Блюз для тех, кто не сдал ОГЭ

Марина Райкина, Московский комсомолец, 19.05.2024
Лаборатория, которая берет название от фамилии худрука МХТ Константина Хабенского — «АртХаб», продолжает предъявлять творческие результаты на Новой сцене театра. Один из последних — от молодой части труппы — спектакль «Соня-9» по популярному в подростковой среде рэп-комиксу поэта Алексея Олейникова и художника Тимофея Яржомбека.

«Соня-9», являющаяся продолжением книги того же автора «Соня из 7 „Буээ“, — поколенческая история, воплощенная в МХТ режиссером Сашей Золотовицким. И, как всякая поколенческая тематика, она вышла со своими плюсами и минусами, победами и крайностями.

— Я делю мир на баблы, кадры и фреймы… — сообщает милая невысокого росточка девушка. Светлые волосы в каре, глаза с грустинкой. Девушка продолжает: — Это мой комикс. Соня теперь комиксмейкер.

Стоп! Тут стоит пояснить, что „фрейм“ не просто словечко от английского frame (кадр, рамка, каркас), а используется оно в социологии, психологии, коммуникации и означает смысловую рамку, с помощью которой люди осмысливают себя в мире. Другими словами, фрейм — устойчивая структура и даже когнитивное образование: знания и ожидания. 

Как вы понимаете, все серьезно, а тут какая-то Соня с группой товарищей. Но книгу про девочку Соню написал не просто поэт Олейников, а поэт, серьезно погруженный в школьную проблематику как до сих пор практикующий педагог. Так что такому человеку можно верить. Все, что он наблюдал и наблюдает в среде подростков, — недалеко от правды, остроумно окрашенной его поэтическим талантом. Во всяком случае, стихи в стиле рэп удались и в книге снабжены тоже весьма остроумными, но на любителя комиксов рисунками Тимофея Яржомбека.

Пять молодых артистов одеты ярко — художница Натали-Кейт-Пангилинан (сплошные дефисы — что бы это значило?) вдобавок ко всему костюмы разрисовала, приблизив их к стилистике книжной иллюстрации. И это плюс, как и то, что все артисты вживую играют на инструментах, вживую поют рэп. Эффектно сделаны уроки литературы про наших классиков:

Лев-не-калач-Толстой
Ходил по пашне босой…
Приходили к нему французы.
Приходили к нему итальянцы.
Приносили много подарков
В тяжелых заплечных ранцах.
И часы заводные с боем,
Чтобы он не писал Войны с миром
И оставил всех в покое.

Пушкину достанется тоже яркий дивертисмент, но, к сожалению, часть текстов не сразу разберешь, а рассчитывать на то, что в мхатовском зальчике собрались одни фанаты рэпа, не приходится. Остается только гадать, какой фактор помешал зрителю услышать важные для понимания сути тексты: плохо ли выстроенный звук на крохотной сцене, слабое ли владение техникой рэпа или же, наоборот, следование последнему тренду — исполнение „вялым ртом“, когда поющему пофиг, разбирает слушатель/зритель слова или нет. С исполнением блюзовых композиций значительно лучше, и вообще в „Соне“ много яркого и изобретательного, и можно смело утверждать, что зрелищная часть Саше Золотовицкому и компании удалась значительно лучше, чем документальная.

Именно документальная использована для того, чтобы придать серьезность намерениям. Поэтому в ткань музыкального спектакля введены элементы документального театра, то есть эффектные музыкальные номера режиссер режет несколькими монологами от лица одноклассников Сони. Для этого участники спектакля сами собирали информацию, беседуя со знакомыми подростками. В результате из историй, записанных и обработанных, вышел стандартный набор — „странная школа“, „странные одноклассники“, буллинг с их стороны, безответная любовь. Кстати, последняя, в силу своей вечности, прозвучала в отличном исполнении артиста, одетого в костюм зеленого цвета. Фамилия его зрителю неизвестна, так как программка сделана по принципу „могилы неизвестного солдата“ — без персонажей. Зато вся постановочная команда аккуратненько персонифицирована. Я обиделась за артистов, которые честно работали.

Если, согласно задумке режиссера, документальные фрагменты и должны были на контрасте с веселым школьным стебом сфокусировать внимание зрителя на проблемах подростков, то с этой задачей удалось справиться только в первой части — оборвали и затормозили. Не острые, не обжигающие, они оставляли впечатление формального подхода: надо поговорить о том, что болит у подростков, — ну поговорили.

Итак, из громко пропетого и как будто исповедально рассказанного про нынешних подростков, которых представили мхатовские актеры лет на десять их старше, следовало, что они одиноки, не так чтобы агрессивны (жестоких видео и стримов в спектакле не предъявляли), потерпели бы гимн страны перед уроками, но не в исполнении же детского хора. А самый главный месседж от них вынесен в финальный текст, разложенный на голоса. И именно он весьма подпортил приятное впечатление от спектакля (даже рэп не в счет). А именно: их дети, утверждали мхатовцы от лица подростков, одетых в космические комбинезоны, абсолютно толерантны ко всему, чем богат современный мир с его причудливым гендером. Но главное, что они точно не будут такими толстокожими и бесчувственными, как их родители. Какая-то зрительница, судя по возрасту, имеющая дочь или сына-подростка, покидая зал, не выдержала и в сердцах громко высказалась: „Сытое поколение! Лишь бы критиковать — на себя посмотрите“.

Оригинал статьи