Артисты труппы

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

Тоска по лучшей жизни (сны Татьяны)

Ольга Вайсбейн, Петербургский театральный журнал, 30.01.2023
Эскиз этого спектакля был создан осенью 2022 года в рамках экспериментального проекта МХТ — лаборатории «АРТХАБ», и, согласно решению зрительского жюри, независимых экспертов и руководства театра, принят к постановке для включения в репертуар театра. В январе состоялась премьера.

Согласно сюжету, 42-летняя учительница английского языка Татьяна Викторовна Гизатуллина, или просто Татьяна, живет одна с сыном в маленьком татарском городке Бугульме, преподает английский язык в той же школе, где училась. Строга, но любима детьми, потому что работает не за страх, а за совесть, и верит, что знание языка откроет детям двери в большой мир. Муж Ильдар погиб 20 лет назад на Чеченской войне. Все остальные одноклассники мужского пола умерли от пьянства или передоза и похоронены на местном кладбище. Непутевый сын играет в каком-то самодеятельном музыкальном ансамбле, бегает от армии, нигде не учится. Словом, реальная жизнь скучна, однообразна и бесперспективна. Но у Татьяны есть еще одна — параллельная — жизнь, где все иначе…

В глубине сцены огромная черная доска. Эта доска будет служить и стеной квартиры Татьяны, и классной школьной доской. На ней она будет рисовать мелом и кладбищенские решетки, и некий магический круг, на котором появится проекция барабана стиральной машины с крутящимся в ней бельем, постепенно превращающаяся в иллюминатор космического корабля, из которого видна Земля… Но про космос чуть позже.

Спектакль начинается с первого сна Татьяны. Она сидит у себя в комнате, прислонившись к стене-доске, к которой пришпилен портрет Микки Рурка — Джона из «Девяти с половиной недель». На Татьяне парик, превращающий ее из брюнетки с отдельными высветленными прядями в тотальную блондинку. Звучит нежный обволакивающий голос «Джонни» на английском с объяснениями в любви, просьбой раздеться и пожеланием… отведать борща. На самом деле это вернулся голодный сын…

Следующая сцена происходит на кладбище, куда Татьяна приходит с сыном на могилу мужа. Крышки парт поднимаются, превращаясь в надгробия с цветниками внутри. Лаконичный и осмысленный образ — ведь у Таниных одноклассников между школьной партой и могильной плитой времени проходило всего ничего. Татьяна рассказывает сыну о том, каким правильным человеком был его отец — в отличие от своих одноклассников, не пил, не кололся, а героически погиб на войне.

В школе, где работает Татьяна, время, похоже, остановилось. Провинциальная размеренность задержавшейся в прошлом веке жизни очень точно отражена в костюмах персонажей: в аккуратном бежевом костюме и блузке с галстучком-жабо учительницы музыки Надежды Марковны (Алена Хованская), в полосатом поло и кедах учителя физкультуры Гургена (Армэн Арушанян), в сером костюме директора Эдуарда Владимировича, под пиджаком которого — яркая оранжево-красно-желтая жилетка (Авангард Леонтьев). Сама Татьяна всегда в черном, балахонистом, но в лакированных туфлях на высоких каблуках (все-таки женщина, хоть и вдова).

В Татьянином кабинете английского языка на доске написаны времена глаголов — past, present, future. Она так и существует — переносясь в фантазиях из далекого past через унылое present в мечтательное future, — пока однажды до школы не доходит весть, что космонавт, Герой России Сергей Лысов перед очередным космическим полетом решил заехать в Бугульму, город детства, и навестить свою родную школу № 35. Татьяна когда-то сидела с Сергеем за одной партой, и он даже был в нее влюблен — вырезал сердечко на обратной стороне парты и подарил огрызок карандаша, привезенного родителями из-за границы (Татьяне нечем было чертить на уроке черчения)…

Школа пробуждается от спячки и начинает бурную подготовку к встрече космонавта. Красятся стены кабинетов, репетируется тематическая концертная программа. Звучит советская космическая классика: «Земля в иллюминаторе…», «Он сказал: „Поехали…“» (в переводе на английский). «Я Земля, я своих провожаю питомцев…» — поет Надежда Марковна и вместе с Татьяной и Гургеном танцует и делает гимнастическую звездочку в блестящих космонавтских костюмах стального цвета. Над доской светятся блестящие серебристые воздушные шарики, словно неизведанные планеты…

А грезы Татьяны о киношном призраке уступают место мечтам о реально существующем герое. Его фотография на стене приходит на смену Джонни, планшет сцены покрывается густым белым дымом, словно облаками, и по этим облакам к ней плывет в звездной пыли уже он сам, ее Сережа (Олег Гаас) в полной космической экипировке. Объясняется в любви, дарит пакетик с этой самой пылью, берет на руки и хочет увезти с собой…

Татьяну играет Евгения Добровольская. Я давно не видела ее на сцене и поразилась, в какой прекрасной форме находится актриса. Как точно схвачено это сочетание повадок замотанной одинокой женщины, раздраженно срывающейся на сына, с сомнамбулической мечтательностью, взглядом, устремленным куда-то вдаль, поверх голов и одновременно внутрь себя. Героиня Добровольской снедаема той самой чеховской тоской по лучшей жизни, которую Немирович-Данченко определял как зерно «Трех сестер». Эта тоска создает в душе черную космическую дыру, которую символически рисует на доске Татьяна, — постоянную, неистребимую, исчезающую лишь в фантазийных любовных сценах, когда ее лицо светлеет и молодеет на несколько лет у нас на глазах.

Эта тоска рвется наружу после пары рюмок на поминках мужа на кладбище, в обществе единственной школьной подруги, бухгалтера ЖЭУ Гули, прорывается в откровениях про «героического» мужа, самодура и козла, который в школе терроризировал будущего космонавта Сережу, а ее семейную жизнь превратил в ад с постоянными побоями, и про радость, которую она испытала, получив похоронку. Но Гуля реагирует на признания подруги не с сочувствием, а с агрессивной ненавистью.

Героиня Янины Колесниченко — еще одна бесспорная удача спектакля. Ее Гуля — одинокая татарская женщина в ослепляющем прикиде: серебристые лосины, блестящая косынка и зеленое блестящее платье, как лягушачья шкура. Не расстается с тульской гармонью (с этой гармонью и серебристыми лосинами в сочетании со школьной формой она позднее перейдет в очередной сон Татьяны). Своя жизнь у Гули проходит за проверкой чужих счетов за коммуналку, вспомнить нечего, поэтому так важно верить, что хоть в жизни подруги было счастье, а значит, оно где-то существует, может, и у нее когда-то случится… И вот она старательно готовит закуску, поднимает, не чокаясь, стаканы за «Ильдарушку» и вдруг узнает такую правду, после которой не то что мечтать — жить не хочется. И она отвергает эту правду. Как в другой сцене отвергнет свою горькую правду отличница Нина (небольшая, но очень выразительная роль Дарьи Трухиной), которая будет стоять перед классом, стиснув зубы и глотая слезы, отвечать урок, но ни за что не признается, что дома ее избивают…

Интервью местному телевидению Татьяна чинно начинает с рассказа про обломок карандаша, а потом неожиданно срывается на признание в любви к Сереже, в прямом эфире… После чего подвергается обструкции со всех сторон. Потому что опозорилась и опозорила. Сын пишет мелом на доске (стене квартиры) оскорбительные слова в адрес матери и сбегает из дома.

Следующая сцена, в которой Татьяна приходит в бухгалтерию ЖЭУ к Гуле, а Гуля ее гневно отфутболивает, в пьесе описана как реальное событие. В спектакле это очередной Татьянин сон. Только на сей раз не радостный. Гуля сидит в своем ЖЭУ в парадной школьной форме с белым фартучком с крылышками, как на школьных праздниках, а старушка из ее рассказа, пришедшая к ней скандалить по поводу квартирных платежек, предстает в образе Надежды Марковны.

Последний сон еще мрачнее. В нем к Татьяне приходит восставший из могилы Ильдар (его, как и сына, играет Денис Парамонов) и сообщает, что к ней больше никто не придет — ни Джонни, ни Сережа…

А наяву оказывается, что планы героя-космонавта скорректировало начальство, так что до Бугульмы он не доедет. И Эдуард Владимирович — Леонтьев, скинув пиджак и засучив рукава, войдет в класс с ручным пылесосом, сметая все следы непригодившейся подготовки к торжественной встрече — цветы, бумажные космические ракеты, — и белый парик, тот самый, что появляется на голове Татьяны в ее снах, он тоже сметет. И в последний раз мелькнет на сцене Сережа в звездной пыли, помашет рукой и исчезнет. И полопаются все серебристые шарики, а на месте Сережи возникнет физрук Гурген, сменивший поло на нарядный парадный голубой пиджак, со своими ненужными объяснениями в любви и предложением уехать в Краснодар, к маме, где тепло и клубника…

А потом вернется сын Андрей. Он накормит Татьяну борщом собственного приготовления, в который не забыл положить лаврушку, а потом объявит, что уходит в армию — и это явный намек на возможность повторения сыном судьбы отца. «Всего один год», — будет повторять Андрей, как заклинание. Но Татьяна этого не слышит и повторяет другое заклинание, в очередной раз уходя из мира реального в идеальный, где сын — состоявшийся музыкант, едет на музыкальный фестиваль в Альметьевск… В этот момент вспоминаются герои пьес Флориана Зеллера и Бланш Дюбуа из последней сцены «Трамвая „Желание“».

В аннотации к спектаклю режиссер Нина Григорьева называет «Космос» смешной пьесой про несмешную жизнь. Возможно, в процессе проката спектакля его комедийная интонация усилится, но пока, несмотря на элементы гротеска, яркую актерскую «подачу» в отдельных сценах и закадровый голос Сергея Чонишвили, временами иронически остраняющий действие, на первый план выходят ощущение меланхолической печали, растерянности, отсутствия опор в жизни современного человека, его боязнь правды, судорожное хватание за привычное, рутинное, мифологизированное. Поманившая было мечта об обновлении исчезнет вместе с героем-космонавтом, оставив в воздухе звук лопнувшей струны, а в душе пустоту.

Спектакль заканчивается монологом Нины. Она приходит к Татьяне, но не для того, чтобы поплакаться в жилетку и пожаловаться на отца-садиста, а чтобы прочитать сочинение на английском. Прочитать громко и отчетливо, стоя лицом к залу с огромным фингалом под глазом — про любовь к английскому языку и литературе, любимую учительницу Татьяну Викторовну Гизатуллину, про свою дружную семью, про мечту поступить в университет и поехать в Лондон, Оксфорд и Манчестер… И, вопреки всему, хочется верить, что у нее получится. Ну а вдруг?

Оригинал статьи
Пресса
Любовь к отсутствующему, Александра Стрижевская, проект «Молодые критики о Художественном театре», 18.08.2023
Тоска по лучшей жизни (сны Татьяны), Ольга Вайсбейн, Петербургский театральный журнал, 30.01.2023
На Новой сцене МХТ имени Чехова покажут спектакль «Космос», видеосюжет телеканала «Культура», 17.01.2023
Мужество оставаться человеком, Марина Токарева, Новая газета, 12.05.2021
Олег Гаас: «Объединяет не радость, а трудности», Марина Зельцер, Атмосфера, 15.12.2020
Поговорили по-мужски, Борис Войцеховский, Мослента, 8.10.2017
В МХТ имени Чехова — премьера спектакля «Мальва», видеосюжет телеканала «Культура», 20.06.2017
Вечно молодой, Людмила Прохорова, Ревизор, 21.11.2016
«Лёха» — спектакль длиною в жизнь, Наталья Анисимова, Столичный информационный портал «ЯМосква», 19.11.2016