Артисты труппы

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

Цивилизованные люди

Наталия Каминская, Петербургский театральный журнал, 2.11.2023
Когда современный Арбенин (а в спектакле МХТ он сегодняшний) обнаруживает у вернувшейся с вечеринки супруги Нины отсутствие браслета, он переживает так сильно, что уходит в город, садится на ступеньки набережной и опускает бледные городские ноги в ледяную воду. Он напивается в хлам, к нему присоединяется дружище Казарин, они еще добавляют и расходятся до такой степени, что привлекают внимание полицейского. Вся эта сцена, хоть и сыгранная блестяще, и придуманная очень точно, кажется чрезмерно затянутой, как, впрочем, и многие другие сцены спектакля. Драматург Семен Саксеев (псевдоним, за которым в своих литературных опытах скрывается режиссер Петр Шерешевский), сочиняя пьесу, явно не на шутку расписался, из-за чего действие периодически буксует. А жаль! Спектакль стал весьма увлекательным опытом даже не актуализации классики, а скорее адаптации ее основных событий и смыслов к жизни современного человека, к его сознанию. 

Но вернемся к сцене пьяного арбенинского разгула. В пьесе Лермонтова «Маскарад» герой говорит Нине: «Я ж плакал! Я, мужчина! От злобы, ревности, мученья и стыда я плакал — да!» Но это он только говорит, на деле же вместо искренних страданий от обманутой любви мы видим чудовищную, злодейскую гордыню. А вот Арбенин, которого играет в спектакле Шерешевского Игорь Верник, ну просто идет вразнос, совершенно раздерган, потерян, сокрушен! И откуда такие страсти у сегодняшнего зрелого интеллигента, лермонтоведа Евгения Александровича Арбенина, ведущего вполне респектабельную жизнь между роскошными апартаментами, где он делит ложе с молодой прекрасной женой, и университетскими аудиториями, куда ходит читать лекции да вести семинары? Но они есть, и в них веришь абсолютно!

Впрочем, разве не так же было в свое время с «Медеей» Саймона Стоуна (спектакль Internationaal Theater Amsterdam был в лучшие времена показан на фестивале «Теrritoriя» в Москве), которую режиссер поставил под влиянием реальной истории, произошедшей с современной американкой. Женщина, врач по профессии, заживо сожгла себя и детей в собственном доме из-за измены мужа. Стоун перенес действие в наши дни, изменил имена, но сохранил сюжетную канву, сказав тем самым миру, что отсутствие подлинных и часто темных страстей у нынешнего внешне благополучного человека — это всего лишь очередной миф. 

В свою очередь, Петр Шерешевский соединяет в спектакле собственно лермонтовский «Маскарад» с «Новеллой о снах» Артура Шницлера. Вся эта история (и здесь как раз отсылка к Шницлеру) с потерей браслета на балу, с подозрениями Арбенина в адрес Нины, с виноватой, но боящейся признаться Штраль, с молодым Звездичем, которого наш герой унизил и морально уничтожил, происходит в спектакле как бы во сне или в воображении человека, который погружен в творчество Лермонтова. Впрочем, может, и не в воображении, но до отравленного мороженого все же не доходит. Шерешевскому в юморе не откажешь, в его спектаклях он всегда присутствует. Супруг приносит домой два стаканчика пломбира в бумажных обертках: «Не бойся, не отравлю, мы же цивилизованные люди».

Собственно, все его уже хорошо известные приемы вновь на месте: временной перенос и переписка текста; крупные актерские планы на экране; разного рода культурологические рефлексии и т. п. На месте и сопровождающее действие подспудное чувство ужаса, постоянное дурное предчувствие, чуть приоткрытая завеса, за которой угадывается мрачная бездна. Цивилизованный лермонтовед Евгений Александрович нагоняет-таки на нас страху, а режиссер Шерешевский умеет нагнетать архаический ужас в самых прозаических сегодняшних обстоятельствах. При этом он часто сопрягает на сцене разные миры и культурные пласты, создает широкий театральный контекст, помещая в его центр исследование человеческой природы, делая таким образом это исследование своего рода историческим. Так, в свое время в отличном его спектакле Серовского театра «Сучилища» по пьесе Александра Иванова отношения между юной хабалкой и хлипким интеллигентом последовательно опрокидывались в классические сюжеты об обреченности любви между представителями разных сословий. То возникала на сцене жгучая Испания, то наш Карамзин с его бедной Лизой угадывался, то античные морские берега.

В «Маскараде» же режиссер предпринимает как бы обратный ход — помещает классическую пьесу в сегодняшнюю реальность. Но суть приема от этого, в общем, не меняется, и так же, только обратным ходом, возникают смысловые тождества. Вернулся Арбенин к другу Казарину за карточный стол? Ну так наш Казарин (его отлично играет Артем Волобуев) нынче стал ведущим крупной телеигры. В ней помимо неудачника Звездича участвуют еще и братья Грушницкие (их играют братья Артем и Владимир Панчики), мелькает даже фамилия «Мартынов», и это весело апеллирует к лермонтовскому миру, а также к нашим о нем, надеюсь, сохранившимся знаниям. Баронесса Штраль (Юлия Витрук) здесь становится женой преуспевающего функционера Адама Петровича Звездича (Евгений Перевалов), у которого есть сын от первого брака, Илья. Парень закрыт, даже несколько заторможен, кажется либо циничным, либо очень несчастливым (в этой роли очень хорош молодой Илья Козырев). В него-то и влюблена мачеха (ау, пьеса «Федра»!) — а дальше все то же самое: отдала пасынку на маскараде чужой браслет и потом побоялась признаться.

В хайтековских интерьерах арбенинской ли квартиры, дома ли Звездича-старшего течет вполне узнаваемая жизнь современного, скажем так, истеблишмента, у каждого из представителей которого есть немало скелетов в шкафах, но внешне все комильфо: ужинают, пьют хорошее вино, возлежат на дорогих простынях. Длинноногая красавица Нина (Мария Фомина) вполне себе встроена в компанию, знает, как себя вести, явно не овечка. Однако, так же, как и в оригинале, она невиновна. И так же страдает она от неуправляемой ревности мужа, в которого не могла в свое время не влюбиться. Впрочем, в Арбенина-Верника влюблены все его студентки. Он не молод, но в отличной физической форме, он нервный, ироничный с оттенком желчности, он умен, он элегантен…

Верник играет, не побоюсь этого слова, блестяще. Вот думаю, смог бы он столь же убедительно сыграть классического Арбенина? Безусловно! Ведь он играет и его тоже, несмотря на свой суперсовременный облик. И не только потому, что в спектакле сохранены большие массивы текста пьесы «Маскарад». А еще и потому, что есть в нем, как и в герое из оригинала, этот усталый, нервный напряг умного человека, с горечью наблюдающего действительность. «И этот гордый ум сегодня изнемог»… Экранные крупные планы увеличивают изображение, на котором артист Верник ничего не изображает, а именно что проживает состояние своего героя с невероятной степенью органики. Работает все: отрицательное обаяние, упругая пластика, голос с чуть слышным, но отчетливым обертоном ножа, скребущего по металлу. А главное все же — лицо крупным планом. То, как вдруг кривятся губы, обещая в следующую минуту звериный оскал, которого он все же не допустит. Или то, как умный, грустный взгляд внезапно становится пустым, черным и страшным.

Вообще, превращение Игоря Верника за последние годы в по-настоящему крупного, уникального артиста потребует, вероятно, отдельного любопытного исследования. Про то, как перестал «играть», и отпали одна за другой грубые поверхностные краски; про то, как этот процесс высвободил в нем способность внутренне преображаться; про то, как затем он вновь смог и «играть», то есть добавлять чистой театральности, но при этом продолжать абсолютно, до кончиков волос органично превращаться в другого человека…

В снах ли привиделась Арбенину история с Нининой «изменой», или все это произошло на самом деле, в спектакле Шерешевского, по большом счету, не столь уж важно. Вот злополучный маскарад, на котором завязывается трагическая интрига, вообще сделан в духе то ли китчевых увеселений нашей «элиты», то ли современного хоррора. Декорации Надежды Лопардиной, где предметы квартирного интерьера обрамлены очертаниями старинных городских мостов и лестниц, в этой сцене меняют серый цвет на алчный, красный. И диковинные фигуры с большими, словно снятыми с древнеегипетских изображений, птичьими головами спускаются по лестнице. Все происходит, действительно, как в макабрическом сне.

Финал же этого «Маскарада с закрытыми глазами» мог бы в другом театре стать отдельным спектаклем. Вынашивающий свою любимую мучительную мысль, Арбенин устраивает студентам читку пьесы, дабы узнать, что они думают: сохранилось ли понятие чести в ХХI веке? Среди студентов — и Звездич-младший, который заявляет, что такого понятия больше нет. Однако, учитывая все события, предшествующие этой сцене, мы так до конца и не уясним, глумится ли он над старшим товарищем, или всерьез уверен в сказанном. А вот Арбенин явно старомоден, он возбужден, он нервничает, ему этот вопрос очень важен, и с ответом студента он смириться не в силах.

Тут стоит повториться, что эта сцена, как и многие другие в спектакле, слишком длинна и многословна. Хотя любопытна чрезвычайно! Здесь вообще все очень интересно, все оставляет множество поводов для размышлений. Хотя и избыточно. Но думаю, это обстоятельство все же легче простить, нежели скромный набор средств, иллюстрирующих одну единственную мысль.

Ученый-лермонтовед Арбенин, как уже было сказано, не стал лить яд в мороженое для Нины. Он просто купил в киоске два стаканчика пломбира, и они с супругой их мирно съели. Однако, судя по спектаклю, душевные бездны людей ХХI века оказались такими же темными и хтоническими, какими были что в годы шекспировского Отелло, что во времена лермонтовского Арбенина. Вот на этой оптимистической ноте, которую сегодня вовсе не нужно комментировать, вероятно, и стоит закончить рецензию. 

Оригинал рецензии
Пресса
Сны с открытыми глазами, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 22.01.2024
Игорь Верник сыграл опасного лермонтоведа, Марина Райкина, Московский комсомолец, 14.12.2023
Цивилизованные люди, Наталия Каминская, Петербургский театральный журнал, 2.11.2023
Маска ложь, да в ней намёк, Наталья Шаинян, Театр, 29.10.2023
Мы — пыль…, Ирина Виноградова, Театральный смотритель, 11.10.2023
Сцены из супружеской жизни, Александра Машукова, Ok!, 25.09.2023
«Цыпкин, ты достал!»: Маруся Фомина, радио «Москва FM», 19.05.2023
«Северный ветер»: зима в сердце, Екатерина Балуева, Субкультура, 30.09.2017
Код Ренаты Литвиновой. «Северный ветер» в МХТ им. Чехова, Наталья Pamsik, Столичный информационный портал «ЯМосква», 17.09.2017