ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Мария Фёдоровна Андреева

Портретное фойе

(1868, Петербург — 8.12.1953, Москва)

Урождённая Юрковская, в первом замужестве Желябужская.

Актриса и общественная деятельница. Отец ее Ф. А. Федоров-Юрковский был режиссером Александринского театра, на этой сцене служили мать и сестры; Андреева в 18 лет уже играла в казанской антрепризе Медведева. Выйдя замуж за крупного чиновника, она отказалась от профессиональной карьеры, но выступала как любительница — сперва в Тифлисе, потом в Москве, войдя в состав Общества искусства и литературы; с декабря 1894 г. была партнершей Станиславского в его постановках “Светит, да не греет” (Оля Василькова), “Уриэль Акоста” (Юдифь), “Бесприданница” (Лариса), “Потонувший колокол” (Раутенделейн), “Самоуправцы” (жена князя Платона). Станиславский пестовал в этой красавице с исключительными сценическими данными для ролей “героинь” способность смирять самолюбие, растил качества “серьезной работницы”. В труппе МХТ в первый сезон, кроме повторенных тут ролей из репертуара Общества, она сыграла Порцию в “Венецианском купце” и эффектную, беспощадную героиню “Эдды Габлер”; спектакли не имели того отклика, который сопровождал “Царя Федора” и “Чайку” (в чеховской премьере голос Андреевой был слышен в первом акте — поют на том берегу озера). Ее хвалили за стильность облика Оливии в “Двенадцатой ночи” (1899), за лиричность и глубокую трогательность Кэте (“Одинокие”, 1899), замечая, впрочем, что замыслу Гауптмана и образу бедняжки-мещаночки вряд ли на пользу властное очарование артистки. Весною 1900 г. в Ялте, во время гастрольной поездки МХТ, она произвела большое впечатление на Чехова. В “Трех сестрах”, которые он вскоре передал в театр, он ей назначил Ирину, и роль стала одной из лучших работ актрисы: острота мечтательности; терпение, которым не удается скрыть тайную и сильную отчужденность от всего, что вокруг; порывистость натуры; повышенный болевой порог души. Тогда же произошло ее знакомство с Горьким (он впервые увидел ее в “Эдде Габлер”, поспешил за кулисы — “Черт знает как вы великолепно играете!”). В поездке 1900 г. Андреева сыграла также Нину Заречную в “Чайке”.
Появление Горького перестроило всю жизнь женщины. Вместе с ним Андреева примыкает к революционному движению и от преданного ей мецената Художественного театра С. Т. Морозова получает деньги на издание большевистской газеты “Искра” и другие нужды партии. Она по-прежнему (и даже больше прежнего) занята в театре: не сходят с репертуара “Одинокие” и “Три сестры”, в конце 1902 г. она играет премьеру “На дне” (Наташа). Среди ее ролей — Лель в “Снегурочке”; упорная, раздраженная труженица, старая дева Микалина в “Микаэле Крамере” (не слишком удачные поиски характерности); нервный декадентский силуэт — Вера Кирилловна в спектакле “В мечтах”. Но актриса так же неудовлетворена своим положением в театре, как неудовлетворена самим театром. В ее поведении столько же от новейших политических тенденций, сколько и от традиционной “власти женщин”, которой так опасались создатели МХТ. Она играет в “Вишневом саде” Варю, но едва ли не разделяет раздражения Горького, который в новой пьесе Чехова слышит только отыгранные тоскливые мотивы (“а — о чем тоска — не знаю”). Взрыв разражается после того, как МХТ знакомится с “Дачниками” Горького и не видит возможности поставить их; Андреева с лета 1904 г. берет отпуск на год. Вместе с Горьким и с Саввой Морозовым она ждет, что за ними пойдут строить новое театральное дело многие — может быть, и Качалов, может быть, даже и Станиславский. “Великая мутила”, как назвал ее в эту пору Немирович-Данченко, еще появится в театре с начала сезона 1905/06 г., сыграет обличающую и пророчествующую Лизу в “Детях солнца” (1905), но будет смущать остальных своим явным неуважением к театральным заботам в пору баррикад. После поражения декабрьского восстания Андреева вместе с Горьким в начале 1906 г. перебирается за границу — снова с партийными поручениями. Ее желание вернуться в  МХТ, выраженное в 1913 г. (для начала она вместе с Качаловым и Москвиным рискнула возобновить и сыграть в Киеве “Одиноких”), не встретило поддержки, и это вновь обострило исчерпанный было (после встреч со Станиславским на Капри,1911) конфликт Горького с театром. По возвращении в Россию Андреева вступила в Свободный театр, но разрыв не замедлил; в дальнейшем она играла в Киеве у Н. Н. Синельникова, с 1915 г. — в Москве у Незлобина. После Октября актриса-большевичка стала “комиссаром театров и зрелищ в Петрограде”; в созданном при ее участии Большом Драматическом театре играла с 1919 по 1921 г. В ее наследие, кроме содержательной переписки, входят воспоминания о Станиславском и Горьком.

И. Соловьева
Пресса
Савва Морозов: созидать или разрушать?, Лариса Михайлова, Великая эпоха, 28.03.2016