Александр Николаевич Островский

ОСТРОВСКИЙ Александр Николаевич (1823 — 1886), драматург. Родился 31 марта (12 апреля н.с.) в Москве в семье чиновника, заслужившего дворянство. Детские годы прошли в Замоскворечье, купеческом и мещанском районе Москвы. Получил хорошее домашнее образование, с детства изучая иностранные языки. Впоследствии знал греческий, французский, немецкий, а позже — английский, итальянский, испанский языки.

В 12 лет был отдан в 1-ю Московскую гимназию, которую окончил в 1840 и поступил на юридический факультет Московского университета (1840 — 43). Слушал лекции таких передовых профессоров, как Т. Грановский, М. Погодин. Стремление к литературному творчеству совпадает со страстным увлечением театром, на сценах которого выступали в то время великие актеры М. Щепкин и П. Мочалов.

Островский оставляет университет — юридические науки его перестали интересовать, и он принимает решение всерьез заняться литературой. Но, по настоянию отца, поступил на службу в Московский совестный суд. Работа в суде дала будущему драматургу богатый материал для его пьес.

В 1849 была написана комедия «Свои люди — сочтемся!», принесшая признание автору, хотя и появилась на сцене только через 11 лет (была запрещена Николаем 1, а Островский был отдан под надзор полиции). Вдохновленный успехом и признанием, Островский каждый год писал одну, а иногда несколько пьес, создав целый «театр Островского», включающий 47 пьес различных жанров.

В 1850 становится сотрудником журнала «Москвитянин», входит в круг литераторов, актеров, музыкантов, художников. Эти годы много дали драматургу в творческом отношении. В это время написаны «Утро молодого человека», «Неожиданный случай» (1850).

В 1851 Островский ушел со службы, чтобы все силы и время отдать литературному творчеству. Продолжая гоголевские обличительные традиции, он пишет комедии «Бедная невеста» (1851), «Не сошлись характерами» (1857).

Но в 1853, отказываясь от «жесткого» взгляда на русскую жизнь, пишет Погодину: «Пусть лучше русский человек радуется, видя себя на сцене, чем тоскует. Исправители найдутся и без нас». Последовали комедии: «Не в свои сани не садись» (1852), «Бедность не порок» (1853), «Не так живи, как хочется» (1854). Н. Чернышевский упрекал драматурга в идейной и художественной фальши его новой позиции. 

На дальнейшее творчество Островского оказало участие в экспедиции, организованной морским министерством для изучения быта и промыслов населения, связанного с реками и судоходством (1856). Совершил поездку по Волге, от истоков до Нижнего Новгорода, во время которой вел подробные записи, изучал жизнь местного населения. 

В 1855 — 60, в предреформенный период, сближается с революционными демократами, приходит к некому «синтезу», вернувшись к обличению «властителей» и противопоставляя им своих «маленьких людей». Появляются пьесы: «В чужом пиру похмелье» (1855), «Доходное место» (1856), «Воспитанница» (1858), «Гроза» (1859). Добролюбов восторженно оценил драму «Гроза», посвятив ей статью «Луч света в темном царстве» (1860).

В 1860-е Островский обращается к исторической драме, считая подобные пьесы необходимыми в репертуаре театра: хроники «Тушино» (1867), «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский», психологическая драма «Василиса Мелентьева»(1868).

В 1870-е рисует жизнь пореформенного дворянства: «На всякого мудреца довольно простоты», «Бешеные деньги» (1870), «Лес» (1871), «Волки и овцы»(1875). Особое место занимает пьеса «Снегурочка» (1873), выразившая лирическое начало драматургии Островского.

В последний период творчества была написана целая серия пьес, посвященных судьбе женщины в условиях предпринимательской России 1870 — 80: «Последняя жертва», «Бесприданница», «Сердце не камень», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые» и др.

Умер А. Островский 2 июня (14 н.с.) 1886 в имении Щелыково.

Использованы материалы кн.: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.




Островский, Александр Николаевич — знаменитый драматический писатель. Родился 31 марта 1823 г. в Москве, где его отец служил в гражданской палате, а затем занимался частной адвокатурой. Матери Островский лишился еще в детстве и никакого систематического образования не получил. Все его детство и часть юности прошли в самом центре Замоскворечья, бывшего в ту пору, по условиям своей жизни, совершенно особым миром. Этот мир населил его воображение теми представлениями и типами, которые он впоследствии воспроизвел в своих комедиях. Благодаря большой библиотеке отца Островский рано ознакомился с русской литературой и почувствовал наклонность к писательству; но отец непременно хотел сделать из него юриста. Окончив гимназический курс, Островский поступил на юридический факультет Московского университета. Окончить курс ему не удалось вследствие какого-то столкновения с одним из профессоров. По желанию отца, он поступил на службу писцом, сначала в совестный, потом — в коммерческий суд. Этим и определился характер первых его литературных опытов; в суде он продолжал наблюдения над знакомыми ему с детства своеобразными замоскворецкими типами, напрашивавшимися на литературную обработку. К 1846 г. им было уже написано много сцен из купеческого быта, и задумана комедия: «Несостоятельный должник» (впоследствии — «Свои люди — сочтемся»). Небольшой отрывок из этой комедии был напечатан в № 7 «Московского Городского Листка» 1847 г.; под отрывком поставлены буквы: «А. О.» и «Д. Г.», то есть А. Островский и Дмитрий Горев. Последний был провинциальный актер (настоящая фамилия — Тарасенков), автор двух-трех пьес, уже игранных на сцене, случайно познакомившийся с Островским и предложивший ему свое сотрудничество. Оно не пошло дальше одной сцены, а впоследствии послужило для Островского источником большой неприятности, так как дало его недоброжелателям повод обвинять его в присвоении чужого литературного труда. В № 60 и 61 той же газеты явилось, без подписи, другое, уже вполне самостоятельное произведение Островского — «Картины московской жизни. Картина семейного счастья». Эти сцены были перепечатаны, в исправленном виде и с именем автора, под заглавием: «Семейная картина», в «Современнике» 1856 г., № 4. «Семейную картину» сам Островский считал своим первым печатным произведением и именно с нее вел начало своей литературной деятельности. Самым памятным и дорогим днем своей жизни он признавал 14 февраля 1847 г.: в этот день он посетил С. П. Шевырева и, в присутствии А. С. Хомякова, профессоров, писателей, сотрудников «Московского Городского Листка», прочел эту пьесу, явившуюся в печати месяц спустя. Шевырев и Хомяков, обнимая молодого писателя, приветствовали его драматический талант. «С этого дня, — говорит Островский, — я стал считать себя русским писателем и уже без сомнений и колебаний поверил в свое призвание». Он пробовал силы также и в повествовательном роде, в фельетонных рассказах из замоскворецкого быта. В том же «Московском Городском Листке» (№ 119 — 121) напечатан один из этих рассказов: «Иван Ерофеич», с общим заглавием: «Записки замоскворецкого жителя»; два другие рассказа той же серии: «Сказание о том, как квартальный надзиратель пускался в пляс, или От великого до смешного один только шаг», и «Две биографии» остались ненапечатанными, а последний даже не был окончен. К концу 1849 г. была уже написана комедия под заглавием: «Банкрут». Островский читал ее своему университетскому товарищу А. Ф. Писемскому; в это же время он познакомился со знаменитым артистом П. М. Садовским, который увидел в его комедии литературное откровение и стал читать ее в разных московских кружках, между прочим — у графини Е. П. Ростопчиной, у которой обычно собирались молодые писатели, только что начинавшие тогда свою литературную деятельность (Б. Н. Алмазов, Н. В. Берг, Л. А. Мей, Т. И. Филиппов, Н. И. Шаповалов, Е. Н. Эдельсон). Все они находились в близких, дружеских отношениях с Островским еще со времен его студенчества, и все приняли предложение Погодина работать в обновленном «Москвитянине», составив так называемую «молодую редакцию» этого журнала. Вскоре выдающееся положение в этом кружке занял Аполлон Григорьев, выступивший провозвестником самобытности в литературе и ставший горячим защитником и хвалителем Островского, как представителя этой самобытности. Комедия Островского, под измененным заглавием: «Свои люди — сочтемся», после долгих хлопот с цензурой, доходивших до обращения к самым высшим инстанциям, была напечатана во 2-й мартовской книге «Москвитянина» 1850 г., но не разрешена к представлению; цензура не позволяла даже и говорить об этой пьесе в печати. На сцене она явилась только в 1861 г., с переделанным против напечатанного окончанием. Вслед за этой первой комедией Островского в «Москвитянине» и других журналах ежегодно стали появляться и другие его пьесы: в 1850 г. — «Утро молодого человека», в 1851 г. — «Неожиданный случай», в 1852 г. — «Бедная невеста», в 1853 г. — «Не в свои сани не садись» (первая из пьес Островского, попавшая на сцену Московского Малого театра, 14 января 1853 г.), в 1854 г. — «Бедность не порок», в 1855 г. — «Не так живи, как хочется», в 1856 г. — «В чужом пиру похмелье». Во всех этих пьесах Островский явился изобразителем таких сторон русской жизни, которые до него почти вовсе не затрагивались литературой и совершенно не воспроизводились на сцене. Глубокое знание быта изображаемой среды, яркая жизненность и правда изображения, своеобразный, живой и красочный язык, отчетливо отражающий в себе ту настоящую русскую речь «московских просвирен», учиться которой Пушкин советовал русским писателям — весь этот художественный реализм со всей простотой и искренностью, до которых не поднимался даже Гоголь, был встречен в нашей критике одними с бурным восторгом, другими — с недоумением, отрицанием и насмешками. В то время как А. Григорьев, провозглашая себя «пророком Островского», неустанно твердил, что в произведениях молодого драматурга нашло выражение «новое слово» нашей литературы, именно — «народность», критики прогрессивного направления укоряли Островского за тяготение к допетровской старине, к «славянофильству» погостинского толка, видели в его комедиях даже идеализацию самодурства, называли его «гостинодворским Коцебу». Чернышевский резко отрицательно отнесся к пьесе «Бедность не порок», усмотрев в ней какую-то сентиментальную слащавость в изображении беспросветного, якобы «патриархального», быта; другие критики негодовали на Островского за то, что он возводит на степень «героев» какие-то чуйки и сапоги бутылками. Свободная от эстетической и политической предвзятости театральная публика бесповоротно решила дело в пользу Островского. Талантливейшие московские актеры и актрисы — Садовский, С. Васильев, Степанов, Никулина-Косицкая, Бороздина и другие, — принужденные до тех пор выступать, за единичными исключениями, или в пошлых водевилях, или в переделанных с французского ходульных мелодрамах, написанных, к тому же, варварским языком, сразу почувствовали в пьесах Островского веяние живой, близкой и родной им русской жизни и отдали все свои силы правдивому ее изображению на сцене. И театральная публика увидела в исполнении этих артистов действительно «новое слово» сценического искусства — простоту и естественность, увидела людей, живущих на сцене без всякого притворства. Своими произведениями Островский создал школу настоящего русского драматического искусства, простого и реального, настолько же чуждого вычурности и аффектации, насколько чужды ей все великие произведения нашей литературы. Эта его заслуга была прежде всего понята и оценена в театральной среде, наиболее свободной от предвзятых теорий. Когда в 1856 г., по мысли великого князя Константина Николаевича, состоялась командировка выдающихся литераторов для изучения и описания различных местностей России в промышленном и бытовом отношениях, Островский взял на себя изучение Волги от верховьев до Нижнего. Короткий отчет об этой поездке появился в «Морском Сборнике» 1859 г., полный — остался в бумагах автора и впоследствии (1890) был обработан С. В. Максимовым, но до сих пор остается ненапечатанным. Несколько месяцев, проведенных в непосредственной близости к местному населению, дали Островскому много живых впечатлений, расширили и углубили знание русского быта в его художественном выражении — в метком слове, песне, сказке, историческом предании, в сохранявшихся еще по захолустьям нравах и обычаях старины. Все это отразилось в позднейших произведениях Островского и еще более упрочило их национальное значение. Не ограничиваясь жизнью замоскворецкого купечества, Островский вводит в круг действующих лиц мир крупного и мелкого чиновничества, а затем и помещиков. В 1857 г. написаны «Доходное место» и «Праздничный сон до обеда» (первая часть «трилогии» о Бальзаминове; две дальнейшие части — «Свои собаки грызутся, чужая не приставай» и «За чем пойдешь, то и найдешь», — появились в 1861 г.), в 1858 г. — «Не сошлись характерами» (первоначально написано в виде повести), в 1859 г. — «Воспитанница». В том же году появились два тома сочинений Островского, в издании графа Г. А. Кушелева-Безбородко. Это издание и послужило поводом для той блестящей оценки, которую дал Островскому Добролюбов и которая закрепила за ним славу изобразителя «темного царства». Вчитываясь теперь, по истечении полувека, в статьи Добролюбова, мы не можем не видеть их публицистического характера. Сам Островский по своей природе был вовсе не сатирик, даже почти не юморист; с истинно эпической объективностью, заботясь только о правде и жизненности изображения, он «спокойно зрел на правых и виновных, не ведая ни жалости, ни гнева» и нимало не скрывая своей любви к простому «русачку», в котором даже среди уродливых проявлений быта всегда умел находить те или иные привлекательные черты. Островский и сам был таким «русачком», и все русское находило в его сердце сочувственный отзвук. По собственным его словам, он заботился прежде всего о том, чтобы показать на сцене русского человека: «пусть видит себя и радуется. Исправители найдутся и без нас. Чтобы иметь право исправлять народ, надо ему показать, что знаешь за ним и хорошее». Добролюбов, впрочем, не думал навязывать Островскому определенных тенденций, а просто пользовался его пьесами, как правдивым изображением русской жизни, для собственных, вполне самостоятельных заключений. В 1860 г. явилась в печати «Гроза», вызвавшая вторую замечательную статью Добролюбова («Луч света в темном царстве»). В этой пьесе отразились впечатления поездки на Волгу и, в частности, посещение автором Торжка. Еще более ярким отражением волжских впечатлений явилась напечатанная в № 1 «Современника» 1862 г. драматическая хроника: «Козьма Захарьич Минин-Сухорук». В этой пьесе Островский впервые взялся за обработку исторической темы, подсказанной ему как нижегородскими преданиями, так и внимательным изучением нашей истории XVII века. Чуткому художнику удалось подметить в мертвых памятниках живые черты народного быта и в совершенстве овладеть языком изучаемой эпохи, на котором он и впоследствии, ради шутки, писал целые письма. «Минин», получивший одобрение государя, был, однако, запрещен драматической цензурой и мог появиться на сцене только 4 года спустя. На сцене пьеса не имела успеха вследствие своей растянутости и не всегда удачного лиризма, но критика не могла не заметить высокого достоинства отдельных сцен и фигур. В 1863 г. Островский напечатал драму из народной жизни: «Грех да беда на кого не живет» и затем снова вернулся к картинам Замоскворечья в комедиях: «Тяжелые дни» (1863) и «Шутники» (1864). В то же время он был занят обработкой начатой еще во время поездки на Волгу большой пьесы в стихах, из жизни XVII века. Она появилась в № 1 «Современника» 1865 г. под заглавием: «Воевода, или Сон на Волге». Эта превосходная поэтическая фантазия, нечто вроде драматизированной былины, заключает в себе ряд ярких бытовых картин давно минувшего, сквозь дымку которого чувствуется во многих местах близость к быту, и доныне еще не отошедшему всецело в прошедшее. Волжскими же впечатлениями навеяна и комедия «На бойком месте», напечатанная в № 9 «Современника» 1865 г. С половины 60-х годов Островский усердно занялся историей Смутного времени и вступил в оживленную переписку с Костомаровым, изучавшим в то время ту же эпоху. Результатом этой работы были две напечатанные в 1867 г. драматические хроники: «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» и «Тушино». В № 1 «Вестнике Европы» 1868 г. появилась еще историческая драма, из времен Ивана Грозного, «Василиса Мелентьева», написанная в сотрудничестве с директором театров Гедеоновым. С этого времени начинается ряд пьес Островского, написанных, по его выражению, в «новой манере». Их предметом служит изображение уже не купеческого и мещанского, а дворянского быта: «На всякого мудреца довольно простоты», 1868; «Бешеные деньги», 1870; «Лес», 1871. Вперемежку с ними идут и бытовые комедии «старой манеры»: «Горячее сердце» (1869), «Не все коту масленица» (1871), «Не было ни гроша, да вдруг алтын» (1872). В 1873 г. написаны две пьесы, занимающие среди произведений Островского особое положение: «Комик XVII столетия» (к 200-летию русского театра) и драматическая сказка в стихах «Снегурочка», одно из замечательнейших созданий русской поэзии. В дальнейших своих произведениях 70-х и 80-х годов Островский обращается к быту различных слоев общества — и дворянского, и чиновничьего, и купеческого, причем в последнем отмечает перемены воззрений и обстановки, вызванные требованиями новой русской жизни. К этому периоду деятельности Островского относятся: «Поздняя любовь» и «Трудовой хлеб» (1874), «Волки и овцы» (1875), «Богатые невесты» (1876), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (1877), «Последняя жертва» (1878), «Бесприданница» и «Добрый барин» (1879), «Сердце не камень» (1880), «Невольницы» (1881), «Таланты и поклонники» (1882), «Красавец-мужчина» (1883), «Без вины виноватые» (1884) и, наконец, последняя, слабая по замыслу и исполнению, пьеса: «Не от мира сего» (1885). Кроме того, несколько пьес написано Островским в сотрудничестве с другими лицами: с Н. Я. Соловьевым — «Женитьба Белугина» (1878), «Дикарка» (1880) и «Светит да не греет» (1881); с П. М. Невежиным — «Блажь» (1881). Островскому принадлежит также целый ряд переводов иностранных пьес: «Усмирение своенравной» Шекспира (1865), «Великий банкир» Итало Франки (1871), «Заблудшие овцы» Теобальдо Чикони (1872), «Кофейная» Гольдони (1872), «Семья преступника» Джакометти (1872), переделка с французского «Рабство мужей» и, наконец, перевод 10 интермедий Сервантеса, изданных отдельно в 1886 г. Оригинальных пьес им написано всего 49. Все эти пьесы дают замечательную по своей жизненности и правдивости галерею самых разнообразных русских типов, со всеми особенностями их повадки, языка и характера. В отношении собственно драматической техники и композиции пьесы Островского нередко слабы: художник, глубоко правдивый по своей природе, и сам сознавал свое бессилие в изобретении сюжета, в расположении завязки и развязки; он говорил даже, что «драматург и не должен придумывать, что случилось; его дело — написать, как это случилось или могло случиться; тут вся его работа; при обращении внимания в эту сторону у него явятся живые люди и сами заговорят». Рассуждая о своих пьесах с этой точки зрения, Островский сознавался, что у него самое трудное дело — «выдумка», потому что всякая ложь ему противна; но без этой условной лжи драматическому писателю обойтись невозможно. То «новое слово» Островского, за которое так горячо ратовал Аполлон Григорьев, по существу своему заключается не столько в «народности», сколько в правдивости, в непосредственном отношении художника к окружающей его жизни с целью вполне реального ее воспроизведения на сцене. В этом направлении Островский сделал дальнейший шаг вперед по сравнению с Грибоедовым и Гоголем и надолго утвердил на нашей сцене ту «натуральную школу», которая при начале его деятельности уже господствовала в других отделах нашей литературы. Талантливый драматург, поддержанный не менее талантливыми артистами, вызвал соревнование в своих сверстниках, пошедших тем же путем: драматургами однородного направления явились Писемский, А. Потехин и другие, менее заметные, но в свое время пользовавшиеся заслуженным успехом писатели. Всей душой преданный театру и его интересам, Островский уделял немало времени и труда также и практическим заботам о развитии и усовершенствовании драматического искусства и об улучшении материального положения драматических авторов. Он мечтал о возможности преобразовать художественный вкус артистов и публики и создать театр-школу, одинаково полезную как для эстетического воспитания общества, так и для подготовки достойных деятелей сцены. Среди всевозможных огорчений и разочарований он оставался до конца жизни верен этой заветной своей мечте, осуществлением которой отчасти явился созданный им в 1866 г. в Москве Артистический кружок, давший впоследствии московской сцене многих талантливых деятелей. Вместе с тем Островский заботился об облегчении материального положения русских драматургов: его трудами образовано Общество русских драматических писателей и оперных композиторов (1874), бессменным председателем которого он оставался до самой своей смерти. Вообще, к началу 80-х годов, Островский прочно занял место вождя и учителя русской драмы и сцены. Усиленно работая в учрежденной в 1881 г. при дирекции Императорских театров комиссии «для пересмотра законоположений по всем частям театрального управления», он добился многих преобразований, значительно улучшивших положение артистов и давших возможность более целесообразной постановки театрального образования. В 1885 г. Островский был назначен заведующим репертуарной частью московских театров и начальником театрального училища. Здоровье его, к этому времени уже пошатнувшееся, не отвечало тем широким планам деятельности, какие он себе ставил. Усиленная работа быстро истощила организм; 2 июня 1886 г. Островский скончался в своем костромском имении Щелыкове, не успев осуществить своих преобразовательных предположений. 

Сочинения Островского издавались много раз; последнее и более полное издание — товарищества «Просвещение» (СПб. , 1896 — 97, в 10 томах, под редакцией М. И. Писарева и с биографическим очерком И. Носова). Отдельно изданы «Драматические переводы» (М. , 1872), «Интермедия Сервантеса» (СПб. , 1886) и «Драматические сочинения А. Островского и Н. Соловьева» (СПб. , 1881). Для биографии Островского важнейшим трудом является книга французского ученого J. Patouillet “O. et son theatre de moeurs russes” (Париж, 1912), где указана и вся литература об Островском. См. воспоминания С. В. Максимова в «Русской Мысли» 1897 г. и Кропачева в «Русском Обозрении» 1897; И. Иванов «А. Н. Островский, его жизнь и литературная деятельность» (СПб. , 1900). Лучшие критические статьи об Островском написаны Аполлоном Григорьевым (в «Москвитянине» и «Времени»), Эдельсоном («Библиотека для Чтения», 1864), Добролюбовым («Темное царство» и «Луч света в темном царстве») и Боборыкиным («Слово», 1878). — Ср. также книги А. И. Незеленова «Островский в его произведениях» (СПб. , 1888), и Ор. Ф. Миллера «Русские писатели после Гоголя» (СПб. , 1887).

П. Морозов.

Перепечатывается с адреса:
http://www.rulex.ru/




Спектакли в МХТ
Лес, автор
Пресса
Такое знакомое, забытое нами счастье, Татьяна Семашко, Парламентская газета, 22.11.2006
Назад, назад! К Островскому!, Александр Вислов, Литературная газета, 20.09.2006
Зачем так много думать, Александр Соколянский, Время новостей, 17.11.2004
Марк Захаров пошел ва-банк, Артур Соломонов, Известия, 13.11.2004
Ва-банк последней жертвы, Нина Агишева, Московские новости, 12.11.2004
Урок дочкам, Григорий Заславский, Независимая газета, 11.11.2004
Русь застряла в пробке, Глеб Ситковский, Газета, 11.11.2004
«Ленком» крутанул колесо, Роман Должанский, Коммерсант, 11.11.2004
Непоследняя жертва, Роман Должанский, Коммерсант, 11.12.2003