От Московского Художественного театра к Московскому Художественному Академическому театру СССР им. М.Горького

Вскоре после Октябрьской революции, в 1919 году, МХТ вместе с несколькими крупнейшими театрами России получает звание «академический». За буквой «а» в аббревиатуре стоял полный поворот в судьбе страны и в судьбе самого театра. До конца 20-х годов театр ищет пути честного взаимодействия с новой политической реальностью.

Прежде всего изменился состав зрительного зала. В МХТ пришла публика, ранее опыта посещения театров не имевшая. Станиславский ввел в правило выходить перед спектаклем и объяснять зрителям правила поведения в зале Художественного театра: не грызть семечек, не разговаривать, не входить во время действия и т.д.

Для первой премьеры после Октябрьской революции Константин Сергеевич выбрал трагедию Дж. Байрона «Каин» с ее темой братоубийственной розни. Заглавную роль должен был играть Леонид Леонидов, Люцифера — Василий Качалов. Но летом 1919 года группа актеров МХТ во главе с Качаловым и Книппер-Чеховой («качаловская группа») выехала со спектаклями на юг России, оказалась отрезанной военными действиями от метрополии и несколько лет гастролировала по Европе. 

Отъезд ведущих артистов сильно ударил по репертуару Художественного театра. Начавшиеся в августе 1919-го репетиции «Каина» были остановлены из-за ареста Константина Станиславского: его взяли под стражу как заложника при прорыве белых на Москву. Но вопреки всем препятствиям, премьера все же состоялась — 4 апреля 1920 года. А последний раз спектакль сыграли 21 мая 1920-го. 

В годы гражданской войны активизировались давние и новые противники Художественного театра. В прессе тех лет все настойчивее звучали обвинения в «отсталости», в «нежелании» принять революционную действительность, в саботаже. Деятельность МХАТа протекала в атмосфере неприятия «академического и буржуазного театра» влиятельными деятелями ЛЕФа, Пролеткульта, позднее РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей), адресовавшими Художественному театру социально-политические обвинения и упреки за консерватизм репертуара.

Между тем публика с восторгом приняла постановку «Ревизора» (1921 г.), где Михаил Чехов, по мнению зрителей, сыграл лучшего во всей истории театра Хлестакова.

Художественный театр активно защищал нарком просвещения Анатолий Луначарский. Именно он способствовал возвращению в Москву «качаловской группы» (вернувшейся не в полном составе) и первым длительным зарубежным гастролям Художественного театра по Европе и Америке в 1922–1924 годах. Возглавил гастроли Константин Станиславский.

Вл.И. Немирович-Данченко оставался в России. На сцене МХАТ играли спектакли три студии Художественного театра и музыкальная студия Немировича-Данченко. 

По возвращении МХАТа домой отцы-основатели пришли к выводу о необходимости реформы театра и обновления его труппы. Все три студии получили предложения войти в состав метрополии. Первая студия после дебатов отвергла это предложение и стала самостоятельным театром — МХАТом Вторым. Третья студия также выбрала независимый путь и стала Театром имени Евг. Вахтангова. 

В состав МХАТа вошли студийцы Второй студии: А.К. Тарасова, О.Н. Андровская, К.Н. Еланская, А.П. Зуева, В.Д. Бендина, В.С. Соколова, Н.П. Баталов, Н.П. Хмелев, М.Н. Кедров, Б.Н. Ливанов, В.Я. Станицын, М.И. Прудкин, А.Н. Грибов, М.М. Яншин, В.А. Орлов, И.Я. Судаков, Н.М. Горчаков, И.М. Кудрявцев и другие.

Художественный театр в эти годы обращается к современной драматургии: «Пугачевщина» К. Тренева (1925), «Бронепоезд 14-69» Вс. Иванова (по мотивам его одноименной повести, 1927), «Растратчики» и «Квадратура круга» В. Катаева (1928), «Унтиловск» Л. Леонова (1928), «Блокада» Вс. Иванова (1929). И продолжает работать с классической драматургией.

Принципиальной для МХАТа оказалась встреча с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым — после Чехова его назвали автором театра. В поставленном по роману «Белая гвардия» спектакле «Дни Турбиных» раскрылись дарования второго поколения МХАТ.

Победой МХАТа критики назвали «Горячее сердце» А. Островского (1926) и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» П.О. де Бомарше (1927), поставленные Станиславским. Освоением новых принципов в работе над прозой стало «Воскресение» Л. Толстого (1930), поставленное Немировичем-Данченко.

Во время юбилейного вечера, посвященного 30-летию театра, К.С. Станиславский перенес сердечный приступ, после которого прекратил актерские выступления, а деятельность режиссера-постановщика перенес в свой дом в Леонтьевском переулке, сосредоточившись на завершении своих трудов по «системе».