и цехами.

В связи с возросшими задачами по управлению театром, ростом количества постановок, новым положением о реализации театральных билетов и видах посещений, структура управления остается прежней, за исключением упразднения должности помдиректора.

Приложение: Структура управления театром (см. форму № 2)130.

2. Репертуар и тематика. […] В 1936 году МХТ 2 предполагает осуществить на основной сцене 5 постановок – «Начало жизни» Л.Первомайского, «Васса Железнова» М.Горького 131, «Собака садовника» Лопе де Вега в новом переводе Лозинского 132, возобновить в новом оформлении и вводом новых исполнителей «Униженные и оскорбленные» по Достоевскому. Пятой постановкой намечена советская пьеса из числа заказанных советским драматургам.

В 1936 году будут закончены в основном все работы по подготовке Пушкинского спектакля. Работа над циклом пушкинских драм «Каменный гость», «Пир во время чумы» и «Моцарт и Сальери»133 начнется с января месяца 1936 года. Таким образом, эту ответственную постановку мы должны рассматривать как шестую постановку 1936 года.

Для постановки выездного спектакля намечена пьеса «Бегство» Щеглова, которая в настоящее время заново перерабатывается, и возобновление в новой редакции «Господа Головлевы» (по Салтыкову-Щедрину).

Эти спектакли нами будут выпущены в счет общей суммы на новые постановки.

В 1936 году театр ожидает получения новых пьес от следующих авторов: Льва Славина, Ю.Либединского, А.Арбузова, с которыми театр ведет работу и имеет договорные отношения. […]

Приложение: Формы № 4 и 5, таблица использования художественных кадров.

Из текущего репертуара в 1936 году будут ставиться: «12-я ночь», «Испанский священник», «Смерть Иоанна Грозного», «Мольба о жизни», «Комик XVII столетия», «В овраге», «Свидание», «Хорошая жизнь», «Сверчок на печи» и «Не все коту масленица».

Пьесу «Хорошая жизнь» предполагается использовать главным образом для выездных спектаклей. […]

В 1936 году будет проведена большая подготовительная работа по организации юбилея 25-летия МХТ 2. Договорено с Гослитиздатом о выпуске двух книг, посвященных этой дате. Первая книга будет содержать в себе историю МХТ 2-го (от Студии до наших дней). Вторая книга – будет анализ работы мастеров театра. Объем обоих томов – 20 печатных листов.

Одновременно в 1936 году театр предполагает выпустить несколько монографий о мастерах МХТ 2. В первую очередь предполагается выпустить монографии о Гиацинтовой, Бирман, Берсеневе, Чебане, Подгорном; монографию о Гиацинтовой пишет К.Державин. С авторами других монографий ведутся переговоры.

МХТ 2 также предполагает выпустить две брошюры, посвященные спектаклю «12-я ночь» и «Испанский священник».

В 1936 году также предполагается организация докладов отдельных искусствоведов и работников театра по вопросам истории, стиля и метода МХТ 2.

В связи с отделкой нового помещения для Музея предполагается значительно развернуть его работу и сделать открытым для широкой публики.

Приложение: Форма № 6.

4. Массовая работа. […] В 1936 году МХТ 2 предполагает выпустить многотиражку (1 раз в месяц). Кроме того, по примеру прошлых лет театр будет издавать к новым постановкам печатные брошюры для массового обслуживания зрителей к спектаклям «Начало жизни», «Васса Железнова», «Собака садовника», «Униженные и оскорбленные», «Гастрольная поездка 1936 г.». […]

7. Планово-финансовая дисциплина. В 1936 году в связи с новыми обязательствами эксплуатационной деятельности театра принимаются дальнейшие мероприятия по линии укрепления планово-финансовой дисциплины. Вводится точное планирование новых постановок, рационализируется процесс подготовки и создания спектакля путем своевременного изготовления макетов, равномерного распределения работы по цехам, своевременной и рациональной закупки материалов. В виде опыта предполагается перевести на хозрасчет Постановочную часть. Пересмотреть нормы выработки работников технических цехов и перевести отдельные цеха на сдельщину, чтобы этим стимулировать развитие методов стахановского движения 134.

Замдиректора Залесский

Гл. бухгалтер Байков

МХАТ Второй

Свидетельства и документы

1926–1936

МХАТ Второй: книга вторая

Список сокращений

Хроника. 1926–1927

1926

Размышления о бренном

1927

Внутри МХАТ II

Б.Алперс. Творческий путь Московского Художественного театра Второго1.

Стенограммы выступлений на производственном совещании труппы МХАТ 2-го Творческий метод МХАТ 2-го

Тезисы по докладам творческого метода МХТ 229.

Доклад Б.М.Сушкевича30.

Доклад И.Н.Берсенева91.

Заседание художественной коллегии187.

Тезисы доклада дирекции ГМХТ 2. Итоги1. [Сезон 1930/31 г.]

Перспективы.

Тормоза.

Постановление Сектора искусств по докладу Дирекции МХТ 2 о произв. плане на 1933 г.11.

Объяснительная записка к производственно-финансовому плану на 1933 год12.

Протокол Совещания Начальника УТЗП т. Аркадьева с Дирекцией Театра МХТ 2-м по вопросу о финансовом положении22.

Собрание в связи с постановлением Наркомпроса об изменении состава руководства23.

Совещание дирекции совместно с представителями Наркомпроса по вопросу производственно-финансового плана66.

Тезисы по докладу И.Н.Берсенева о трехлетнем репертуарно-творческом плане МХТ 299.

МХТ 2 и трехлетний репертуар105.

Постановление УТЗП по итогам работы МХТ 2-го за 1933 г. и производственно-финансовому плану на 1934 год109.

Справка о ходе выполнения репертуарного плана МХАТ 2-го в сезон 1933/34 г.112.

Объяснительная записка к годовому отчету за 1934 г.119.

Постановление Управления театрами НКП РСФСР от 5 февраля 1935 г. о деятельности ГМХТ 2 за 1934 г. и об утверждении производственного плана на 1935 г.121.

Объяснительная записка к годовому отчету за 1935 год124.

Производственно-финансовый план на 1936 год. Объяснительная записка 129.

1936

Указатель имен

Б.Алперс. Творческий путь Московского Художественного театра Второго 1.

Доклад Б.М.Сушкевича 30.

Доклад И.Н.Берсенева 91.

Заседание художественной коллегии 187.

Тезисы доклада дирекции ГМХТ 2. Итоги 1. [Сезон 1930/31 г.]

Объяснительная записка к производственно-финансовому плану на 1933 год 12.

Собрание в связи с постановлением Наркомпроса об изменении состава руководства 23.

Совещание дирекции совместно с представителями Наркомпроса по вопросу производственно-финансового плана 66.

Тезисы по докладу И.Н.Берсенева о трехлетнем репертуарно-творческом плане МХТ 2 99.

Постановление УТЗП по итогам работы МХТ 2-го за 1933 г. и производственно-финансовому плану на 1934 год 109.

Объяснительная записка к годовому отчету за 1935 год 124.