ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — СЕРГЕЙ ЖЕНОВАЧ
Чайка
МХТ

Художественное руководство и дирекция

Мария Федосеева
Леонид Эрман
Юрий Рожков

Творческая часть

Репертуарная часть

Литературная часть

Музыкальная часть

Лидия Соколова

Издательский отдел

Служба главного администратора

Николай Булыкин

Организационный отдел

Отдел кадров

Анна Корчагина

Отдел по правовой работе и государственным закупкам

Бухгалтерская служба

Альфия Васенина
Татьяна Медведева

Планово-финансовый отдел

Административно-хозяйственный отдел

Татьяна Елисеева
Ирина Цымбалюк
Лидия Суханова
Людмила Бродская

Здравпункт

Татьяна Филиппова

«Дядя Ваня»

Марина Мурзина, АиФ-Москва, 26.05.2004
Олег Табаков: «Дядя Ваня» — одна из самых лиричных семейных историй, «сцены из деревенской жизни», но лишь на первый взгляд. Люди в ней решают вопросы смысла жизни и смерти, любви и ненависти".

Премьеру сыграли во МХАТе им. Чехова. Во всю ширину и высоту сцены — свежеструганный некрашеный дощатый дом, еще пахнущий деревом. Из него вытесняются, выталкиваются на авансцену персонажи, приближаясь к публике первых рядов. Или, наоборот, уходят в дом, где сидят, разговаривают, пьют чай за огромными окнами, то открывая их, то захлопывая. В финальном акте на окна навешивают тяжелые ставни, точно заколачивая в доме Соню, дядю Ваню, старую няньку Марину, Вафлю? Но говорить — «точно хороня», как Фирса, — не хочется, потому что спектакль этот не мрачен.

Он готовился недолго, около двух месяцев, и в него еще предстоит внедряться, вживаться артистам, обживать его и «вочеловечивать». А артисты в нем — из лучших. Рядом с известными очень органично и неожиданно смотрятся Сергей Беляев (Вафля), актриса театра Фоменко Ирина Пегова (Соня) — плотненькая, с тугими косами, деловитая, с простоватым говорком, настоящая деревенская хозяюшка. В пьесе, как известно, сплошь сердечный надрыв, муки и драмы. А спектакль получился на редкость душевно здоровый, мудрый, не рвущий страсти в клочья, философский. Исподволь, ненавязчиво, тонко и точно подводит он к финальному выводу: жизнь есть жизнь, и надо жить, и все мы будем жить длинный-длинный ряд дней, и все принимать, и терпеть, и работать? Спросите: что же тут свежего, нового? Это уважительно, нежно, вдумчиво и спокойно воспринятый Чехов, постановками пьес которого сегодня уже вряд ли можно взбудоражить, огорошить и даже изумить. И вот так обратиться к нему — деликатно, интеллигентно — дело для театра благородное. И благодарное, судя по реакции публики.