Памяти Игоря Золотовицкого

Ушел из жизни ректор Школы-студии МХАТ Игорь Яковлевич Золотовицкий. Внезапная тяжелая болезнь подкосила его здоровье в 64 года. Один из ведущих артистов Московского Художественного театра, профессор кафедры актерского мастерства и мастер актерских курсов, заслуженный артист Российской Федерации, заслуженный деятель искусств РФ, директор Центрального дома актера имени А.А. Яблочкиной.

Золотовицкий – человек из Ташкента. И это определяло его личность, было предметом его гордости. Советский Ташкент был Вавилоном, городом с тысячью лиц, радушным, солнечным, лукавым, плотоядным, многонациональным. Игорь Золотовицкий жил так, словно у него для каждого из нас была дыня в подарок, кусочек солнца, кусочек золота. Zoloto – его электронная почта.

Он постоянно говорил о маме, о том, что оставил в Ташкенте – с печалью о еврейских могилах на узбекских кладбищах, о которых, тем не менее, заботятся. Мама учила быть нежным и обходительным с людьми. Мама не только подарила, но и спасла ему жизнь. Пятилетним ребенком Золотовицкий застал печально знаменитое ташкентское землетрясение. 9-балльная стихия снесла весь старый Ташкент. Мама завернула сына в слои одеял, стена у кровати мальчика рухнула, но все выжили.

Игорь Яковлевич Золотовицкий окончил Школу-студию МХАТ в 1983 году (курс Виктора Монюкова), его непосредственными учителями были Евгений Евстигнеев, Кира Головко, Софья Пилявская, Олег Герасимов. Это было время пересменка: Золотовицкий застал еще старый МХАТ, видел артистов доефремовского «призыва», студентом играл в спектакле «Так победим!» Олега Ефремова, а, с другой стороны, рядом на студенческой скамье были Дмитрий Брусникин, Роман Козак, Михаил Мокеев. Дружба с однокурсником Сергеем Земцовым продолжилась и в последующей педагогической практике: с 2002 года Золотовицкий с Земцовым ведут актерскую мастерскую в Школе-студии МХАТ. Их вместе сперва позвал Константин Райкин преподавать на свой курс, а потом они уже сами стали вести собственную мастерскую. И именно на их первом курсе как педагог пришел в Школу-студию Виктор Рыжаков. Последний курс Игоря Золотовицкого и Сергея Земцова должен выпускаться в этом году. На этом курсе Игорь Яковлевич хотел поставить вампиловские «Провинциальные анекдоты».

Молодой Золотовицкий существовал в среде, которая бурлила реформами. Это поколение, родившееся в оттепель, жило мечтами перестройки в искусстве. Это были люди, в основном пришедшие в театр со стороны, словно с черного хода. На том же курсе, что и Игорь Яковлевич, учился, наверное, самый знаменитый драматург перестройки – Алексей Шипенко, автор пьес «Трупой жив», «Верона», «Натуральное хозяйство в Шамбале», «Ля фюнф ан дер люфт», «Смерть Ван Халена». Уже по названиям пьес понятен набор ценностей этой эпохи. Шипенко рассказывал о мире лопнувшей мечты, об умирании как патологической болезни, о перепроизводстве свободы и отравлении ею. Это было поколение, рвавшееся куда-то и одновременно разочаровавшееся, словно замершее в нерешительности. Это как спринтер, который в процессе бега понимает, что нужно было, оказывается, бежать марафон. Именно поэтому и Дмитрия Брусникина, и Игоря Золотовицкого так тянуло к молодым артистам: в них они видели крайнюю свободу, которую не смогли до конца обрести.

По окончании Школы-студии МХАТ Игорь Золотовицкий становится артистом ефремовского МХАТа, с 1989 года преподает в Школе, параллельно играет в театре-студии «Человек» и Театре имени Станиславского, в Пятой студии МХАТ, позже в театре Александра Калягина «Et Cetera». Уже сразу видно это сочетание традиции и эксперимента. Быть преданным МХАТу, но иной раз ходить «налево», чтобы не закиснуть. В чем-то заметна преемственность, следование традиции, а в чем-то попытка самостоятельности, творческой дерзости. Легендой ранних лет Золотовицкого становится спектакль Романа Козака «Чинзано» по пьесе Людмилы Петрушевской в театре-студии «Человек», где он играет вместе со своими однокурсниками. Его Костя был главой веселой хмельной и болезной кампании – его медлительные от тяжелой степени алкоголизации действия напоминали флегматика-неудачника в голимой шапочке – школьном «петушке». Косте очень тяжело давался процесс нарезания колбаски. Слова летели, как пух Эола, а вот руки уже не слушались.

В 2013 году, после того, как Анатолий Смелянский покидает кресло ректора Школы-студии МХАТ, Игорь Золотовицкий становится его преемником.

Среди учеников Игоря Золотовицкого – огромный список очень известных артистов: Марьяна Спивак, Максим Матвеев, Антон Шагин, Анна Бегунова, Александр Девятьяров, Полина Гагарина, Екатерина Вилкова, Мирослава Карпович, София Сливина, Павел Левкин, Илья Бочарников, Софья Лебедева, Дмитрий Власкин, Андрей Бурковский, Александр Дмитриев, Софья Эрнст, Олег Отс, Алена Митрошина, Дарья Антонюк, Михаил Милькис и многие другие. Молодой костяк труппы МХТ имени Чехова сформирован в том числе учениками Игоря Яковлевича: Павел Ворожцов, Юлия Ковалёва, Надежда Жарычева, Артём Волобуев, Николай Сальников, Алексей Кирсанов, Алексей Краснёнков, Даниил Феофанов, Дмитрий Сумин, Антон Лобан, Елизавета Ермакова, Мухтарали Мурзин, Николай Романов, Павел Филиппов, Арсентий Журид, Владислава Сухорукова.

Он тяжело переживал, что обрушившиеся на него должности не дают полноценно заниматься актерским делом. Тосковал, как одомашненный кот по уличной свободе, по актерской профессии, просился на сцену, как на воздух, из кабинетов. Невозможно не вспомнить, что было время, когда Игорь Золотовицкий был выведен из труппы МХТ. Помнится капустник, где друзья-артисты пели на мотив «Куклы» Иванушек-international (а Золотовицкий любил и поощрял жесткие, режущие ножом, дающие поддых капустники): «Дюжев в труппе, Верник в труппе, а ты не в труппе». Холодок проходил по залу, холодок жути и сочувствия. Песня попадала в суть того, что именно сейчас творится в душе актера.

И удивительно: именно последние роли ему особенно удались. Исчезает представление о нем как об артисте исключительно комедийном. Прежде всего, работа с Николаем Рощиным и Егором Перегудовым удовлетворяла его амбициям, тут не нужно было играть самого себя, не нужно было все время играть тамаду. Режиссеры усложняли амплуа. Играл он до последнего мига, когда начала его сжирать страшная болезнь. Полгода – бесконечная вереница отмен...

Импозантный и коварный граф Де Гиш в «Сирано», ведущий расследователь детских впечатлений в «Винни-пуховских чтениях» (особая и славная часть биографии Золотовицкого – работа в проектах и пьесах Евгения Гришковца), обаятельный Александр Петрович Калабушкин в «Самоубийце». Игорь Золотовицкий играл Берлиоза в «Мастере и Маргарите», Самойленко в «Дуэли», главного героя Игоря в «Доме». Среди ролей прошлого выделяются: Карл в «Пьяных», Лебедев в «Иванове», Закиров в «Изображая жертву», Салай Салтаныч в «Последней жертве», Первый воин в «Осаде».

В одном из последних своих спектаклей он сыграл себя настоящего. Савватий Гуска, главный герой спектакля театра «Et Cetera» «Блаженный остров», пьесы Кулиша из 1920-х. Савватий – человек большой, семейный, родовитый, богобоязненный, одомашненный до неприличия. Для него, обремененного семейством, любые катаклизмы, любые революции – катастрофа. Он палец о палец ударить не может, так как скован по рукам и ногам повисшей на нем семьей. Семья, дочки-девочки вьются, галдят, требуют внимания и опеки. Он загребает их в охапку, становясь скульптурным портретом на тему семейного блаженства. Он защита и опора родового гнезда. Одна сплошная семейная ценность, защитник семьи. Таким он и был в труппе Художественного театра и на посту ректора.

Его последняя киноработа стала шедевром актерской игры: Игорь Золотовицкий сыграл лукавого, скользкого и тщеславного цыганского барона Червоню в сериале «Улица Шекспира» Данилы Чащина. Внешняя милота уживалась с жестокостью расправы. Он ужасно радовался, что сериал оказался востребованным, что его хвалили! По-детски радовался успеху.

Еще будучи студентом Школы-студии МХАТ, Игорь Яковлевич играл в дипломном спектакле, который назывался «Практически счастливый человек» по пьесе Александра Кургатникова. Похоже, это амплуа приклеилось к личности артиста навсегда. Золотовицкий излучал счастье и благополучие – это очень важно для фигуры ректора. Он был любим студентами, любим коллегами по Школе, любим зрителями. Игорь Золотовицкий любил юмор, шутки, розыгрыши. Он умел сбивать пафос, разрежать атмосферу и мастерски это делал. В этом смысле он человек табаковского темперамента: «Театр – веселенькое дело», – можно повторить за мастером. Но Игорь Яковлевич мог быть и серьезным, и строго-справедливым, когда отстаивал важные принципы работы Школы, ремесла, когда говорил о миссии театра. Веселый нрав никогда не снижал авторитетности высказывания. Он умел поставить красивую и четкую точку в любом разговоре. Перебивать его было сложно, он находил всегда парализующие этические аргументы.

Что главное сделал Игорь Яковлевич Золотовицкий на посту ректора Школы-студии МХАТ:

1. Очень старался нивелировать информационную разницу между актерским факультетом и всеми остальными. Действительно, именно в правление Золотовицкого «голоса» продюсерского факультета и факультета сценографии и театральной технологии стали гуще, громче. Притом мы все понимаем, что пересилить славу актерского факультета в принципе невозможно.

2. Добился большей консолидации с Московским Художественным театром. Именно с начала правления Константина Хабенского происходит очень верное творческое сращивание двух организаций.

3. К преподаванию на актерском факультете приглашены драматурги, актеры вместе с ними учатся не только документальному театру, но и самостоятельно писать пьесы.

4. Молодые деканы.

5. Появление и активнейшая деятельность Фонда целевого капитала и Клуба друзей Школы-студии МХАТ.

6. Сплочение в пандемию привело к мощным консолидационным проектам: прежде всего, юбилейной выставке в Манеже к 80-летию Школы (вообще важно усиление выставочной деятельности, понимание ее функции как рекламы для абитуриентов).

7. Школа-студия впервые обзавелась собственной научно-практической конференцией «Соловьевские чтения» в честь именитого театроведа, историка Художественного театра И.Н. Соловьевой.

Голубой мечтой Игоря Золотовицкого было расширение Школы-студии МХАТ, увеличение ее пространства. От этого увеличения зависит развитие Школы. Он бился за эту идею, его мечты обязаны будут воплотить его последователи. Школа, с одной стороны, гордится своей келейностью, а с другой – катастрофический недостаток помещений не дает развернуться дополнительному образованию, режиссерской и драматургической мастерской и многому другому.

В последней книге «Семейный альбом. 2014-2024» к 80-летию Школы-студии МХАТ монолог Игоря Яковлевича завершается так: «Когда я думаю про прошлое студии, я жалею только об одном: о людях. О том, кто ушел от нас. О тех, кто наделял это пространство смыслом. Мне всех их, моих любимых, не хватает. Они меня своим человеческим содержанием поддерживали, согревали. Человеческое содержание не отделимо от творческого, и я очень расстраиваюсь, когда наши выпускники, наши ученики проявляют в своих высказываниях и поступках не то содержание, которого мы от них ждем. Уважаю при этом каждое мнение».

Темперамент Игоря Золотовицкого был незаменим на вечерах, на коллективных встречах. Он умел шутить и давать позитивный настрой аудитории. И он же был бессменным мастером похоронных церемоний Художественного театра. Когда ушел его коллега Дмитрий Брусникин, Игорь Яковлевич начал свою речь с горькой ноты: «Почему вы все уходите так рано? Куда вы уходите?» Настало время и нам сказать эту фразу.

Игорь Золотовицкий действительно был человеком табаковского темперамента. Фраза Табакова: «Поддерживал, помогал, выручал, доставал, хоронил и делился», – ее же мог произнести и сам Игорь Яковлевич. Кормил студентов в общежитии, оплачивал бесплатную кашу для студентов в столовой, но и сам точно так же, как и Олег Павлович, зажигался от еды. Мог часами говорить о том, как делать плов, и о том, в каких ресторанах Саратова можно поесть раков.

И еще одно перешло к нему от Табакова – то, что Золотовицкий сам называл «волнением за прошлое и будущее». Прежде всего, думать о стариках, о необходимости найти больницу, об уходе за кладбищами. Думать о том, от кого принято наследие и каков счет перед этим прошлым. Он обожал старый МХАТ. Его непосредственными учителями «на полях» были Евгений Евстигнеев и Вячеслав Невинный.

Золотовицкий любил рассказывать о совете Евстигнеева «ходить по сцене дугами». Совет кажется наивным, но он глубок: артист, выполняющий команду, как слон в шахматах, слаб, неинтересен. Ходить дугами – значит, герой пошел в одну точку, потом увидел предлагаемое обстоятельство и в процессе поменял траекторию. Есть ложный сюжет и истинный сюжет, ложная сверхзадача и истинная. Есть процесс, а не готовый результат: пройти из левой задней кулисы в правую переднюю. И еще совет от Евстигнеева: «Актер должен всегда знать, почему его герой именно в этот момент находится здесь, почему не уходит. Вот Треплев ругается с мамой – почему он не встанет и не уйдет?!»

А вот рассказ о Вячеславе Невинном: «Играл я грузчика в «Старом новом годе» Рощина. Невинный говорит мне: «Сынок, ты почему так быстро уходишь?» Я говорю: «Такое задание: занести пианино и уйти». А Невинный: «Вот смотри, ты большой, красивый, высокий. Зритель смотрит в программку и видит: Грузчик – Золотовицкий. Поднял голову, а тебя уже нет. Неправильно!» Я говорю: «А что делать, у меня слов нет?» Невинный: «Ты вышел, поставил пианино, я тебе должен дать деньги. Я дам деньги, а ты не уходи. Еще жди. Я покачаю головой и еще дам. И зритель поймет, что ты жадный грузчик, ты хапуга».

Игорь Яковлевич ужасно, даже нескромно гордился своими сыновьями: и Алексей Золотовицкий, и выпусник Школы-студии МХАТ Александр Золотовицкий стали крупными режиссерами. Их постановки сегодня фигурируют в рейтингах лучших спектаклей Москвы. Это самый важный вклад Игоря Золотовицкого в будущее театра, которым он на посту ректора Школы занимался каждый день, каждую секунду.

Оригинал статьи