ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

МХТ нашел корень

Олег Зинцов, Ведомости, 11.01.2005
Первая театральная премьера 2005 г. оказалась неожиданно злой. Чем дальше заходишь в новый мхатовский «Лес», тем отчетливей чувство брезгливости. В спектакль Кирилла Серебренникова оно заложено сознательно и принципиально.

«Лес» — самая переимчивая работа Серебренникова, что совсем не мешает ей быть важнейшим из всего, что за несколько лет суперуспешной московской карьеры сделал этот режиссер. В том, что во мхатовском спектакле то и дело виден четкий немецкий почерк Томаса Остермайера, ничего зазорного нет — Серебренников из тех людей, для кого следить за модой не только естественно, но и необходимо.

Действие пьесы Островского в МХТ перенесено на 100 лет вперед. То есть не в «сегодня», как в остермайеровской «Норе», совсем недавно показанной в Москве, а в начало 1970-х, где разворачивалось, например, действие другой постановки Остермайера — «Родня», очень близкой к новому «Лесу» по степени сарказма. В том же времени, кстати, увяз и рижский «Ревизор» Алвиса Херманиса, разыгранный в интерьере советской столовой, из которой, кажется, пришли в «Лес» две тучные кухарки.

Почему 1970-е, объяснять почти излишне — для всех трех режиссеров (Остермайера, Херманиса, Серебренникова) это время детства. Но если в спектакле Алвиса Херманиса запах прогорклого масла и жареной картошки вызывал сквозь смех острый приступ жалости и ностальгии, то умиляться «Лесу» можно разве что сдуру. Тут даже фраза «А не удавиться ли мне?» вспыхивает не в рассказе Аркашки Счастливцева, а прямо над сценой — корявыми светящимися буквами. Зажегшись раз, она горит потом почти весь второй акт, как гирлянда на елке. И хорошее настроение не покинет больше вас.

Поначалу, впрочем, все выглядит карикатурно, но еще не памфлетно. Интерьер усадьбы помещицы Гурмыжской (Наталья Тенякова) стилизован под советский пансионат. Радиола на авансцене — такая же точная примета эпохи, как собственно лес на фотообоях и песня про Беловежскую пущу. В спектакле ее старательно поет детский хор, приведенный купцом Восьмибратовым (Александр Мохов), сватающим своего сына Петра за бедную родственницу Гурмыжской Аксюшу. Которая уже имеет представление и о том, как модно одеваться, и о том, как себя вести: прикидываться дурой (то топиться, то идти в актрисы) и быть себе на уме. В этом «Лесе» молодые быстро понимают что к чему.

Юный приживал Буланов (Юрий Чурсин), которого в финале женит на себе Гурмыжская, подлее, умнее и потому удачливей всех, но Аксюша (Анастасия Скорик) и Петр (Олег Мазуров), гнусавящий под гитару песню Высоцкого, отличаются от него не принципиально. Хорошо бы этот «Лес» был заповедником, но Серебренников не юлит и огорошивает публику грубым памфлетным финалом: заступая в должность мужа, чудесно преобразившийся Алексис Буланов читает инаугурационную речь в узнаваемой президентской манере. Сам по себе трюк в духе Максима Галкина вполне безобиден, и в зале охотно смеются: телеэстрада и впрямь отучает соотносить шутку с контекстом. Между тем Серебренников сделал первый за много лет российский спектакль, в котором последовательно и внятно озвучен обличительный пафос. Не по конкретному, разумеется, адресу —этот «Лес» вообще про то, откуда что выросло.

«Лес» Серебренникова — трясина подавленных сексуальных желаний. Тоска вязкой, засасывающей, женской эпохи по властной руке. Соседи превращены для наглядности в старушек-соседок, завистливо обсуждающих молодого хозяйского приживала. Наталья Тенякова бесстрашно играет похоть дряхлеющей Гурмыжской, и даже служанка Улита (Евгения Добровольская) в этом смысле ничуть не уступает хозяйке. В этой питательной среде закомплексованные юнцы логично расцветают, переходя от заискиваний к хамству.

Здесь некого спасать, и спасение никому не нужно. Но должен ведь кто-то хоть попытаться? Счастливцев и Несчастливцев, два нищих комедианта, олицетворение актерской вольницы, на любой взгляд, забрели в этот «Лес» совсем из другой эпохи и другого театра. Превосходно отыграв встречу в привокзальном буфете за дюжиной кружек пива, огромный Дмитрий Назаров и юркий Авангард Леонтьев начинают гнуть традиционную линию, представляя своих персонажей ровно так, как принято в среднестатистических постановках пьесы Островского. Все встает на свои места, только когда Назаров-Несчастливцев открывает потертый чемодан, достает оттуда бутафорские белые крылья и дарит их Аксюше.

Пьяный ангел, некстати поющий на чужой свадьбе, некстати обличающий, непонятно зачем предлагающий крылья, когда надо-то всего 1000 рублей. С поистине ангельским терпением проповедующий тем, кого уместнее сразу и навсегда послать к черту.
Пресса
«Дети зубров твоих не хотят вымирать…», Галина Гусева, Театрон, 24.05.2017
5 спектаклей Кирилла Серебренникова о России, Алексей Киселев , teatrall.ru, 16.09.2015
МХТ нашел корень, Олег Зинцов, Ведомости, 11.01.2005
Чувство глубокого удовлетворения, Наталия Каминская, Культура, 30.12.2004
Гурмыжская пуща, Елена Ямпольская, Русский курьер, 28.12.2004
Пуще леса, Алена Карась, Российская газета, 27.12.2004
Кому свадьба, кому правда, Анна Гордеева, Время новостей, 27.12.2004
К «Лесу» передом, Марина Давыдова, Известия, 27.12.2004
Хорошо в лесу!, Григорий Заславский, Независимая газета, 27.12.2004
«Дети зубров твоих не хотят вымирать», Глеб Ситковский, Газета, 27.12.2004
«Лес» стал пущей, Роман Должанский, Коммерсант, 27.12.2004
Президент идет в «Лес», Виктория Никифорова, Эксперт, 24.01.2004
Но кто мы и откуда…, Анна Шалашова, Экран и сцена, 21.01.2004