ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Художественно-постановочная часть

Елена Зыкова
Николай Мурманов
Екатерина Серебренникова

Машинно-декорационное отделение

Юрий Исачков
Алексей Маричев
Андрей Ямщиков
Виталий Алексеенко

Художественное освещение сцены

Алексей Лучин
Артур Ратке
Сергей Зайцев
Алексей Субботин
Юрий Родионов
Андрей Шепелев

Отдел звукооформления и звукотехнического оборудования сцен

Лариса Терентьева
Александр Крылов

Отдел сценических эффектов

Гримёрное отделение

Эльмира Кашаева
Евгения Кудикова

Костюмерное отделение

Ольга Лебедева
Дарья Анатольева
Людмила Желтякова

Прачечная

Татьяна Каленова

Реквизиторское отделение

Надежда Соколова

Новая сцена

Евгений Филиппов

Отдел механизации и технического оборудования сцен

Александр Будник
Владимир Закатов
Виктор Лысенко
Николай Гусев
Юрий Провальский
Константин Белоусов

Сделать из бумаги бревно

Людмила Привизенцева, Театрал, 1.07.2011
- Какова моя роль в театре?- переспрашивает художник-технолог Екатерина Кузнецова. - Я всегда плотно работаю с художником, который принес в театр свой проект оформления спектакля. Иногда это и не проект вовсе, а только некий замысел, настроение, атмосфера. И потом мы вместе начинаем это настроение выражать в конкретных деталях, цветах, конструкциях. Мы создаем и обустраиваем пространство, в котором потом «поселятся» актеры, «обживут» его.

Неточный расчет


Художник-технолог сцены МХТ имени Чехова Екатерина Кузнецова занимает довольно большую комнату с кондиционером:

 —Без кондиционера я бы не выжила, потому что окна моей комнаты выходят в недостроенный репетиционный зал. Несколько лет назад не очень грамотный архитектор решил пристроить к зданию МХТ просторный зал с высоченными потолками, но не справился с задачей, стройка зависла. А потолочные балки этого новодела оказались настолько тяжелыми, что грозили буквально вдавить в землю здание в Камергерском. Пришлось для укрепления стен забетонировать оконные проемы.

Об этом Екатерина Кузнецова вспомнила не зря. По ее словам, профессия художника требует не меньшей точности, чем архитектурные проекты: ошибешься в расчетах и декорация погибла. А такие казусы в ее практике случались:

 —Я пришла во МХАТ 27 лет назад, сразу по окончании Школы-студии, и мне доверили изготовить шаблон настольной керосиновой лампы для спектакля «Дядя Ваня». Над постановкой работал Олег Ефремов, сценографом был Валерий Левенталь, и потому мой трепет описать непросто. В общем, я трудилась так усердно, что в эйфории забыла про масштаб, и, когда понесла свой шаблон в мастерскую, оказалось, что разработала керосинку в несколько раз больше обычной. Рабочие надо мной посмеивались, но мне было не до смеха: по юности казалось, что из-за меня сорвется выпуск спектакля. С тех пор много раз все проверяю, прежде чем идти к мастерам.

Пустые рамки

Найти свободное место в «просторной» комнате Екатерины Кузнецовой практически невозможно: всюду стоят, лежат и даже висят макеты декораций; множество чертежей, кипы бумаг… На одном из столов- старинная железная печка.

 —Вполне возможно, что она пойдет в спектакль «Мастер и Маргарита». Там среди реквизита будут вещи из разных эпох.

Рядом с печкой в кабинете художницы- монтировочная опись (то есть подробнейшее описание всех элементов оформления) к спектаклю «Письмовник» по книге Михаила Шишкина. Правда, о постановке Екатерина Кузнецова предпочитает пока не говорить: работа ведь едва началась.

 —Спектакль ставит Марина Брусникина. С ней я сотрудничала и как художник-постановщик, и как художник-технолог. Марина часто сама находит художественный образ спектакля, а я его уже воплощаю. Например, в «Сонечке»- это одна из первых наших совместных работ- нужно было создать атмосферу литературного салона. Так появился образ книжных стеллажей, в которые были вмонтированы разноцветные витражи. Подобные витражи раньше устанавливались на загородных верандах. Сначала решили, что на книжных полках должны стоять детские фотографии. Но, пока я собирала у артистов их детские кадры, у Марины родилось иное решение: рамки должны оставаться пустыми. И родился довольно точный образ ушедшего времени, от которого осталась разве что оболочка…

Спецотдел для спецэффектов

 —Удивительно, что в детстве я не любила театр, поскольку в нем все ненастоящее, - продолжает Екатерина. - Например, я расстроилась, когда узнала, что мальчики из спектакля Театра оперетты вовсе не мальчики, а актрисы-травести, да еще и предметы в их руках- сплошная бутафория. И кто бы мог подумать, что через несколько лет я буду с огромным удовольствием учиться тому, как сделать из бутафорского материала бревно или, скажем, шпагу…

В прежние времена театральные декорации создавались преимущественно из досок, фанеры и холстов. Не так давно технология переменилась. Появились необычные материалы, применяются новые методы, за считаные минуты можно смоделировать любые интерьеры, наполнить водой бассейн, запустить фонтан. И МХТ в этом плане опередил множество театров, когда здесь появился специальный отдел сценических эффектов.

Еще недавно любой художник-технолог, приступая к работе над спектаклем, создавал вручную макет оформления сцены: в большой коробке наклеивал макеты будущих декораций. Однако, по словам Екатерины Кузнецовой, современные художники все чаще прибегают к компьютерным презентациям, что не очень хорошо сказывается на профессии, ведь компьютерная картинка- это двухмерное изображение. А декорация- трехмерная, объемная. Поэтому и желателен макет, переводящий двухмерное изображение в трехмерное. Это позволяет избежать пространственных ошибок.

«Целый месяц делали макет»

На самом видном месте в этом гнезде художника-технолога расположился макет декораций к спектаклю «Дворянское гнездо»:

 —Этот спектакль мы делали в 2009 году с художником Алексеем Порай-Кошицем. Я была вторым художником постановки, чертила только мебель и, кстати, керосиновые лампы- и уже не ошибалась в масштабе. В результате получились очень красивые и в то же время функциональные декорации: белоснежная усадьба с колоннами и балконом. От колонн падают тени: часть сцены погружена в сумрак, часть освещена ярким светом. На зеленой траве- белый рояль.

А мой самый любимый спектакль- по-прежнему «Кабала святош» режиссера Адольфа Шапиро, в котором играли Олег Ефремов и Иннокентий Смоктуновский. Тогда я только пришла в театр, и это была моя первая работа в качестве художника-технолога: тут я все делала сама, начиная от макета и заканчивая контролем воплощения замысла. Художник спектакля Андрис Фрейбергс придумал, что образ мольеровского театра, который постоянно находится в движении, в разъездах, могут передать театральные кофры- сундуки и саквояжи. Их перемещали по сцене монтировщики, одетые в костюмы, и из этих кофров «складывались» места действия. И сами сундуки таили в себе чудеса: в одном кофре оказывался огромный канделябр, в другом- полки с театральным реквизитом, третий превращался в альков, четвертый- в комнату с дверью…

Мы целый месяц делали макет. Для изготовления кофров художник дал нам кусок настоящей тончайшей лайковой кожи. Потом надо было представить свой замысел на суд художественного совета, состоящего из ведущих артистов театра. И каждый старался высказаться. А теперь Олег Павлович Табаков отменил эти худсоветы, макеты принимает только руководство театра.

Когда сценографический замысел «Кабалы святош» был одобрен, мы придумали конструкцию для каждого сундука и отдали в мастерские. Вообще в оформлении этого спектакля многое было непросто: например, сундуки получились тяжеловатыми, к некоторым из них пришлось приделать ролики. Беспокоились, не упадут ли кофры, когда их ставили один на другой, чтобы создать из них композицию. Вот эта атмосфера творческого поиска запоминается надолго. И по сути, без нее ты и не мыслишь своей жизни…