Враки, или Завещание барона Мюнхгаузена

Юрий Олеша, автор Художественного театра

Александра Машукова, Медиацентр МХТ, 19.10.2020
В МХТ имени А. П. Чехова идут репетиции пьесы Юрия Олеши «Заговор чувств». Режиссер постановки — Сергей Женовач, премьера намечена на декабрь.



История отношений Юрия Олеши и Художественного театра похожа на айсберг. Наверху — «Три толстяка», единственный спектакль по произведению Олеши, который вышел во МХАТе при жизни писателя. Под водой — несколько лет переговоров и попыток сотрудничества, попыток довольно мучительных.
Во МХАТе мечтали о том, чтобы Олеша стал их автором. Немирович-Данченко в 1931 году отзывался о писателе так: «Из всех пишущих для сцены я чувствую драматурга настоящего пока только в трех — Булгаков, Афиногенов и Олеша». Завлит МХАТа Павел Марков переживал, что Художественный театр упустил пьесу «Заговор чувств» по роману Олеши «Зависть» — в 1929-м ее поставил Театр имени Вахтангова. Марков вообще был очарован блестящим даром Олеши: «Раз его увидев, уже нельзя было позабыть – он врезался в память своей дерзкой необычностью. Проницательные его наблюдения сразу облекались в необыкновенную форму. Среди нас бродил волшебник, охваченный какими- то осенившими его образами. Он был мудр и наивен».



Упустив «Заговор чувств», в 1930 году поставили инсценировку повести «Три толстяка» — МХАТу нужен был спектакль для детей, своего рода замена легендарной «Синей птице». Постановка получилась гротескной, фантасмагоричной и… грациозной, несмотря на то, что три толстяка высились на сцене как три неповоротливых горы.



Евгения Морес, игравшая нежную Суок, облаченную в костюм цирковой балерины, вспоминала: «Цирк – это мне всегда очень нравилось… А какой в этой пьесе текст! “Розы плавали, как лебеди… Этот зонтик, он шелестит, он звенит!” Очень ярко, декоративно, театрально».



В это же время МХАТ заказал Олеше пьесу к 15-летию революции — о новой, советской жизни. И тут начались мучения. Олеша писал разные варианты пьесы — она называлась то «Модест Занд», то «Смерть Занда», то «Нищий», то «Нищета философии». Прочитал во МХАТе, попросили доработать — он переписал, сочиняя, по сути, новую пьесу. И в какой-то момент прислал во МХАТ письмо с такими словами: «Не считайте меня обманщиком, рвачем и мерзавцем. Я пьесу пишу. Но чем же я виноват, что эта работа хрупкая, которая ломается каждую минуту? Я делаю серьезную работу, тема чрезвычайно серьезная для меня – кровавая. (…) Я не могу спешить, я работаю долго! Ну, поймите меня и простите!»
На самом деле в первой половине 30-х Олеша просто замолчал. Фазиль Искандер считал это проявлением стойкости: «Молчание порою требует от писателя не меньшего мужества и таланта. Просто писатель чувствует, что не имеет права говорить ниже того уровня, на котором говорил и писал раньше. А сказать лучше, больше — он чувствует, что пока не может. И предпочитает замолчать совсем».
А черновики недописанной пьесы Юрия Олеши о Модесте Занде были поставлены через полвека Михаилом Левитиным в театре «Эрмитаж». И этот спектакль — «Нищий, или Смерть Занда» — стал одной из вершин отечественного театра 80-90-х годов.

На фото: Юрий Олеша, 1930-е гг.; драматурги МХАТ Валентин Катаев, Юрий Олеша, Михаил Булгаков, 1931 г.; «Три толстяка»: Сергей Бутюгин — Мельник, Василий Орлов — Нарцисс и Борис Ливанов — Генерал, 1930 г.; Евгения Морес в роли Суок в спектакле «Три толстяка», 1930 г.