От Московского Художественного театра к Московскому Художественному Академическому театру СССР им. М.Горького

Вскоре после Октябрьской революции, в 1919 году, МХТ вместе с несколькими крупнейшими театрами России получает звание «академический». За буквой «а» в аббревиатуре стоял полный поворот в судьбе страны и в судьбе самого театра. До конца 20-х годов театр ищет пути честного взаимодействия с новой политической реальностью.

Прежде всего изменился состав зрительного зала. В МХТ пришла публика, ранее опыта посещения театров не имевшая. Станиславский ввел в правило выходить перед спектаклем и объяснять зрителям правила поведения в зале Художественного театра: не грызть семечек, не разговаривать, не входить во время действия и т.д.

Для первой премьеры после Октябрьской революции Константин Сергеевич выбрал трагедию Дж. Байрона «Каин» с ее темой братоубийственной розни. Заглавную роль должен был играть Леонид Леонидов, Люцифера — Василий Качалов. Но летом 1919 года группа актеров МХТ во главе с Качаловым и Книппер-Чеховой («качаловская группа») выехала со спектаклями на юг России, оказалась отрезанной военными действиями от метрополии и несколько лет гастролировала по Европе. 

Отъезд ведущих артистов сильно ударил по репертуару Художественного театра. Начавшиеся в августе 1919-го репетиции «Каина» были остановлены из-за ареста Константина Станиславского: его взяли под стражу как заложника при прорыве белых на Москву. Но вопреки всем препятствиям, премьера все же состоялась — 4 апреля 1920 года. А последний раз спектакль сыграли 21 мая 1920-го. 

В годы гражданской войны активизировались и давние, и новые противники Художественного театра. В прессе тех лет все настойчивее звучали обвинения в «отсталости», в «нежелании» принять революционную действительность, в саботаже. МХАТ очутился в атмосфере неприятия «академического и буржуазного театра» влиятельными деятелями ЛЕФа, Пролеткульта, позднее РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей), адресовавшими Художественному театру социально-политические обвинения и упреки в консерватизме репертуара.

Между тем публика с восторгом приняла постановку «Ревизора» (1921 г.), где Михаил Чехов, по мнению зрителей, сыграл лучшего во всей истории театра Хлестакова.

Художественный театр активно защищал нарком просвещения Анатолий Луначарский. Именно он способствовал возвращению в Москву «качаловской группы» (прибывшей не в полном составе) и первым длительным зарубежным гастролям Художественного театра по Европе и Америке в 1922–1924 годах. Возглавил гастроли Константин Станиславский.

Владимир Иванович Немирович-Данченко оставался в России. На сцене МХАТ играли спектакли три студии Художественного театра и музыкальная студия Немировича-Данченко. 

По возвращении МХАТа домой отцы-основатели пришли к выводу о необходимости реформы театра и обновления его труппы. Все три студии получили предложения войти в состав метрополии. Первая студия после дебатов отвергла это предложение и стала самостоятельным театром — МХАТом Вторым. Третья студия также выбрала независимый путь и стала Театром имени Евг. Вахтангова. 

Однако некоторые студийцы Второй студии вошли в состав мхатовской труппы: А.К. Тарасова, О.Н. Андровская, К.Н. Еланская, А.П. Зуева, В.Д. Бендина, В.С. Соколова, Н.П. Баталов, Н.П. Хмелев, М.Н. Кедров, Б.Н. Ливанов, В.Я. Станицын, М.И. Прудкин, А.Н. Грибов, М.М. Яншин, В.А. Орлов, И.Я. Судаков, Н.М. Горчаков, И.М. Кудрявцев и другие.

Художественный театр в эти годы обращается к современной советской драматургии: «Пугачевщина» Константина Тренева (1925), «Бронепоезд 14-69» Всеволода Иванова (по мотивам его одноименной повести, 1927), «Растратчики» и «Квадратура круга» Валентина Катаева (1928), «Унтиловск» Леонида Леонова (1928), «Блокада» Всеволода Иванова (1929). Однако и классическая драматургия не сходит с мхатовской сцены.

Судьбоносной для МХАТа оказалась встреча с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым — он стал вторым, после Чехова, автором театра. В поставленном по роману «Белая гвардия» спектакле «Дни Турбиных» раскрылись дарования второго поколения Художественного театра.

Победой МХАТа критики назвали «Горячее сердце» Александра Островского (1926) и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Пьера-Огюстена де Бомарше (1927), поставленные Станиславским. Освоением новых принципов в работе над прозой стал спектакль Немировичем-Данченко «Воскресение», по роману Льва Толстого (1930).

Во время юбилейного вечера, посвященного 30-летию театра, у Станиславского случился сердечный приступ. После этого он прекратил актерские выступления, а деятельность режиссера-постановщика перенес в свой дом в Леонтьевском переулке, сосредоточившись на завершении своих трудов по «системе».