Рецепт от доктора Чехова: Хабенский превратил классические водевили МХТ в рок-н-ролл под песни «АукцЫона»
Зоя Игумнова, Известия,
Театр представил «Любовь, долги и сенокос» по пьесам «Предложение» и «Медведь»
Может ли яростная дуэль из-за старых долгов превратиться в пылкое признание в любви? Стоит ли семейное счастье скандала из-за прав на клочок земли? Худрук МХТ им. А.П. Чехова поставил на Малой сцене водевиль «Любовь, долги и сенокос». В основе спектакля одноактные пьесы-шутки Антона Чехова «Медведь» и «Предложение», которые режиссер объединил в единую концепцию свадебного переполоха и сопроводил песнями группы «АукцЫон».«Известия» побывали на премьере и выяснили, чем, по версии режиссера, «болеют» герои Чехова.
Для Художественного театра эта постановка — исторический прецедент: к шутке «Медведь» МХТ не обращался вообще никогда, а «Предложение» ставилось лишь однажды, в далеком 1990 году. Сам Константин Хабенский когда-то начинал с этой драматургии: в дипломном спектакле в ЛГИТМиКе он играл мнительного жениха Ломова из «Предложения». Спустя годы режиссер возвращается к автору с убеждением, что водевиль Чехова в корне отличается от французского собрата по жанру. На сцене соединяются два чеховских сюжета на общую тему — о подготовке к свадьбе. В обеих абсурдных комедиях скандалы и ссоры в конечном счете приводят героев к алтарю.
— Мне хотелось, чтобы здесь была история про прекрасных людей, которые зачастую не слышат друг друга, но пытаются изо всех сил быть счастливыми, — делится замыслом Константин Хабенский. — Водевиль Чехова заставляет пофантазировать о человеке. На этом материале особенно видно, что Чехов — доктор. У всех героев как будто бы есть диагноз. Но я, скорее, отталкивался от Мейерхольда и думал: что у них в карманах, с чем они работают, с чем они живут повседневно?
Визуальный мир, созданный сценографом Николаем Симоновым, превратил Малую сцену в огромный театральный склад, который скрывается от зрителей за дешевой занавеской из полиэстера. На ней, чтобы подчеркнуть связь с МХТ, белой краской нарисована чайка — символ театра. Декорации выстроены из гастрольных кофров и ящиков, на которых мелом написаны названия мхатовских спектаклей. Из этих коробов то и дело вываливаются игрушки, рассыпаются кипы бумаг, а в самом большом хранилище спрятано электронное пианино. За ним — главная героиня «Медведя» Елена Ивановна Попова (Елизавета Ермакова). В ее исполнении звучат песни группы «АукцЫон». Актриса сама переработала треки для фортепиано. Лишенная концертного драйва, эта версия не спорит с чеховской прозой, а бережно подчеркивает ее нюансы: неловкие паузы, невысказанные чувства, внутреннюю напряженность героев.
Звучат в постановке Хабенского и оригинальные рок-версии. Зритель вдруг видит в легких комедийных коллизиях тонкую психологическую историю: привычные интонации Чехова становятся ближе сегодняшнему зрителю, а абсурдность бытовых ссор подсвечивается звучанием, которое одновременно смешит и заставляет сочувствовать.
Первый акт — радикальное переосмысление знаменитой чеховской шутки. Исторический эталон этого водевиля — легендарный фильм 1938 года Исидора Анненского, где блистала великая артистка МХАТа Ольга Андровская. Ее Попова на экране была взбалмошной, кокетливой и абсолютно уверенной в себе женщиной. Но Хабенский и его актеры выстраивают совсем иные психологические перевертыши.
Елена Попова в исполнении Елизаветы Ермаковой на первый взгляд кажется слабой и безутешной вдовой, которая заперлась в четырех стенах и дала обет верности до гроба мужу-изменнику. Однако ее гордый, горячий характер проявляется мгновенно, стоит на пороге появиться напористому кредитору Григорию Степановичу Смирнову (Артем Волобуев). Когда градус взаимных оскорблений доходит до пика, Попова сама решительно предлагает обидчику стреляться. Причем оружие она выносит не в бархатном футляре, а на огромном подносе. Вперемешку со скалками, молотками и плоскогубцами на нем и дуэльные пистолеты.
Смирнов в исполнении Волобуева бесконечно далек от бравого вояки Жарова. В МХТ это испуганный, неуверенный в себе мужчина в смешной вязаной шапке с помпоном, который откровенно пасует перед предприимчивой вдовой и шугается ее прислуги. К слову, классического слугу Луку режиссер стратегически заменил на немногословную, но невероятно колоритную Лукерью. Зачем — станет понятно в финале. Мария Сокова играет эту роль одними глазами и фирменным раскатистым смехом, моментально заражающим зал. К тому же, в отличие от хозяйки, траура Лукерья не носит — ее наряды самые яркие и вычурные на сцене.
Спектакль готовили в жестком графике: репетиции начались еще в феврале. Совмещать их с обязанностями худрука МХТ и ректора Школы-студии МХАТ — задача экстремальная, поэтому к кастингу режиссер подошел бескомпромиссно. По его мнению, в водевиле могут играть лишь первоклассные актеры, ведь только лучшим подвластна такая бешеная амплитуда чувств. А поскольку в спектакле всего шесть ролей, концентрация талантов — налицо.
Второй акт переносит зрителя в пучину гомерического соседского переполоха «Предложения». Мнительный и страдающий от панических атак Иван Ломов (Павел Ворожцов) приезжает к старому приятелю Степану Чубукову (Владислав Ветров), чтобы просить руки его дочери Натальи (Полина Романова). Однако до романтики дело так и не доходит: жених и невеста устраивают грандиозные скандалы — сначала из-за прав на Воловьи Лужки, а затем из-за того, чья охотничья собака лучше.
Больше всех в этой эксцентричной суматохе досталось Павлу Ворожцову. Его Ломов — законченный истерик, балансирующий на грани обморока и горстями глотающий таблетки. Актеру приходится работать со сложными спецэффектами: его персонажа в буквальном смысле трясет от панических атак и бьет током. Быть женихом деятельной Натальи — то еще испытание. У этой барышни в руках всё горит: утром она на сенокосе, а днем в мастерских — паяет, пилит и долбит. Пока Наталья не успокоилась, над Малой сценой оглушительно разносится звук перфоратора.
У народного артиста России Владислава Ветрова особая связь с Чеховым. Оба уроженцы Таганрога. А буквально на днях, 18 октября, в петербургском кинотеатре «Аврора» в рамках фестиваля «Послание к человеку» состоялась премьера фильма-долгостроя Марлена Хуциева «Невечерняя», в котором Ветров сыграл Антона Павловича. Картина снималась 17 лет, а к экрану шла почти четверть века. Теперь от глубоких философских киноразмышлений о писателе актер шагнул прямо в его искрометный театральный водевиль.
Константин Хабенский решил переписать финал «Предложения» и найти невесту не только для дочери Чубукова, но и для самого помещика. Идеальной партией становится служанка Лукерья. Счастливые они уходят под занавес вместе ловить мух и складывать их в жестяные банки.
«Любовь, долги и сенокос» доказывает: чеховские герои остаются живыми и понятными. За своими криками о деньгах, границах Воловьих Лужков и достоинствах собак они прячут отчаянное желание быть услышанными и любимыми. И, кажется, в МХТ выписали идеальный рецепт от осенней хандры — громкий, терапевтический смех в том числе над самими собой.